Рождественское чудо

Тре-е-е-е-ень. Тре-е-е-ень.       Хенджин просыпается от настойчивого звонка в дверь, понимая, что это не во сне и этот ужасный звук реален. Он пытается встать с дивана, на котором вчера заснул, и чуть ли не скулит от боли, прострелившей спину. Кое-как добирается до двери и, открыв ее первым, что видит — это веснушчатое лицо Феликса. Заплаканное. Весь сон и вся злость вылетает на холодную площадку на этаже. ⁃ Хен…? Я разбудил тебя, да? Прости. просто. — дрожаший голос срывается, и плечи Феликса содрогаются в рыданиях. ⁃ Ф…Феликс? Что случилось? Почему ты плачешь? Хей, солнышко, не реви так. — резко дёргает Хенджин за руку и затаскивает Феликса в квартиру, тут же сжимая в объятьях, и целует в макушку. ⁃ Феликс. Что случилось, Феликс? Солнышко, не пугай меня так… ⁃ Почему так происходит каждый год? Я какой-то не такой, хен? Почему все поступают именно так? Они что, не могут выбрать другое время? Почему на Рождество?       Хенджин тут же понимает, о чем речь. Он помогает раздеться Феликсу и провожает на кухню. Сейчас ему поможет только горячий зелёный чай и обнимашки. Через время, немного успокоившись, Феликс, укутанный в мягкий пушистый плед, наконец, тяжело вздыхает. ⁃ Все? Успокоился? Рассказывай.       Хенджин и так все прекрасно знает. Знает, когда Феликс успокаивается, вздыхает именно так. Знает, что сейчас скажет про очередного человека, который расстался с ним. Знает и то, что Феликсу надо выговориться, и тогда точно успокоится. Знает, поэтому и спрашивает. И Феликс рассказывает. Рассказывает, что в который раз его бросили под канун Рождества. И, ладно бы попросили встретиться и все объяснить. Но нет, просто сообщением в мессенджер. Ни звонка, ничего… Вроде бы, по меркам немножко «циничного» Хенджина, Феликсу не стоит заводить отношения с первым попавшимся и бросаться в них головой, чтобы потом не было так больно. Но, смотря на такого расстроенного и еле как успокоившегося Феликса, в сердце впиваются железные прутья, не давая вздохнуть, а лёгкие наполняются каким-то крошевом, больно раня внутренности. Все бунтует и хочется закрыть этот крошечный комочек от всего мира, который заснул в объятиях Хенджина, разомлев от тепла. Осторожно откидываясь на спинку дивана, Хенджин прикрывает глаза, и пытается тоже восстановить недостаток сна.       Во второй раз Хенджин просыпается, к счастью, не от раздражающего звонка, а от громкого говора, доносящегося из гостиной. И просыпается на своей кровати, что удивительно, ведь он точно помнит, что они с Феликсом были в гостиной. Разговор становится громче, и Хенджин решает выйти. ⁃ Что вы тут устроили? Разорались на всю квартиру. — чуть охрипшим от сна голосом говорит Хенджин и видит по всей гостиной разбросаные новогодние украшения. Чанбин с Чаном вешают гирлянду над окном, а Минхо с Джисоном украшают ёлку, непонятно откуда взявшуюся. ⁃ О, хен. Ты уже проснулся? Мы решили немного украсить твою квартиру. У тебя как в пещере. Праздник через неделю, а у тебя нечего нет. ⁃ Почему я проснулся в кровати? Можно было просто разбудить меня, а не таскать. Я тяжёлый. И что вы тут разорались на всю квартиру? ⁃ Ой, да брось, хен. Ты весишь то, как пушинка. Тем более тебя отнес Чан-хен. И зачем тебя будить, мы все вчера видели, как ты с ног валился от усталости. Прости, что я тебя разбудил так рано. — смущённо потупив взгляд, заканчивает Феликс. Друзья переглядываются и, не сговариваясь, подходят к Феликсу, даря самые лучшие семейные обнимашки. — Вы меня сейчас задушите, — заглушенно смеясь, произносит Феликс и начинает щекотать под ребра хенов. Весёлый смех наполняет огромную квартиру, отдаваясь эхом в сердцах каждого находящегося здесь. ⁃ А где Сынмин и Чонин? ⁃ Сынмин ещё на работе, а Чонин на свидании. ⁃ Ну хоть один счастлив. ⁃ Почему это один? Их двое вообще-то. ⁃ Я хочу есть, давайте закажем что-нибудь. ⁃ Чан принес пирог с мясом, но можно заказать. Все равно скоро приедут Сынмин и Чонин. Уверен, Мини не ел весь день, провозившись в своих бумажках. Да и Чонин-и захочет есть, на улице потеплело, думаю, он точно прогуляется до дома и придет голодным. — говорит Минхо, отлипая от Джисона. ⁃ Пирог хоть съедобен? Мой желудок после вчерашнего влитого алкоголя, надеюсь, не откажет принимать еду. И вообще, с каких это пор моя квартира-всех? И я до сих пор не понял, что вы тут разорались. ⁃ Ой, да не ной. И пирог вкусный, я ел. — хлопает по плечу Чанбин, направлясь к этим гирляндам. Никак не хотят присоединяться. Уже подходя к окну, Чанбин досказывает: ⁃ Мы спорили про Рождественское чудо.       