новый год, лифт и признание

Тридцать первое декабря. Казалось бы, праздник. Атмосфера нового года, куча огоньков, передачи, которые смотрят все… Виолетта вздыхает тяжело и сжимает в руках коробку со своими вещами. Прикольные кружки, наклейки, бумаги, брелки… Малышенко с грустью смотрит на это: «Сука, уволили в новый год». Вилка шмыгает носом, сдувает пряди волос с лица и проходит к чёртовому лифту, в котором за два года работы застревала семь раз. Она устраивается в углу и нажимает на первый этаж, как вдруг в помещение резко залетает взъерошенная… — Медведева? Сука, выйди нахуй! Малышенко хмурится и топает ногой, едва не роняя коробку. Прижимает её к груди, враждебно смотря на самого злейшего своего врага. Кира ухмыляется: — Малышенко, уволили? А я говорила, что нужно быть серьёзнее. Виолетта рычит и приближается к Медведевой, надеясь, что та сейчас вылезет из лифта, но… Нет. Она лишь делает шаг вперёд, заставляя Вилку отступить и уронить коробку. Услышав звон стекла, Малышенко ахает: — Сука! Она садится на корточки, начиная копаться в коробке. Видит свою любимую кружку… Разбитую, правда. С Хэллоу Китти. И шмыгает носом: — Бля-я… Кира, о которой Малышенко уже забыла, присаживается рядом. Вовремя, потому что лифт резко тормозит, останавливаясь между вторым и третьим этажом. Вилка сглатывает, понимая, что они застряли и понимая, что её самая милая кружка теперь без ручки. — Так, лапки не суй, порежешься. Медведева забирает осколки очень аккуратно и суёт обратно в коробку. Виолетта хмурится: — Ты меня жизни учить будешь? И вообще… Зачем встала сюда?! Лифт не выдержал! Кира смеётся: — Да, именно из-за меня он встал, конечно. Малышенко, этот лифт постоянно встаёт, по два раза в неделю. Вилка молчит, потому что знает, что Медведева права. Она удобнее усаживается на пол, а Кира нажимает кнопку вызова мастера: — Алло? Да, Дядя Вась, снова встал лифт. Поможете? Виолетта слышит голос пожилого мужчины, от которого всегда пахнет алкоголем и сигаретами: — Да, Кирюш, помогу, конечно… Ток эта, тебе нужно два часа подождать, лады? Пробки адовые, а у меня дочка ток родила ребёнка. Я трижды дедушка! Малышенко тихо стонет и закрывает лицо ладонью. Два часа в обществе с Кирой? Господи, а можно как-то открыть эти двери? — Хорошо, Дядь Вась, мы вас ждём. Сбрасывает, кажется. Медведева садится рядом с недовольной Виолеттой и спрашивает: — Молчать будешь? Вилка, не будь агрессивной, похожа на чихуахуа. Вилка от такого заявления почти подскакивает на ноги, решая затоптать обидчицу, но в итоге падает на неё, ударяясь коленкой об пол. Стонет: — Бля, больно-о… Медведева цокает. Усаживает Малышенко удобнее, рассматривает напряжённое лицо и ярко-зеленые глаза, полные обиды. В таком свете Виолетта выглядит ещё более милой. — Не дергайся, если убиться не хочешь. Господи, ты такая неуклюжая! Кира поглаживает плечо Вилки, а та рычит и отползает на другой угол, поправляя черную юбку, которую специально надела на корпоратив! Должна была на вечеринку пойти, а не на увольнение. Медведева рассматривает длинные ноги, скрытые под тонкими чёрными колготками и облизывается. Да уж, Виолетта непроходимая тупица. Не видит очевидного! — Ненавижу тебя! Постоянно стебешь меня, красивой называешь, ржешь… Не смешно это, вот ваще! Вилка хмурится и надувает губы, смотря исподлобья. Кира смеётся, потому что, вообще-то, смешно. Малышенко такая несуразная… — Вилка, скажи честно, у тебя зрение плохое? Виолетта замирает. Она поднимает брови и укладывается на свои руки, тщательно пытаясь скрыть ноги под тканью юбки: — Да, у меня очки есть, которые ты мне, вообще-то, разбила! Точнее одни из них! Кира вздыхает. Глубоко, потому что в ахуе и дыхание перехватывает. Она резко пододвигается к Малышенко и говорит хрипло прямо в чужие губы: — Ты словами не поймёшь, да? Только действиями? Виолетта и правда не понимает. Зачем Кире, которая её ненавидит, которая постоянно подкалывает и смеётся, быть так близко? Вилка бормочет: — Я не… Я не понимаю… И замолкает, когда чувствует влажные горячие губы на своих. Жмурится, все мысли из головы в миг исчезают, она выдыхает, чем пользуется Медведева. Кира проводит языком по покусанным губам Малышенко и сжимает её бедро, заставляя вздрогнуть. Медведева прижимает Виолетту к себе, целует, не давая нормально вздохнуть, а спустя пару минут отодвигается и ухмыляется, видя растрепанные волосы, опухшие красные губы и участившееся дыхание. Кира говорит хрипло: — Ты пиздец мне нравишься, Вилка. Как девушка, если так понятнее. Медведева ожидает, ну… Она ожидает радости или ахуя, но точно не того, что делает Виолетта. Та смеётся, пытаясь убрать кошмар на своей голове, бормочет: — Бля, Новый Год, а не первое апреля, че за хуйня? Что за шутка? Глупая шутка и глупая я. Кира немного напрягается. Она прижимает пискнувшую Вилку к себе и недовольно произносит: — Хуйню не базарь. Никаких шуток и ты не глупая, только слышать не умеешь людей. Нравишься ты мне, говорю, очень нравишься. Давно уже, только ты нихуя не понимаешь почему-то. Виолетта, кажется, успокаивается. Она смотрит на Медведеву и облизывает губы, наконец понимая нечто важное. Малышенко спрашивает тихо: — Значит, прям нравлюсь? Типа, ну… Да? И ты считаешь меня красивой? Кира улыбается. Виолетта поняла самое значимое, то, что Медведева всеми силами пыталась доказать, правда изначально, наверное, не слишком показательно. Но ничего, ожидание того стоило. — Да. Прям нравишься, считаю тебя охуеть красивой и… Слушай, если планов нет, может вместе встретим новый год? Виолетта облизывает губы и опускает взгляд. Она кивает: — Да… Да, давай. Планов нет… У меня тогда? Ну, типа елка охуенная, бухло, еда… Постель удобная. Кира гладит Малышенко по коленке: — Да, давай у тебя. Раз уж ёлка охуенная.

