Дорогой дневник

───✧───

Мой первый эксперимент с выпечкой в нашем новом доме в Саут-Даунсе прошёл не совсем так, как ожидалось. Моя четвёртая (наверное, так и должно быть) партия яблочных пирожков вздулась в духовке, а их корочка, посыпанная корицей, становилась коричневой в странных местах. Передо мной лежала поваренная книга десертов, которую я заранее приобрел, открытая на странице с рецептом, которому я следовал до мелочей, и фотографией того, как должен выглядеть конечный продукт. Который, как я вынужден был признать, был совсем не похож на мой. К этому моменту я уже был настроен довольно недоброжелательно по отношению ко всей этой затее. Пока мои руки продолжали замешивать тесто для следующей партии (в которую, несмотря на мое ангельское происхождение, я не очень-то верил), мой разум был занят мыслями о моём демоне, который начал часто исчезать куда-то в последнюю неделю. Вспоминая прошлое, я думаю, что меня задевало то, что я не был посвящен в то, что он делал, где и с кем. Находясь на кухне, я разрывался между тем, чтобы скептически разглядывать своё творение и смотреть в окно в поисках едва заметного намека на фары "Бентли". По правде говоря, с небольшим благословением и одним движением руки я мог бы избавиться от уродливых комков в тесте, если бы захотел. Кроули, однако, я мог контролировать так же слабо, как и погоду, которая в тот день одарила нас свежим снежком. Должно быть, именно в тот момент, когда я вынимал из духовки пирожки, чтобы разложить их вместе с остальными, вошел Кроули. За воем ветра снаружи, дребезжащего по оконной раме, я, должно быть, не уловил ни скрипа открывающейся старой входной двери, ни его шагов по истертым половицам, пока он не вывел меня из оцепенения. – Такими темпами нам придется переоборудовать это место под пекарню, ангел. От этих слов я чуть не уронил поднос с выпечкой. – Кроули, – выдохнул я, как только взял себя в руки. В равной степени напуганный его отсутствием и утешенный его возвращением я выдавил из себя несколько вымученную улыбку. – Я не ожидал, что ты вернешься так скоро, – и продолжил выгружать содержимое на свежий лист жиронепроницаемой бумаги с предельной впитываемостью, прежде чем выложить на неё новую порцию. Однако от моего внимания не ускользнули брови Кроули, сросшиеся над оправой его тёмных очков. – Ты сказал мне поторопиться, потому что у нас был запланирован ужин. – Да, не так ли? – напомнил я, неторопливо распределяя сахарную глазурь по пирожкам. – Это будет после того, как ты приготовишь достаточно выпечки, чтобы накормить половину деревни? Должен ли я, – он стянул очки с лица, чтобы посмотреть на таймер, который я только что установил на духовке, –приготовиться к долгому ожиданию? – Не драматизируй, Кроули, – сказал я ему, мягко отстраняя его, положив руку ему на грудь, прежде чем он разнес мои творения в двенадцать кучек пепла. Именно тогда я заметил отсутствие того поразительного запаха земли, который стал ассоциироваться у меня с его нечастыми вылазками. Только его естественный запах (диковинная смесь тлеющей ольхи, грозы и соснового леса после летнего дождя), который, начиная с эпохи формирования звезд, его падение не смогло искоренить. Моя рука могла задержаться на лацкане его пиджака, когда я позволил этому запаху омыть меня, а затем с непонятной неохотой удалился на кухню. – Я буду с тобой через две секунды, и тогда мы сможем... – Я позволил своим глазам блуждать мимо окна, на котором мороз уже начал прорисовывать свои первые узоры. Я бы не узнал дорогу, отделяющую наш участок от других, если бы не наш автомобиль, занесенный снегом и припаркованный на дороге. – Если подумать... Сомневаюсь, что в таких условиях безопасно ездить, – добавил я, не совсем понимая, к чему я клоню, пока слова не сорвались с моих губ. Тогда я понял, что всё это время подсознательно надеялся провести наше первое Рождество дома, в нашем новом коттедже. Свернуться калачиком перед камином с бокалом чего-нибудь перебродившего и поставить классический фильм, который никто из нас не смог бы досмотреть до конца, то и дело жалуясь на исторические неточности. Подарить Кроули джемпер из альпаки, который я тайком связал несмотря на то, что мы оба договорились не дарить подарки (из-за их традиционности, я полагаю). – Мы всё ещё сверхъестественные