Примерно через часа два, когда в берлоге Хенджина, наконец, заканчивают с украшениями, и все собираются в большой гостиной, спор про чудо Рождества опять набирает обороты. ⁃ Я никогда не чувствую то, что обычно говорят. Нет этой лёгкости и крыльев за спиной, как у феечки. И я не знаю, как описать Рождество… для меня это что-то, как начало новых разочарований, что-ли? Поэтому не думаю, что я верю Рождественское чудо. Но я люблю Рождество. — немного разочарованно говорит Феликс. ⁃ Я думаю, что чудеса существуют везде, просто нужно приглядеться. Они прячутся в пряниках на витринах магазинов, в зелёной хвое ёлок, в украшениях по всему городу, да даже в снежинках. — расстягивая слова, как в сказке, говорит Чанбин. ⁃ Да ты никак это вычитал где-то! Даже Чонин так не говорит. — со смехом говорит Чан, а после укладывается на плечо Бина. ⁃ Почему сразу вычитал? Ты думаешь я не умею красиво говорить? — чуть обиженно тянет Чанбин и с нежностью ерошит светлые волосы хена. ⁃ Ты так никогда не говоришь. ⁃ Я тоже думаю, что оно существует. Рождественское чудо — это что-то такое лёгкое и пушистое, как снежинка, тающая на перчатке. Его не всегда можно почувствовать, но оно всегда с нами, даже когда мы его не чувствуем. — проговаривает Сынмин тихо, все ещё находящийся в прострации. ⁃ Что-то вас всех на лирику потянуло. Нашлися тут поэты. Дайте поспать. — сонно бурчит Джисон, дремлющий на коленях Минхо. ⁃ Иди к себе домой и спи. ⁃ Не хочу. Тут лучше. ⁃ Тогда не бурчи и спи. ⁃ Отстань. Хенджин треплет по макушке Джи, проходя мимо с бокалом глинтвейна для Феликса. Отдает, а потом достает плед для Джисона. ⁃ Думаю, оно существует. Просто не каждый хочет его видеть, или оно омрачено чем-то, находящимся за пределами страны чудес. Знаете, это такая тема, и у каждого свое мнение. Лучше расскажите, как собираетесь провести выходные. ⁃ Мы с Джи поедем к его родителям. — улыбаясь, как кот, который объелся сметаны, говорит Минхо. ⁃ А ты и доволен лыбу давить. — хлопает кулаком по груди Минхо. Смех прокатывается по гостиной, заставляя отвлечься даже Чонина, который весь вечер в телефоне. Чонин-и, несмотря на столь молодой возраст, уже имел собственный бизнес и вполне успешно развивал его. ⁃ Что ты там разглядываешь весь вечер? Такая интересная девушка? Кстати как твое свидание? — спрашивает Чан, тоже засыпающий на плече Чанбина. ⁃ А? Всмысле? Какая девушка? ⁃ Ты весь вечер пялишься в телефон. Что ты там такого интересного нашел? — повторяет Чанбин. ⁃ А, да нет. Просто мои оболтусы отправили не те документы. И у меня не было свидания. Моя мать пришла с очередной пассией подобранной лично для меня. Она ни как не успокоится. — отвечает Чонин. Сынмин вроде выплывает из прострации, услышав голос Чонина. И тут же уплывает обратно, вспоминая, что произошло несколько часа назад. *flashback*       Сынмин кое-как заканчивает затянувшиеся переговоры. Прощается с представителями компании, с которыми им придется сотрудничать, и выдыхает, когда провожает их до машины, а потом возвращается к столику. Растерянно разглядывая остальные столики, находящиеся на этом этаже ресторана, и вдруг замечает знакомое лицо. До боли знакомое лицо. Чонин сидит возле окна и задумчиво смотрит куда-то в одну точку. Сынмин решает подойти к нему. Когда он останавливается возле столика, Чонин замечает его и улыбается самой чудесной улыбкой. ⁃ Сынмин-и! А ты что тут делаешь? ⁃ У меня были переговоры, вот только