***

Виолетта проходит в квартиру, на ходу стягивая и куртку, и удобные тёплые ботинки. Она говорит, потащив коробку в сторону своей спальни: — Разувайся, раздевайся, руки мой, пизду помой… Лады, я шучу, ты не думай. Малышенко проходит в комнату, где куча всего: какие-то коллекционные игрушки, книги, фотографии на стенах и плакаты. Юность из неё не ушла даже в душном офисе — это талант, как считает сама Вилка. Виолетта расставляет свои вещи, пока Кира, сняв обувь и верхнюю одежду, идёт в сторону шума и громкого бормотания, отмечая, что квартира Малышенко похожа на неё саму — такая же яркая. Уже в зале Медведева видит огромную ёлку… И как её только донесла хрупкая Вилка? Кира рассматривает гирлянду, что пока что не горит, разноцветные игрушки, ноутбук с изображением камина и кучу мягких игрушек, которые здесь, скорее всего, с детства Виолетты. — Кир, ты там заблудилась? Из спальни выходит Малышенко, которая переоделась в винного цвета платье. Кира сглатывает, смотря на красивую Вилку. Бормочет: — Ты впервые назвала меня по имени… Блять, Вилка… Делает шаг к удивлённой Виолетте, заставляя ту отступить к мягкому дивану с клетчатым покрывалом. Малышенко тихо смеётся: — Слушай… В новом году поебемся, ладно? Давай оливье лучше жрать. Кира аккуратно обнимает Вилку за талию и шепчет, наклонившись к её уху: — До Нового Года два часа. Успеем поесть? И хохочет, пока красная от смущения Виолетта ведёт её в сторону кухни.

