Его глаза

Ризли вошёл в свой кабинет. Тяжёлые шаги тихим эхом раздались в полупустом помещении. Жёлтые, как в психбольнице, стены словно сужались и давили. Казалось, этим холодным жёлтым металлом пропах и спёртый воздух. Ризли сделал глубокий вдох, к своему неудовольствию чувствуя отсутствие нормальной вентиляции, и прошёл к своему креслу. Хотя тяжело было назвать это креслом. Грустный, унылый и измученный жизнью металлический стул? Да, явно ближе. На этот стул и грохнулся парень. Что-то было не так. "Что случилось?" Вопрос без ответа разнёсся в его мучительно тяжёлой голове. "Что случилось?" Это же странное чувство сдавило грудь. Дело в...? - нет, - сказал Ризли стенам и дрогнул от своего, как незнакомого голоса. Он нервно встал и прошёлся до тускло освещенной стены. Порой, бывает тяжело узнать какую-то тайну. Она гложет своей неизвестностью, давит, заставляет думать над разгадкой не одну бессонную ночь. Становится тяжелее, когда эта тайна находится в собственной груди. Ризли с раздражением выдохнул. Надо это как-то решать. С чего всё началось? Всё началось с Него. Он давно жил в Фонтейне и теперь повсеместно известен. Хотя, кажется, раньше Ризли даже не задумывался о Его существовании. Но на своём суде он встретил Его. Юдекс, верховный судья Фонтейна. Нёвилетт. Да, тогда именно Он огласил вердикт: виновен. Именно тогда Ризли попал в крепость Миропид. - как я тебя ненавидел в тот момент, - сказал Ризли, видимо, стакану с алкоголем цвета ржавчины, - с тех пор прошло так много времени. И это действительно так. Прошли годы, и Герцогу пришлось сталкиваться с юдексом по деловым вопросам. Иногда и не по таким уж деловым. - хотя тебя было так тяжело вытащить из кабинета, - усмехнулся Ризли в гранёный стакан, снова глотая отвратительную жидкость. Что случилось? Когда всё пошло под откос? Кажется, тогда, когда Герцог впервые действительно встретился с Ним взглядом. Другие ведь тоже могли смотреть в Его стеклянно-пустые глаза... - Нёвилетт, неужели это правда? - словно в истерике спросил Ризли пыльную лампу, - неужели я... Тихое эхо издевательски передразнивало его. - к черту! - вечно спокойный Герцог швырнул стакан в стену и сотни осколков разлетелись по кабинету. Хрустя стеклом, Ризли прошагал на выход. К счастью, на пути не попался никто благоразумный или хотя бы знакомый. Или же он просто никого не заметил. Горячий, с рьяным алкогольным румянцем и туманным взглядом он впервые за столько времени вдохнул свежий воздух. В глазах плыло, а ноги предательски подкашивались. Но это же Герцог. Герцог умеет не подавать вид. И Герцог направился к своей единственной цели. "Я ведь хороший человек? Конечно хороший, иначе бы я не получил такого титула. Как и Он. Но Он уже много лет в этом городе... Кто он вообще на самом деле? Хотя какая нахер разница. Это же Он." Люди на улице косились на грозного и слегка шатающегося человека. Кажется, даже расступались. И вот, он у кабинета. Удивительно, но никого не было. Никого, кто бы его остановил или помешал. Очевидно, это знак. Ризли распахнул двери. У окна стояла высокая статная фигура. Широкие плечи перетекали в эти удивительные руки, днями на пролёт перебирающие документы. Красивые одежды только подчеркивали Его статус. - Нёвилетт! - как не в себя крикнул запыхавшийся парень. - удивлён видеть тебя здесь, - обернувшись, сказал судья, - что-то срочное? Бывает такое, что время застывает. Секунды, кажется, идут минуты, а минуты часами. Бывает такое, что в это время мурашки покрывают тело, а на глазах отчего-то появляются слёзы. Такие моменты не осознаются, но навсегда остаются в воспоминаниях. Нёвилетт стоял у окна, освещенный со спины ярким фонтейновским солнцем, словно посланник с неба. Его переливающаяся одежда сияла, а его глаза... Светились изнутри, и, кажется, показывали всю его душу. - Я люблю тебя, Нёвилетт, - тихо прошептал Ризли со слезами на глазах и упал на колени, - тебя... Люблю. Нёвилетт замер и опустил глаза. Затем снова поднял их на уже рыдающего Герцога. - Ризли, - Юдекс медленно подошёл к парню, - мне жаль, но я не способен понять. - да, Я... знаю. - Я не испытываю к тебе подобных чувств, и считаю непростительным то, что ты посмел ворваться подобным образом в мой кабинет, более того в нетрезвом виде. Я попрошу тебя его покинуть. А бывает такое, что вслед за самым прекрасным моментом в жизни следует самый— *** - Ризли, ты собираешься вообще выходить отсюда? - недовольно протянула Сиджвин, уже не в первый раз пришедшая в кабинет Герцога. - нет, у меня сегодня много дела... надо память до конца убить, - Герцог опрокинул очередной стакан, - Надо, чтоб душа окаменела. - надо снова научиться жить. *** Утренние газеты разразились новостью о скоропостижной кончине молодого Герцога.