У окна

Обычно в их комнате темно в такой час. На улице только зашло солнце. Ни Кавех, ни аль-Хайтам не зажигают лампы. Им не нужен свет, когда после тяжелого дня они нежатся в крепких объятиях друг друга. Довольно необычная картина для тех, кто видит этих двоих в академии. На самом деле Кавех не может жить без запаха аль-Хайтама, без его рук, идеально обвивающих талию, без комплиментарного шёпота. Это ритуал, когда аль-Хайтам вытаскивает всё плохое из Кавеха, забирая себе негативные мысли, тревогу в сердце, усталость тела. Нет дела приятнее для аль-Хайтама, чем обнимать Кавеха. Он не чувствует даже капли спектра эмоций Кавеха, будто бы испытывать их для Хайтама чуждо. Многие так считают, но не Кавех. Аль-Хайтам знает о уверенности в нём и уважении Кавеха — это и заставляет Хайтама чувствовать. Особенно в такие моменты, как сейчас. Он заряжается тем, что забирает весь негатив. Голова Кавеха покоилась на груди Хайтама. Он поднимает лицо, чтобы вблизи рассмотреть лицо Хайтама. Лунные лучи света пробираются через окно и частично падают на его лицо, зажигая обычно безразличный взгляд. Кавех считает этот взгляд прекрасно-печальным. Он тянется ближе, к блестящим глазам, чтобы рассмотреть в них то, что в дневное время аль-Хайтам скрывает даже от Кавеха. Хайтам чуть наклоняется, чтобы прижаться губами к губам Кавеха. Наверное, они могли бы быть удивлёнными от слабости, которую позволили себе. Только это неверное толкование происходящего. Между ними уверенно горит пламя любви, которое не может потушить ни одна сила. Кавех и аль-Хайтам давно приняли странное чувство за истинное и правильное. Искренность чувств — топливо пламя любви. Ночь разбавляется шуршанием одежды, нервными вздохами и тихим причмокиванием. Ночные поцелуи — лучшая часть дня. Для Кавеха нормально после их посиделок уйти завершать проект до самого утра, когда Хайтам обычно уходит спать. Как начало дня и его завершение. Они довольно разные не только во мнениях, но и привычках. Даже в самых непримечательнях. Кавех безумно любит их разность; Хайтам принял в себе любовь к противоположностям. Звучит последний поцелуй в губы. Хайтам оставляет два поцелуя на виске и на лбу, затем прижимается щекой к щеке. — Ты даже целуешься педантично, — Кавех кладёт ладони на щеки аль-Хайтама, отодвигая от себя, чтобы вновь заглянуть в глаза возлюбленного. — Ты одинаково меня целуешь перед сном. В голосе Кавеха не прослеживается ни единой нотки язвы, скорее доброе веселье. — Ты всегда улыбаешься, когда подмечаешь это. Кавех не переставал ярко улыбаться. Он сщурил глаза — даже сейчас в них виднеются огоньки задорства — и наклонил голову вбок. — Нравлюсь? — Да. Немногословность давно перестала вызывать недовольства. Кавех вновь обнял за плечи аль-Хайтама, положив голову на плечо. — Люблю тебя, — шепчет Кавех достаточно тихо, будто бы их кто-то подслушивает. — И я. — Спасибо. — … Хайтаму надоело отвечать на «спасибо» Кавеха каждую ночь.