Бой без правил

С этим чувством опустошённости Майкл проводит две недели. Весь не свой, он практически ничего не ест и страдает бессоницей. Если ему и снится что-то, то Эннард. Нередко у него случаются галлюцинации. Но тоже в виде Эннарда. Ходит Майкл по университету с выражением лица, не выражающим ничего. Он снова теряется в смысле жизни, запираясь в собственных мыслях. То, что ему плохо, он не скрывает совсем, это видно невооружённым глазом. Но что самое прикольное – никто даже не забеспокоился о его состоянии. Никто из преподавателей или, тем более, однокурсников. И даже мать. По её словам, сказанным однажды, Майкл уже достаточно взрослый, чтобы следить за своим состоянием самостоятельно, чтобы самому понимать, когда вызвать себе скорую. Если его и считают взрослым, то лишь в этом плане. Но мать часто противоречит сама себе. Всем абсолютно всё равно, что с ним происходит – это ещё один урок ему: беспокоиться будут те, кто действительно ценят. А те, кто по-настоящему ценят, в сотнях километров отсюда... Майкл не удивлён безразличию со стороны матери. Он давно перестал с ней первым заводить диалог, перестал делиться тем, что происходит в его жизни. Ага, ещё чего. Она достаточно знает о нём, и из этих знаний умудряется выуживать причины, по которым она будет упрекать в чём-то сына. Однажды в том году он ей рассказал, что однокурсник назвал его педиком, и все ржали до прихода строгого преподавателя. Вместо того, чтобы поддержать Майкла и дать совет, мать начала его ругать за то, что он выражается так в её присутствии. Хоть он просто повторил чужие слова. А ещё мать присмотрелась к тому, как его назвали, и решила, что этому прозвищу есть причины. А его так назвали только лишь чтобы обидеть, и никаких других причин тут нет. Причина в том, что мать, раз считает Майкла маленьким, то должна хотя бы помогать ему морально. Давать советы, как мать. Должна беспокоиться хоть немного, раз Майкл на её взгляд ещё малыш. Но нет. Она предпочитает считать его маленьким лишь для того, чтобы мучить. Не больше и не меньше. Тогда он и начал постепенно закрываться от матери, хотя давно пытался избегать с ней контакта. С самого приезда в этот город. И вот, он снова один. Счастье пришло лишь на мгновение, а потом снова куда-то делось. Запропостилось. Их опять разделяют города. Но ему стало хуже, чем раньше. Его, как бы сказать, будто спустя неделю голодания подразнили едой, а потом её спрятали. Лишь на мгновение он наполнится надеждой, что не умрёт с голода, и эта пустая надежда его разрушила. Также и с Эннардом – он приехал, подразнил его собой, дав надежду на жизнь, и уехал, не сказав, вернётся ли. Да и Майкл не додумался спросить, уж очень он был рад... он был в эйфории, ведь он, пробывший в отчаянии пять лет, наконец встретился с предметом своего обожания. Оказалось, ненадолго. Надежда умирает последней. Умирает последней, добивая человека следом. Попрощались они как-то невнятно, будто бы увиделись впервые за неделю, а не за пять лет. Лёгкие объятия – дружеские, не больше и не меньше. Таинственные взгляды и улыбки. Шаги, отдаляющиеся в противоположные стороны. И больше ничего. Жизнь словно снова приостановилась. Но перед этим взорвалась. Майкл был настолько рад при встрече, эта радость словно разливалась алкоголем по венам и вгоняла в кайф, когда они находились вместе. Майкл даже наивно пологал, что он так просто обрёл счастье вновь. При встрече он забыл, что видит Эннарда ненадолго, и об этом благополучно не вспоминал до прощания. В порыве радости он и не подумал о том, что ему следовало бы схватить своё счастье за руку, притянуть к себе и не выпускать. Вот что ему нужно было