существа, Азирафаэль, – запротестовал Кроули у меня за спиной, не подозревая о моих размышлениях. – Чтобы заморозить нас до смерти, потребуется нечто большее, чем несколько снежинок. – Вполне. Но для того, чтобы нас развоплотить, достаточно одной дорожной аварии, которая... – Я оторвался от размышлений, когда повернулся и увидел, что он не обращает на меня внимания. Избавившись от верхней одежды, Кроули стремился найти хоть одно незагроможденное место, если судить по тому, как он сканировал кухню. Когда его пальто оказалось на самом верху холодильника, я не смог дальше подавлять бурю чувств, с которыми боролся весь день. – Мой дорогой друг, – сурово сказал я ему, – у нас в коридоре есть вполне приемлемая вешалка! – Нгк, – сказал Кроули, игнорируя моё замечание, и направился к шкафу, чтобы достать бутылку красного вина и бокал. – Я не против, ангел. Мы останемся дома. – Затем он выдернул пробку зубами и выплеснул вино в беспорядочную кучу баночек, пакетиков, контейнеров и тюбиков, которые я планировал когда-нибудь убрать. – Как предусмотрительно с твоей стороны помнить, что у тебя есть дом, – пробормотал я себе под нос. Со стула, на котором он сидел, на меня смотрели два напряженных золотистых глаза. – Что это значит? Вместо того чтобы затронуть тему, которую я ещё не был готов разгребать, я отправился проверить свою выпечку (которая не подавала признаков готовности). Оглядываясь назад, можно сказать, что я, бывший ангел Господень, прочел слишком много романов Джейн Остин. – Серьёзно, ангел. Кто-то должен всё это съесть, – как будто мне нужно было напоминание о моей никчемности, он неопределенным жестом указал на все бесформенные пирожки, разбросанные по всей поверхности, на моё "кулинарное самообвинение". – Пока у нас не закончилось место, где всё это хранить. – Я бы не беспокоился об этом, - поспешил уточнить я, мгновенно почувствовав себя лучше из-за своих неудач, – я договорился о том, что отнесу это бездомным, чтобы ты знал. Кроули захихикал. – А. Не можешь удержаться от добрых дел в мое отсутствие? – С тем же успехом, – насмешливо ответил я. – Ты половину времени делаешь Бог знает что с Бог знает кем. Я уловил намек на что-то сложное на его лице, прежде чем оно исчезло, когда Кроули поднес бокал к губам. Или, по крайней мере, я так думаю, поскольку к тому времени я уже занялся тем, что вытирал полотенцем запекшееся тесто с рук, чтобы изобразить безразличие к делам Кроули. Возможно, я придумал это надуманное требование к нашим отношениям в своей голове, но равнодушным я не был. Мы знали друг друга с сотворения Вселенной, и можно было подумать, что мы дважды предотвратили Апокалипсис ради какой-то более важной цели, чем сидеть целыми днями и ждать, пока другой вернется из... (Ну, я и понятия не имел, правда?) Эта мысль пробуждала во мне незнакомое желание приготовить какой-нибудь замысловатый десерт, в рецепте которого было не менее двенадцати шагов. Полностью с нуля. Заглушив это желание, пока оно не взяло надо мной верх, я решил встретиться лицом к лицу со своим демоном. – Я был терпелив, Кроули, – сказал я, с излишним чувством бросая полотенце в раковину. – Ты когда-нибудь раскроешь мне свои демонические планы, которые замышляешь? Признаться, я пожалел о сказанном, как только оно прозвучало. Бокал замер в руке Кроули на полпути к его приоткрытым губам. – Конечно, – сказал он после слишком долгой паузы, во время которой он продолжал смотреть на меня с нескрываемым недоверием. – Ведь если я что-то замышляю, то это обязательно должно быть что-то демоническое, верно?! Не может быть, чтобы я делал что-то хорошее! – Откуда мне знать? – Я вскинул руки в приступе раздражения. – Ты никогда со мной не разговариваешь. Ты не рассказал мне о Гаврииле. Или о нападении на мой книжный магазин, что привело к его полному уничтожению. Или что ты два года жил в машине. – Обвинения сыпались из моего рта сами собой, но голос - осуждающий и отчаянный одновременно - не был похож на мой. – Я думал, что мы перестали скрывать друг от друга секреты, когда купили этот дом. Наше место. Только мы вдвоем, как всегда хотели, помнишь? Кроули с гримасой выплеснул остатки вина из своего бокала, поднялся на ноги и посмотрел на меня тяжелым взглядом. – Я помню, – устало сказал он. – А ты? Что-то внутри моего желудка