закончили. А ты? Чонин немного мнется, а потом говорит: ⁃ У меня свидание. ⁃ Свидание? — лицо Сынмина мрачнеет и его улыбка изчезает, и Чонин, видя это, исправляется. ⁃ Нет, ты не все так понял. Мама опять хочет «познакомить» с «милой девочкой». Дождись меня, пожалуйста. Ладно? — берет за руку вмиг напрягшегося Сынмина, притягивает и оставляет на краешке губ лёгкий поцелуй. Этот жест тут же вгоняет Сынмина в краску, и он чуть дергается назад, осознавая, что сейчас сделал его…парень. ⁃ Ты что делаешь? Тут же люди. — крайне смущенно шепчет. ⁃ Ну и что? Ты дождешься меня? Обещаю, что это ненадолго. Я не собираюсь возиться с этим всем. Чонину жизненно необходим хоть какой-то контакт. Но сейчас нет возможности и времени. Вот когда он закончит… ⁃ Да, я хочу доделать оставшееся. У меня есть дела. Так что я не буду скучать. —Сынмин расцепляет руки и идёт обратно. А следующие сорок минут издалека наблюдает за развернувшейся сценой. Да, девушка красива. Точёные черты лица, высокий нос, пухлые губы. Такая же точеная фигура, которая элегантно смотрится в классическом костюме. У госпожи Ян точно есть вкус. Девушка явно решила очаровать Чонина. Мило улыбалась, сдержанно и достойно себя вела. Даже с такого расстояния Сынмин как будто слышал: «-Чонин, что тебе нравится больше?» Будто для тебя это так важно. «Чонин, а чем ты занимаешься?» Будто ты не знаешь. «Чонин, давай встретимся где-то в более неформальном месте?» Будто тебе действительно это нужно.       Ревность заполнила его до краев, и ему с каждой секундой хотелось изчезнуть отсюда. Желательно, вместе с Чонином. Сжимая вилку с ножом, он с остервенением принялся разрезать стейк. Должно быть это было вкусно, но Сынмин не чувствовал ни вкуса ни запаха, поглядывая на сладкую парочку. Чонин тоже хорош, сидит лыбится своей фирменной улыбочкой. И нет бы просто что-то сказать, сидит и кивает. Весь такой послушный и милый. «Так, все, прекрати. Сынмин, возьми себя в руки. Ты должен доверять Чонину. Ты. Доверяешь. Чонину.»       Кое-как успокоившись, он продолжает поедание стейка и думает, что это реально вкусно. Он даже не замечает, как прошли ещё полчаса. А когда замечает, то уже Чонин помогает надеть пальто своей «подружке», а после смотрит мельком на Сынмина и еле уловимо кивает в сторону, и идёт провожать. Сынмин же ту же секунду понимает и направляется в сторону уборной.       Спустя несколько минут, когда Чонин находит его стоящим перед зеркалом с горящими щеками и такими же горящими глазами, хватает за талию и затаскивает в первую же кабинку. ⁃ Совсем не умеешь сдерживать себя, да? — довольно ухмыляется медленно приближается к таким заветным губам, о которых были мысли последний час. — Твоей ревностью фонило на весь этаж… — хрипло шепчет, а потом сминает эти заветные губы в жадном поцелуе. *flashback end*       Парни о чем-то ещё разговаривают, но вскоре разговоры становятся слишком вялыми, и не заснувшими остаются только Феликс и Хенджин. И Чанбин, борющийся со сном. ⁃ Спи, хен. Я разбужу тебя к пяти. Говорит Хенджин, которому больно смотреть на мучающегося хена. Он знает, что тому нужно рано на работу. И приносит ещё один плед, чтоб им, с заснувшим Чаном на его плече было удобно. Сейчас, когда все спят, Джисон с Минхо, Чонин на коленях Сынмина и Чан на плече Бина, квартира погружается в тишину, едва разбавляя тихим дыханием. Сейчас выглядит все спокойным, не таким, как днём, когда все пытаются решить свои проблемы, а потом приходят в новую большую квартиру Хенджина и разговаривают обо всем и ни о чем, наполняя по-семейному дружную атмосферу громким смехом. Хенджин, наконец, чувствует, что оживает, понемногу приходя в себя. С него как будто пласт за пластом снимается все то, навалившееся до встречи с парнями. Будто он просыпается после продолжительного сна. В его жизни пробивается свет надежды, что все будет хорошо. Хенджин слегка напрягается, когда его спины касаются, но тут расслабляется, когда чувствует объятия Феликса. Тот стоит, прижавшись щекой