Lust

      — Сучка и шлюха, — смеется Мира, когда Илья в очередном перерыве между скримами подходит к Магиному креслу и без контекста кладет руки ему на плечи, разминая затекшие мышцы.       — Да, — довольно подтверждает Илья и костяшками пальцев скользит выше по шее, растирая кожу и возвращая жизнь в уставшее тело. Мага стонет едва слышно и прикрывает глаза, пока Ден зачем-то теребит его по коленке, а Мира выдыхает в лицо сладкий пар электронки.       — На Войде ты элитная эскортница, — со вкусом тянет Ден.       — Как ты на К-кунке?       — На Кунке я Адмирал Сосалово.       — А Мага? — спрашивает Илья как бы между делом.       — Мага — Генерал Ебалово. Да, Мага?       Коленки сжимают теперь с двух сторон, но Маге, если честно, вообще наплевать на все происходящее, пока мягкие и сильные Илюхины пальцы массируют его голову под волосами, мнут шею и плечи, гладят подушечками пальцев скулы. Чья-то рука больно щипает его за сосок (Мирина, очевидно), чья-то еще тыкает под ребра (точно Ден), теплые ладони ложатся на лоб и чуть давят, заставляя Магу откинуть голову назад.       — М? — почти мурлычет он.       — Забейте, Мага в неадеквате, — смеется Мира и встает с кресла, чтобы выйти покурить. — Ден, пойдешь на улицу?       — Погнали. Хотел спросить у Ярика, можно ли не пикать мне эту залупу, иначе я не…       Чужой голос стихает, когда за Мирой и Деном закрывается дверь, и Мага приподнимает веки, снизу вверх смотрит, заглядывая Илье в глаза своим слегка поплывшим взглядом. Ну кто виноват, что он такой тактильный? Кто виноват, что его сучья тима прочухала это в первый же месяц и теперь не может перестать трогать его по кд?       — Курить не пойдешь? — тихо спрашивает Халилов.       Волосы с Илюхиной челки спадают вниз, чуть задевая Магины губы, и он морщит нос от щекотки, когда Илья отрицательно качает головой и наклоняется еще ниже: так, что на лице чувствуется тепло его дыхания со вкусом энергетика, выпитого пятнадцать минут назад. Горячие пальцы ложатся на щеки, подушечками указательных падая прямо в уголки губ, и Халилов тупо улыбается, глядя в веселые карие глаза.       — Че лыбишься? — тут же спрашивает Илья.       — Хз, тебя ебет?       — Не-а, — выдыхает Илья, и лицо его оказывается так близко, что Маге становится чуть-чуть неловко. — В этом и проблема.       — В чем?       Илья вопрос игнорирует и чуть отстраняется, ероша чужие волосы; затягивается паром, выдыхает Маге в лицо и улыбается. Халилов встает с кресла, потягивается и выглядывает на улицу через стеклянную дверь: там вся остальная часть команды сидит на нагретых солнцем камнях и сосет — кто сигарету, кто член в очередном споре.       — Пошли на улицу, — зовет Мага, и уже у самого выхода из дома Илья его останавливает, хватая мягкими пальцами за руку.       — Слушай, зайдешь ко мне вечером?       — А ты домой не поедешь?       — Посмотрим. Но зайди, нужна твоя помощь.       Лицо у него подозрительное максимально, потому что Мага, у которого обычно нет проблем с чтением эмоций тиммейтов, ничерта не понимает выражение Илюхиного лица в данный момент. Но кивает, соглашаясь, прежде чем выйти под солнышко, а вечером после пабов забегает в душ и все-таки поднимается к Илье.       Его комната — самая дальняя из всех, самая пустая и необжитая на буткемпе, но это не удивительно: в девяти из десяти тренировочных дней Илья уезжает ночевать домой к девушке и приезжает на буткемп к самому началу квшек, а когда остается, чаще всего до самой поздней ночи торчит у кого-нибудь в комнате или стримит из практис-рума, приходя в постель только поспать. Поэтому в свете ночника Маге вообще ничего не бросается в глаза: порядок такой, будто убирался Мира, а не домработница, а стул стоит в углу такой девственно голый, что смотреть больно и хочется из жалости кинуть на него хотя бы толстовку.       Илья сидит в позе лотоса на ковре на полу, оперевшись спиной о край кровати, держит в руках телефон и что-то смотрит, развернув экран. Мага молча падает рядом, заглядывая ему через плечо и спрашивает:       — Че смотришь?       — Да хуйня, клип новый, — отзывается Мулярчук, и на оставшиеся несколько минут песни Мага залипает в Ютюб вместе с ним, увлеченный яркой картинкой.       — Музыка для секса, — со смешком комментирует Мага, когда видео заканчивается, и сползает по ковру ниже, почти ложась головой Илье на плечо.       — Думаешь?       — Ищи этот трек через месяц в топе гачи-ремиксов.       Илья смеется, но взгляд у него такой серьезный, что Маге становится немного не по себе. Хочется спросить, что такого серьезного могло произойти, что Илья не может справиться с этой проблемой сам и для ее решения ему мог понадобиться кто-то типа Маги. Маги, который вообще-то и с собственной жизнью едва справляется, временами умоляя Миру помочь ему приготовить макароны. Хорошо, что у Колпакова синдром старшего брата и отказывать он не умеет, иначе жил бы Мага, как Денчик, у которого дома в холодильнике из съедобного только две банки пива — и у тех срок годности вышел, потому что Ден не пьет.       — Ты о чем-то хотел поговорить, — напоминает Мага, прерывая молчание. — Что-то случилось?       Илья мнется неуверенно, но взгляд его теплеет будто бы от благодарности за участие, он чуть разворачивается к Маге и снова оказывается совсем рядом с лицом. Смотрит в глаза, дышит тяжело, ресницы подрагивают так, что Халилов впервые замечает, какие они длинные.       — Ты же мне друг? — вкрадчиво спрашивает Илья.       — Ну, да…       — Выеби меня, а? Я больше не могу.       — Что? — тупо переспрашивает Мага.       Илья встряхивает волосами и забирается Халилову на колени, тут же вцепляясь пальцами в волосы: сука, очень подлый прием, пока голову трогают, Мага вообще на любую хуйню согласен, даже если это дружеская ебля с мужиком или играть официалку на Бруде. Илья этим пользуется нагло: на виски чуть давит, массируя, царапает короткими ногтями кожу головы.       — Выеби, Мага. Знаешь такое слово?       — Знаю, — беспомощно хрипит Халилов, прикрывая глаза. — Но мне нельзя… Харам, наверное.       Мага не видит, но буквально слышит, как Мулярчук закатывает глаза, а потом его голову вертит из стороны в сторону, будто пытаясь понять, с какой стороны она дырявая. Затем возвращает в нормальное положение и чуть похлопывает одной ладонью по щеке, заставляя открыть глаза.       — Нет, братан, у меня пизда.       — А?       — О боже, блядь, — вздыхает Илья, перехватывает одной рукой Магино запястье и тянет вниз, укладывая себе между ног.       Халилов на автомате щупает и прямо через спортивки пытается большим пальцем потереть клитор, а когда Илья у него на коленях вздрагивает и вздыхает очень-очень влажно, мозг все-таки подает сигналы, что что-то как будто бы чуть-чуть не так. Самую малость.       — Бля, — тупо выдает Мага, забираясь пальцами дальше и поглаживая всю промежность целиком, не ощущая буквально ничего лишнего. — Че за хуйня?       — Давай я не буду тратить миллион лет, пытаясь тебе объяснить, а ты просто меня разденешь и посмотришь?       Мага еще раз проходится ладонью между раздвинутых ног, сквозь тонкую ткань штанов и белья прощупывая все неровности, и замирает пальцами там, при осторожном нажатии куда Илья рефлекторно втягивает живот. Боже. Потихоньку до Маги наконец начинает доходить, что это не рофл, не пранк и, что самое главное, не очередной бредовый Магин сон из тех, что иногда ему снятся под утро.       Молчание затягивается на пару минут, в течение которых Халилов размышляет, достаточно ли ему любопытно, чтобы стянуть с Ильи штаны и увидеть все своими глазами, или лучше поберечь нервы, высказать вежливый отказ и уйти. Вообще-то любопытно Маге до жути, и собственные пальцы остановить не получается, когда Илья так тяжело дышит, впиваясь ладонями ему в плечи и наклоняясь все ближе и ближе.       — Ладно, — сдается он. Приподнимается вверх вместе с Ильей на коленях, подхватывает его под ягодицы и поясницу, разворачивается и укладывает спиной на кровать, а когда собирает и сгибает его ноги, чтобы снять перехваченные за резинки штаны с трусами, Илья послушно приподнимает зад, позволяя стянуть одежду.       