сделало сальто назад. – Да! Кроули покачал головой. – А я вот не думаю, что помнишь. Иначе ты бы мне доверял. Затем он осторожно поставил стакан на стойку, постукивая по ножке раз, два одним тонким пальцем, как будто обдумывая что-то, что, как я начал подозревать, может закончиться тем, что он снова уйдет от меня. О своих намерениях он сообщил, взяв пальто с холодильника, подтвердив мои худшие опасения. Но прежде чем сделать это, Кроули сказал тихим тоном. – Я брал уроки садоводства, ангел. Это должен был быть сюрприз, а не секрет. Я знаю, как сильно ты мечтал о доме с очаровательным садом, и я хотел сделать его для тебя. Тебе нужно было только дождаться вечера... В воображении всплыли образы нас двоих, пьющих послеобеденный чай на веранде, гуляющих среди цветущих яблонь или как мы бы срезали свежие розы, чтобы составить из них букет на столе в столовой, когда Нина и Мэгги приедут в гости. Эти образы промелькнули перед моими глазами, только чтобы испариться, как талый снег с наступлением тёплого времени года. Или под воздействием моей глупости. В горле образовался комок, и я почувствовал, что задыхаюсь от чего-то, что не совсем понимаю. Сутулые плечи Кроули и его яркие золотистые глаза сверлили дыры в деревянном потолке. По его взгляду можно было предположить, что он не останется здесь, затаив дыхание, когда я вернусь. – Я... – Поскольку способность говорить меня подводила, я знал, что должен как-то дать ему знать. Не теряя времени, я направился за нему, расправляя складки жилета, которого в этот день на мне не было. Точнее фартука, первоначальный цвет которого было трудно определить из-за всех пятен и клякс, покрывавших его. – Не уходи, – наконец выдавил я из себя, решив не стесняться своего внешнего вида. Не успел он дойти до входной двери, чтобы раствориться в вихре ослепительно-белого тумана, как я поймал его за рукав и тянул до тех пор, пока у него не осталось выбора, кроме как подчиниться моей молчаливой просьбе. И причины я изложил, хотя и не знал, откуда они взялись, кроме как из моего тела, которое взяло верх надо мной, когда я схватил лацканы пиджака Кроули. Воспользовавшись его мимолетной дезориентацией, я притянул его к себе. Мои мысли вернулись к тому моменту, когда я впервые официально встретился с демоном Кроули на Стене Эдема, положив начало тому, что Сама Всемогущая не могла не предначертать. Невыразимое с самого начала. Как же мне тогда выразить это словами? И я поступил так, как поступают смертные в романах Джейн Остин, оказавшись в затруднительном положении. Я поцеловал его. Он был нерафинированным, несколько неуравновешенным и очень неуклюжим, и всё это не должно было пойти мне на пользу, но каким-то светским чудом сработало. В тишине, которая, словно дымка, опустилась на причудливый коттедж, было слышно, как трещит патока в жару печи, а ветер стучал по расшатанной черепице, которую я собирался починить с тех пор, как мы переехали. На долю секунды во всем доме замерцал свет, что, по всей вероятности, объяснялось приближающейся метелью, которая будет держать деревню в плену следующие три дня. Воздух был пропитан запахом корицы, поджаренных яблок и чего-то такого, чему человечество ещё не придумало названия. Я лишь надеялся, что, когда оно будет придумано, мы ещё будем рядом, чтобы узнать его. А пока мой эксперимент с выпечкой позволил мне узнать две вещи: 1) В жизни бывшего ангела (я не сомневаюсь, что у Кроули тоже было подобное откровение), могут быть более убедительные цели, чем довести до совершенства коллекцию яблочных пирогов без всякого божественного вмешательства 2) Один конкретный демон на вкус как звездный свет, красное вино и сахарная глазурь. В последнем, по его словам, могу быть виноват я. P. S. Оказывается, во время нашего небольшого спора Кроули не собирался покидать меня. Он собирался сходить к машине, чтобы принести мне гиацинт в горшке, который он сам посадил и вырастил (не запуганный страхом Божьим, как я убедился) в качестве моего первого рождественского подарка и первого жителя нашего будущего сада. Последняя партия пирожков в итоге сгорела, потому что мы потеряли счет времени, занимаясь нашим новым любимым занятием, в результате чего я проголодался как никогда и отправился в небольшое путешествие в Литлхэмптон в снежную бурю.

───✧───

Конец