сделать. Вцепиться в плечи и вырыдать всю накопившуюся боль, заставить как можно дольше себя не отпускать и побыть с ним ещё... а не смотреть на него пьяным взглядом. Хотя у Эннарда тоже дела какие-то остались, он сам сказал, что ему нужно обязательно доучиться, но... как им найти связь вновь? Они бы обменялись номерами, но смысл? Мать может случайно вычислить, а если это произойдёт, то... лучше бы настал конец света. Майкла словно парализовала реальность. Как ребёнка, ждущего от этой жизни что-то больше, чем просто обычная ежедневная рутина. Он отчаянно не понимает, что происходит в его жизни. Но в один момент постепенно всё начинает вставать на свои места. Медленно, но верно. Учёба заканчивается. Сначала он начинает сбегать по ночам из дома, чтобы подрабатывать курьером. Давно надо было так сделать. Если мать обнаружит, то ему не жить, но попробовать стоит. Она ночами спит, как убитая, и не просыпается до рассвета. А если и проснётся, то, зайдя в комнату сына, то обнаружит Майкла, свернувшегося под одеялом калачиком (но вместо Майкла там всегда заранее лежат наваленные друг на друга подушки). Потом Майкл начинает усердно учиться. Учиться для себя, что впервые. Целыми днями он сидит дома и читает книги по инженерии, делает какие-то записи, смотрит видео-уроки. И вот, днём он учится, а ночью работает. Так проходит месяц. Однажды, не спавший почти неделю, он приходит ночью в кафе, где втайне работает курьером. Ему собирают очередной заказ и отпраляют в дом, что напротив его собственного. Достаточно рискованно маячить возле своего дома ночью – вдруг матери вдруг вздумается выйти на проезжую часть? Тогда его "карьере" точно конец. Он даже хотел отказаться от этой доставки, но его уговорили, обещав заплатить вдвойне из-за расстояния, которое ему придётся преодолеть. Что ж, ему пришлось. Но какое же его удивление, когда на пороге той квартиры дома напротив его встречает Эннард. Полусонный, в каких-то ободранных шортах. За спиной раскрытые чемоданы, раскиданные вещи... Это он заказал поесть. Видимо, только что приехал, устал... Глаза их обоих наливаются дикой радостью. Майкл, сначала не понимавший ничего, в один момент понимает всё – думает, что он спит, или это глюки опять. И ему сносит крышу. Он ставит пакет с едой на пол, захлопывает дверь за собой. Хватается за плечи Эннарда, сокращает расстояние... И их губы сталкиваются в жадном поцелуе, так желанно впиваясь друг в друга. Дыхание учащается у обоих, Эннард блаженно мычит в поцелуй, закрывая глаза и зарываясь в каштановых волосах. От Майкла алкоголем не несёт, и Эннарда это озадачивает. Так проходит минута. Вторая. На третьей Майкл открывает глазки. Но Эннард не исчезает. И Майкл, сведя брови к переносице, понимает, что Эннард настоящий. Что он не плод его воображения. И что он целует парня. Целует парня, блять!... Чужие плечи уходят из под ладоней, бледные руки хватаются за талию. Губы отстраняются друг от друга, парни пытаются отдышаться, столкнувшись лбами. – Ха, блять... – выдавливает Эннард, беглым взглядом смотря на лицо Майкла исподлобья. – Что ты... делаешь? Майкл вдруг понимает, что он идиот. Он не должен был это делать сейчас, как бы ему не хотелось. Просто спустя месяц он уже в сотый раз увидел до боли знакомое лицо и, решив, что у него опять галлюцинации, и ему в голову пришла гениальная, но в то же время грязная идея – а что будет, если поцеловать его? Может, тогда он не исчезнет, как исчезали прежние галлюцинации? Что ж, если от этого всё зависело, то у Майкла получилось. Ему хотелось посмотреть, как отреагирует ненастоящий Эннард на это, чтобы приблизительно знать, как отреагировал бы настоящий. Это просто