А после раздвигает ноги, уперевшись пятками в матрас, и Мага смотрит — залипает взглядом на долгую-долгую минуту, прежде чем чем выдохнуть тихое:       — Охуеть. А как это…       — Потом спросишь, — обрывает Мулярчук. — Сделай что-нибудь.       И Мага делает первое, что приходит на ум: падает коленями обратно на ковер, притягивает Илью за бедра ближе к краю кровати, ладонями скользит по ногам, взъерошивая волоски, закидывает их себе на плечи. Под пальцами так упоительно мягко, что Мага на несколько секунд перестает дышать, только сжимает нежную кожу, утопая в ней подушечками, набирая полные руки Илюхиных бедер.       Мулярчук выдает невнятный стон и свободную руку кладет Маге на голову, зачесывает волосы назад, убирая со лба, и притягивает ближе.       — Пиздец, — выдыхает Халилов.       Перед глазами — скриншот с Порнхаба, только категории Мага подобрать не может. Он трогает мягкий нежный животик, скользит указательным пальцем от пупка вниз по дорожке мягких тонких волосков к более жестким, колющим подушечку, когда он гладит их против шерсти, и дальше, в складки уязвимой, уже влажной плоти, в которую его палец проваливается под тихое «Блядь», звучащее как будто из другого мира.       Мага охватывает картинку глазами и не может не признаться себе, что его ужасно заводит сам факт, что у Илюхи… ну, пизда. Он не знает, какими еще словами описать это хотя бы самому себе, разве что «Охуеть, у Илюхи пизда». И клитор, слишком большой, больше напоминающий головку маленького члена, выглядит так вызывающе, что Мага, у которого критическое мышление тонет под каким-то совершенно безумным приливом обжигающей похоти, облизывает губы и захватывает его в рот.       — Блядь, я не это имел в виду, — задушенно и почти испуганно стонет Илья.       А Мага уже слов не разбирает; он засасывает головку клитора в рот, ловя себя на мысли, что это больше похоже на минет, чем на кунилингус, вставляет в Илью еще один палец и осторожно двигает ими, немного охуевая от того, как внутри горячо и влажно, будто все вокруг не скупясь залили смазкой. Рука в волосах сжимается сильнее, и у Маги по шее бегут мурашки, а член натягивает штаны до боли в головке.       — Пиздец, что ты такое, — сипит Илья; Мага на секунду отстраняется, скопившуюся слюну выпускает изо рта, оставляя ее стекать вниз, и ловит большим пальцем возле ануса, размазывая вязкую жижу по сжатым мышцам, делая все вокруг мокрым и скользким.       — Можно? — спрашивает он, чуть надавливая подушечкой.       — О боже, — выдыхает Илья и вместо ответа просто расслабляется, когда Мага в очередной раз чуть давит, и палец сам проскальзывает внутрь, заставляя Илью почти плакать от того, как всего этого одновременно много и ужасающе мало. — Харам, да, Мага? Пиздабол.       — Я же не знал, что тут такое… — с тихим смешком отзывается Халилов и возвращает рот туда, где ему самое место.       Илья стонет и радуется, что его комната от всех других так далеко, что вряд ли кто-то услышит, даже если он тут начнет орать в голос, что, судя по всему, не так далеко в будущем неизбежно случится, потому что Мага, о господи, Мага своим ртом творит такое, что даже Эля с ее несколькими годами опыта тихо откисает в сторонке. Хочется спросить, где Мага такому научился, с каких пор он вообще такой грязный извращенец, что позволяет себе совать пальцы в жопу своему тиммейту спустя пять минут после того, как снял с него штаны. Но спрашивать Илья не будет, потому что тогда Мага откроет рот и будет пиздеть, отвлекаясь от реально важных дел.       — Не знаю теперь, кто из нас больше сучка, — бормочет Мулярчук, вплетая и вторую руку в Магины волосы, а потом тянет его голову вверх, отрывая от себя, и любуется его губами, влажными от слюны, и помутневшим взглядом.       — Всё ещё ты, — хрипит Мага; его пальцы врезаются глубже, свободная рука скользит с бедра на бок и сжимает его, мнет, как тесто, и взгляд у него в этот момент такой, будто сейчас кончит прямо в штаны, так их и не сняв.       — Нравится?       — Просто охуеть как, — соглашается Халилов. Губами снова касается клитора, нежно, почти невесомо, а потом поднимает взгляд на Илью и спрашивает: — Хочешь кончить так?       — Хочу твой член.       — Одно другому не мешает.       — Блядь…       — Это «да»?       — Да. — И Мага замолкает, ныряя обратно между ног, а Илья едва удерживается от того, чтобы сжать его голову бедрами, стиснуть так, чтобы уже никогда не отпускать.       Он удивительно талантливый в этом, Илью мажет с того, как чутко он реагирует на любое движение, на любой звук, любой вздох: стоит только податься бедрами чуть назад, ускользая от прикосновения, как язык начинает двигаться по клитору нежнее, стоит вздохнуть чуть громче, и Мага повторяет последнее движение до тех пор, пока Илья не начнет задыхаться. Под его ртом и пальцами хочется сдохнуть, и хотя Илья изначально планировал вообще не это, размеренные монотонные движения приближают его к оргазму позорно быстро, будто на него достаточно было бы и просто подышать, чтобы кончил.       — Бля, вот так, продолжай так, — просит Мулярчук; Мага поднимает на него пьяный взгляд и хлопает ресницами, тени от которых ложатся на его скулы полупрозрачной вуалью. Красивый. Просто пиздец какой красивый.       Илья ловит оргазм, раскрывает рот в немом вопле, тяжело дышит, хватая воздух большими глотками, и Мага чувствует, как он весь сжимается на его пальцах, как пульсирует на языке, как ногами обнимает его плотнее, вжимая в себя, как тянет за волосы, на мгновение делая больно. Когда напряжение в его теле чуть ослабевает, Мага поднимается на ноги и затаскивает его выше по кровати, ложась сверху и мягко толкаясь в него бедрами.       — Ты как?       — Охуенно.       Мага улыбается и наклоняется ниже, дыша в самые губы.       — А поцеловать тебя можно или зашквар?       — Ты еблан?       Вопрос, видимо, риторический, потому что они оба прекрасно знают на него ответ; Илья тянет его голову ближе и впивается в мокрые губы поцелуем, пока свободная Магина рука шарит под его футболкой, ощупывая мелкие неровности кожи на груди, похожие на аккуратно зажившие шрамы. Остатки когнитивных функций, доступных сейчас Маге, медленно складывают воедино полученную информацию и формируют вывод, который он с трудом осознает, прежде чем сформулировать неловкую мысль: когда-то Илья был женщиной.       Поцелуй медленный, расслабленный и охуительно мокрый; Мага делится своей слюной так же щедро, как делал это внизу, и Илья ее принимает, скользит своим языком по чужому, обвивается вокруг него змеей, кусает острыми зубами. Мага уже забыл, когда в последний раз целовался так: без загонов, без очередного «Фу, мокро», без неловкого «Извини» и попытки сглотнуть все, что скопилось во рту, прежде чем коснуться губами снова. Илья кайфует под ним, не стесняясь, и Магу от этого размазывает так, что руки слабеют, и на несколько секунд он падает на Мулярчука всем весом.       — Так ты выебешь меня или нет? — спрашивает он, когда Мага все-таки собирает последние силы своего разомлевшего тела, чтобы приподняться, опершись на локоть рядом с Илюхиной головой.       — А резинки есть?       — Нет. И матки тоже, так что ноль проблем.       Мага кусает губы, глядя в вырез чужой футболки, в котором виднеется клочок кожи под ключицами, и размышляет, как бы повежливее сказать Илье, что триппер в его списке нежелательных происшествий находится следующим пунктом после чьей-нибудь беременности. Потом думает: он только что Илье отлизал, а во рту у него порез на десне от вчерашнего зажора чипсами, не похуй ли теперь, что и куда совать, если контакт слизистых уже случился.       — Ладно, — выдыхает Мага.       Мулярчук свои руки тянет вниз, дергает за завязку на штанах и стаскивает их до середины бедер, а потом обхватывает горячий член ладонью и делает несколько движений вверх-вниз. Мягко касается головки большим пальцем, трогает член целиком, будто слепой, пытающийся на ощупь узнать предмет, и очень тихо выдыхает:       — Ебать, ты обрезанный.       — Никогда таких не видел?       — Ага. Дашь пососать? Мага давится вдохом от того, как беззастенчиво Илья задает этот вопрос; воображение живо рисует эту картинку: сидящий на коленях Мулярчук, его губы-бантики, обнимающие член, мутный взгляд из-под заляпанных очков, растрепанные волосы, падающие на щеки. Нет, Мага не даст ему пососать — иначе потом спать спокойно не сможет и все ладони сотрет до мозолей.       — В другой раз, может, — едва улыбается он и снова целует; толкается членом ближе, головкой растирая по коже смазку, и Илья направляет его в себя, с глухим сладким стоном принимая до конца.       Мага делает первые несколько движений и понимает: ему пиздец как хочется смотреть, видеть не только Илюхино лицо, но и все его тело, заласкать его руками и губами везде, куда сможет дотянуться. Поэтому он приподнимается, подбирая под себя колени для опоры, обнимает чужие ноги руками и кладет их себе на плечи, прижимая колени к собственной груди.       — Бля…       — Что, больно?       — Нет.       — Сними футболку, — просит Мага, не двигаясь.       Илья послушно приподнимается, цепляет тишку и стаскивает ее прочь. Его мягкое, округлое тело лежит теперь перед Магой, обнаженное абсолютно, открытое и честно показывающее все свои крохотные изъяны. Илья ни на секунду не пытается прикрыться, и Халилов осторожно кладет руки на его плечи, чуть сжимает, продавливая до самых мышц, мягко цепляет кончиками пальцев шрамы на груди, гладит раскрытыми ладонями бока, впиваясь в них пальцами и умирая с того, что можно сжать, смять, стиснуть со всей силы и не нащупать под кожей только твердые кости.       — Блядь, пиздец ты… — шепчет Мага, не договаривая, толкается членом в горячее нутро, все скользкое и нежное от смазки, тянет Илью на себя и смотрит-смотрит-смотрит, как сахарное тело, утонувшее в удовольствии, мягко колышется от каждого его толчка, как Илья пальцами одной руки впивается в одеяло, а другой — в собственный клитор, растирая по нему остатки невысохшей Магиной слюны.       Безумие. Сумасшествие. Самый горячий секс в жизни Халилова. Илья мелко стонет на каждом движении, изгибается, приподнимая бедра выше, требуя член глубже, и весь изводится так, будто ему мало, будто нужно еще больше, сильнее, быстрее. Мага дать это может, но не хочет: смотреть на то, как Илья погибает под ним в попытках насытить свое голодное тело, оказывается просто удивительно хорошо, и Халилов толкается в него нежно и медленно, будто ебет девочку, у которой это впервые.       — Ты можешь… быстрее, — просит Илья; Мага улыбается и делает несколько быстрых движений, заставляя его вскрикнуть и втянуть в рот нижнюю губу, а потом возвращает прежний темп, и разочарованный горький стон эхом отдается от стен. — Сучка.       — Нет, это ты сучка. И шлюха, — выдыхает Халилов. И не удерживается от того, чтобы пиздануть грязь даже сейчас: — Ты бы знал, как я хочу отъебать тебя в обе дырочки.       — Боже, блядь…       — А еще лучше во все три.       — Завали ебало.       — Хочешь? — У Ильи на лице написано, что хочет, даже усилий никаких прилагать не надо, чтобы это желание прочитать. Мага размышляет, реально ли устроить сейчас что-то из того, что он озвучил, и если прерываться на отсос нет вообще никакого желания, то воспользоваться Илюхиной задницей… блядь, Маге даже думать жарко об этом, но он все равно спрашивает: — Есть смазка или крем какой-нибудь?       — Ты, блядь, серьезно?       — Только если хочешь.       — Сука, — стонет Мулярчук. — Масло для тела есть в рюкзаке…       — Ты пользуешься маслом для тела?       — Нет, я его Эле купил.       Мага кусает губу, чтобы сдержать смех, и легкий укол совести ощущает, когда все-таки встает и шарится по чужому рюкзаку, чтобы достать флакончик.       — А она не против, что ты тут со мной? — спрашивает он, возвращаясь в постель и выдавливая масло на ладонь. Илья мокро выдыхает, когда один скользкий палец оказывается внутри, и сжимает клитор двумя пальцами так сильно, что должно быть больно.       — Не против, — отзывается Мулярчук. — Очень вовремя ты решил спросить.       — Лучше поздно, чем никогда, — смущается Мага, вталкивает в Илью второй палец, чтобы перестал пиздеть, и самому себе приказывает заткнуться, пока еще какой-нибудь херни не наговорил, сбив весь настрой.       