***

— Знаешь… Это самый неожиданный Новый Год в моей жизни. Кира признается в этом, затягиваясь сигаретой с ментолом и смотря на счастливую Виолетту. Малышенко понимающе улыбается: — У меня тоже. Ну, не считая Нового года в притоне, но это история на следующие разы. Медведева берет Вилку за руку и тянет ближе к себе. Нежно целует в висок: — Насчёт моих слов по поводу тебя… Типа я правда считаю тебя красивой. И я никогда по-злому над тобой не шутила, даже если это так выглядело. Малышенко рассматривает тёмное небо, вздрагивает от прогремевшего салюта, вздыхает: — Я знаю… Я просто загонялась. Типа ты такая, ну, хот вумен, а я… Кира шлепает Виолетту по бедру, заставляя вскрикнуть: — А ты такая же? Не менее хот. Вил, ну че, к ёлке и к Гарри Поттеру? Вилка кивает, переплетая их пальцы и ведя в сторону уже разложенного дивана с кучей подушек, игрушек и с едой на столе.

***

— Я рада, что, типа, мы застряли в этом ебаном лифте. Люблю его. Виолетта признается в этом, когда её раздевают. Она тяжело дышит, прогибаясь в спине и подставляясь. Разводит податливо ноги, потому что Киру, честно говоря, не боится. Ну и потому что та под чётким надзором мыла руки и рассказывала, что полностью здорова. — Я тоже. Я бы заплатила за то, чтобы его остановили с нами внутри раньше, но он самостоятельный. Медведева смеётся, стягивая с Вилки платье и откидывая его в сторону ёлки. Слышит звон стеклянных шариков, но не хруст стекла — скорее всего ничего не разбилось. На удивление! Малышенко облизывает губы и помогает снять с себя бюстгальтер, приподнимаясь. Прикрывает небольшую грудь с проколотыми сосками, а Кира фырчит: — Бля, нашла, что прятать! Охуенные… Полушария! Вилка спустя пару секунд все-таки отводит руки в стороны, позволяя лицезреть самое прекрасное на памяти Медведевой. Кира языком скользит по тёплой коже, обводит твёрдые соски и украшения в них, шепчет: — Ты прекрасна… Безумно прекрасна. Виолетта краснеет, намокает сильнее и… Это трогательно. Быть с Медведевой в такой интимный момент — трогательно до безумия. Умелые пальцы Киры стягивают кружево, откидывая в сторону ёлки. Медведева разводит бледные коленки в стороны, открывая самую влажную и жаждущую часть тела. Вилка жмурится: — Бля, так неловко… Кира тихо смеётся и поцелуями покрывает дрожащий живот. Виолетта прогибается в спине, покрываясь мурашками и выглядит получше любого искусства… — Не стесняйся. Ты безумно красивая. Медведева опускается ещё ниже. Она языком проводит по лобку, кончиком касается клитора и вылизывает его, слизывая природную сладко-соленую смазку. Малышенко громко стонет, тут же прикусывая костяшки и прогибаясь в спине. Кира видит то, насколько та красивая и буквально умирает от возбуждения, потому что представляла такую картину только в мечтах. — Бля-я, Кира, не останавливайся… Виолетта сжимает светлые пряди в пальцах, умоляюще подкидывает бедра и мнет второй рукой простыни. Медведева не остановилась бы, даже если бы на них рухнул потолок. Разве она может бросить доставлять удовольствие такой девушке? Кира не перестаёт ласкать Вилку, языком то обласкивая клитор, то проникает внутрь, двигаясь и быстро, и медленно. Виолетта сжимает свою грудь, хнычет и смотрит в потолок, в котором отражается яркий огонь гирлянды. Она шепчет: — Я-я… Кир, я скоро… Медведева кивает. Она ускоряет нежные движения, сжимает небольшую грудь в ладони, наслаждается всхлипами и почти криками. Пара минут и протяжный стон. Виолетта сводит дрожащие коленки, наблюдая за тем, как Кира ложится рядом, поглаживая горячими пальцами её кожу. Малышенко спрашивает тихо: — Хочешь…? Медведева мотает головой: — Завтра. А сейчас… Спать. С нашим первым Новым Годом вместе, Ви. И не с последним. На следующий праздник Кира дарит Малышенко ту самую кружку с Хэллоу Китти.