к его спине. ⁃ Что такое, Ликс? ⁃ Знаешь, хен, мне так хорошо. Я так счастлив. Я рад, что встретил тебя. ⁃ Я тоже счастлив, с твоим появлением в моей жизни стало больше света. Ты как солнышко, освещаешь все вокруг. ⁃ А ты, хен, как тучка ходишь. — Феликс смеется своим низким грудным смехом, утыкаясь носом в пушистый свитер, что нацепил на себя хен. — Обычно, ты не такой разговорчиво-откровенный, это на тебя так алкоголь влияет, да? ⁃ Почему ты так думаешь? Я что не могу это сказать просто так, потому что хочу? ⁃ Можешь, просто… ты не говоришь об этом. Но я чувствую, хен, все чувствую, что произошло и что происходит.       Он теряется носом о спину, ещё ближе притягивая, будто говорит, что он здесь, и никуда не денется. Что все будет хорошо. Все. Будет. Хорошо. ⁃ Поплачь. Станет легче. Отпусти все это, Джинни. Давай. Не бойся. Я тут.       И тогда Хенджина прорывает, он скатывается на пуфик, потянув за собой Феликса, и теперь уткнувшись ему в свитер. Горячие слезинки выкатываются из зажмуренных глаз и теряются где-то в шерстянном покрове. Всхлип разрывает ночную тишину квартиры. Феликс легко гладит по волосам и так же легко целует в макушку, в висок, в лоб. Забирает то напряжение, скопившееся где-то внутри, заменяя его на такое же лёгкое чувство, как и эти прикосновения. Хенджин безвучно плачет, просто делясь тем, что накопилась. Он только привыкает к этому, потому что раньше, наоборот, ему это только отдавали. От него всем нужна была только его оболочка. Чтоб был и ладно. На остальное не важно. Но Феликс и все спящие сейчас дали ему то, что не дали родные люди. Показали ему, что он важен. Что-то внутри него рушится, ломая все преграды, и он крепко хватается за ту соломинку, что ему протягивают. На самом деле, конечно, это прочный канат, но Хенджину пока хватает и соломинки. Ему нужно ухватиться за что-то. Ему это жизненно необходимо. Феликс прижимает его своими маленькими ручками, все также даря те лекарственные поцелуи. Слезы прекращаются так же быстро, как и начались и восстановившийся тишина накрывает пологом. ⁃ Пошли спать, хен… Давай, тебе надо отдохнуть.       Феликс помогает подняться и провожает того до самой кровати, укладывая как маленького ребенка. Укрывает и дарит ещё один поцелуй в лоб. Он уже хочет уйти, как его хватают за руку и останавливают. ⁃ Останься… пожалуйста. Поспи со мной. Кровать большая. Нам хватит места. ⁃ Хорошо. Двигайся, хен.       И в ту же секунду его втягивают под одеяло в теплые объятия. Кто бы мог подумать, что такой мрачный человек как этот хен, может быть таким тактильным. Хенджин в который раз думает, что Феликс малюсенький, как фарфоровая кукла. И такой хрупкий, как хрусталь. Так бы и держал в руках осторожно, боясь пошевелится. Чтоб не сломать и не сделать больно. Чтобы был счастлив и смеялся своим солнечным смехом, заряжая всё и всех вокруг своим светом. Феликс незаметно для себя уплывает в сон, согретый теплом. А Хенджин думает. Думает, о том, почему сегодня Сынмин выглядел слишком задумчивым, даже для его спокойного характера. Думает и о том, как выглядел Чан-хен с его опять большими кругами под глазами. Наверно работал допоздна, а потом вставал раньше, чем ложился и бежал на работу. Думал о счастливых Минхо с Джисоном. Те выглядели так умиротворенно сегодня, будто вокруг них и не было проблем. А ещё думал о утренней истерике человечка, мирно посапывающего сейчас в его руках. И думал о том, что скажет ему завтра. Он уже все решил и понял. Теперь осталось это воплотить в жизнь. Хенджин лежит так всю ночь, встречает рассвет, выключает сработавший будильник на духовке, будит Чанбин-хена, заставив того позавтракать, заранее приготовя завтрак. Пьет вместе с ним чашку зелёного чая и отправляет хена на работу, вызвав такси, чтоб не мучался на автобусе. Еще долго смотрит на спящих в гостиной, каждому поправляя пледы. А потом заваливается на кровать, притянув спящего Феликса и проваливается в крепкий сон. Теперь его ничего не тревожит. Теперь все хорошо.