Илья ноги раздвигает шире, тянет от изголовья кровати подушку и пропихивает ее себе под бедра. Мага добавляет третий палец, выдавливая из флакона еще немного масла, обнимает взглядом дырку, жадно его принимающую, и наклоняется вниз, целуя Илюхину руку, мягкие волоски на лобке, нежный животик и едва заметный бледный шрам прямо под соском.       — Надо четвертый? — тихо спрашивает, когда трем пальцам внутри становится приятно свободно.       — Не-а. Вставь мне.       Мага резко выдыхает в бледную шею и тянет пальцы назад; пристраивается обратно к Илье и смотрит вниз, прежде чем ткнуться головкой в покрасневшее колечко мышц, размышляя, разрешит ли Илья после этого еще раз сменить отверстие. Вряд ли, конечно. Поэтому, потеревшись немного о блестящий маслом зад, он все-таки толкается обратно в вагину, вырывая у Ильи удивленный вздох.       — Да в смысле, — огорченно тянет он.       — Подожди, мне не хватило, — выдыхает Мага, толкаясь сильнее.       — Потом доебёшь, вставь в жопу.       — А можно? — выдыхает Халилов, наклоняясь к Илюхиной коленке и оставляя на ней влажный поцелуй. — Типа там бактерии и вся хуйня…       — Боже, Мага, я хочу тебе уебать.       — Понял.       Мага делает еще несколько движений внутри, поглаживая раздвинутые бедра, а потом выходит и наконец толкается в другую дырку, жадно принимающую его член, буквально засасывающую внутрь. Они с Ильей стонут почти синхронно, и Мага на минуту тормозит, давая ему привыкнуть, сжаться на члене несколько раз и самому сделать первое движение навстречу.       — Двигайся, блядь, — шипит Илья.       Мага его сгибает еще сильнее, хватая под коленками и прижимая их к плечам, и наконец отпускает себя, позволяя своему телу общаться с другим телом без слов, мыслей и ограничений здравого смысла. Он просто впивается взглядом в Илью, рассматривает его всего от кончиков волос до подушечек пальцев ног, ласкает взглядом тонкие губы и мягкие складочки на животе, белесые шрамы и родинки на плечах, мягкие волоски на груди и жесткую щетину — и просто с ума сходит от того, какой Илья сейчас под ним красивый и открытый.       Он выходит, резко меняя дырку, и Мулярчук почти орет, морщится, оголяя зубы, и сжимается весь внутри так, что Магу потом прошибает от страха кончить прямо сейчас.       — Блядь, я… — хрипит он, вжимая Илью в кровать еще сильнее.       — Не смей.       — Легко сказать.       — Давай снова в зад, — просит Мулярчук, и Мага слушается, ловя короткую передышку между толчками.       Илья перехватывает одну свою ногу под коленом, и Халилов тут же освободившуюся руку кладет ему на бок, сминая под собственный хриплый стон. Илья толкается бедрами навстречу, Мага двигается и терпит из последних сил, и когда понимает, что буквально вот-вот кончит, выходит и снова толкается в нежное влажное нутро, с трудом разбирая, куда попал.       — Сука, — шипит Илья, и Мага бросает взгляд вниз, на его руку, отчаянно теребящую клитор. — Не тормози.       — Можно… внутрь? — сипло шепчет Халилов между толчками.       — Можно.       И Мага только чудом умудряется дождаться Илью, который второй раз кончает, стискивая его внутри так, что даже больно немного. Он падает сверху, пока Мулярчук громко сопит, роняя ноги на постель, толкается в последний раз и взрывается так, что в глазах темнеет. Их общее дыхание смешивается в один клубок жара и углекислого газа, и от этого голова кружится только сильнее, но сил разлепить комок тел нет ни в одном из них. Мага просто скатывается вбок, чтобы не давить на Илью всем телом, и смотрит в потолок, пытаясь снова осознать себя как цельную личность.       Едва Илья приходит в себя, в его руке тут же оказывается электронка. Он делает затяжку, выпуская в воздух аромат белого персика, и Мага забирает у него свистелку, чтобы тоже разок затянуться. Не то чтобы он любитель, просто кажется, что никотин способен привести его в чувства. Они делят этот пар на двоих, восстанавливая дыхание и пульс, и когда у Маги снова появляются силы говорить, он поворачивает голову к Илье и спрашивает:       — Так че это было?       — Дружеская помощь, — улыбается Мулярчук.       Мага усмехается и затягивается снова. Так он друзьям точно еще ни разу не помогал.