эксперимент. Который, оказывается, был проведён на живом Эннарде. Блядство. Он порой не может понять, реально ли то, что ему кажется. Он от себя, на самом деле, сам такого не ожидал. Хоть изначально и думал, что Эннард – плод его воображения. А вдруг Эннард сочтёт его сумасшедшим и вновь уедет, оставит гнить в этом городе в одиночестве, и больше не вернётся никогда? От этой мысли Майкл чуть ли не скулит. – Эннард! Прости меня, пожалуйста... – он всхлипывает, сгорая от стыда. Пытается вырваться из хватки рук. – Не знаю, что на меня нашло. Я придурок... – Не надо, – Эннард выпускает его, зачёсывает прилипшие к лицу от возбуждения пряди волос назад, – говорить так о себе. Всё в порядке. Не извиняйся. Просто забудем, ладно? Майкл смотрит на него большими зрачками. Конечно, забудем. Но сказать довольно легко. Ведь то, что сейчас было, он будет прокручивать у себя в голове ещё долгое время. Хотя... по лицу Эннарда можно сразу понять, что он дьявольски смущён, хоть и пытается это скрыть всеми силами. И тогда Майкл, пытаясь отвернуться и уйти от контакта, выдавливает из себя: – Да, забудем... Эннард. Это не так просто забыть, как сказать, что забудешь. – Забудем, конечно. Я постараюсь, по крайней мере. – Эннард подмигивает, придурковато улыбаясь. – Но мне понравилось. Майкл роняет лицо на руки, заливаясь краской. Отворачивается. Говорит: – Хватит шутить свои гейские шутки!... – Ха, Майклуш... какие шутки? Не я же напрыгнул на тебя с поцелуями? – Какими поцелуями? – он выныривает из ладоней, кидая на Эннарда наигранный непонимающий взгляд. – Ничего не помню. Ничего не знаю! – он идёт к пакету с едой, принесённому недавно. – Ты о чём вообще? – Берёт в руки. – Я тебе тут еду принёс, я курьер... я не... – Майкл. Он замирает, понимая, что Эннард стоит сзади него почти вплотную. Чувствует некое приятное тепло в животе, разливающееся бабочками внутри. И отказывается понимать, что это. Если честно, он остался бы тут навсегда. Если бы можно было как-то создать защитный барьер от матери. Эннард кладёт свои руки на его талию. Обнимает нежно, прижимаясь сзади. Дышит в ухо. Майкл почти уверен, что тот улыбается. – Я так рад, что мы снова увиделись... Майкл осматривается, пытаясь сконцентрироваться на чём-то другом, лишь бы не думать о человеке, который его обнимает. Но это не так-то просто. Как только Эннард видит, что Майк пытается игнорировать его, цепляясь взглядом за предметы вокруг, он сжимает его за бока. Потом смеётся и отходит вбок, потрепав напоследок каштановые волосы. Говорит: – Заяц, ты чего? Ты меня стесняешься? Или смущение тебя поглощает? Майкл делает максимально спокойное лицо, убирает смущение, принимает участие в этой игре и говорит: – Нет, просто я не искренне не понимаю, почему вы меня обнимаете. Я всего-лишь курьер, который всего-лишь принёс вам заказ. Если вы хотите меня отблагодарить... то я приму благодарность другим способом. Майкл смеётся, обнаружив недоумение в глазах Эннарда. Говорит, что это шутка. Эннард верит и смеётся в ответ. Вместе они идут на кухню, всё ещё смеясь над содеянным недоразумением. Эннард ставит пакет на стол, достаёт еду, предлагая Майклу поужинать с ним. Ну как, поужинать... два часа ночи, так-то. Скорее не поужинать, а обожраться на ночь. Но так как Эннард взял еду на одного человека, им достанется ровно по полпорции, и никто не обожрётся. – Прошёл месяц с нашей последней встречи... – Майкл улыбается, открывая коробку с картошкой фри. – Я думал, она стала нашей последней встречей в жизни. Он вздыхает, садясь на стул. Эннард садится рядом, достаёт из пакета картонную тарелку и вилку, которые он заранее включил в заказ. Делает поистине серьёзный взгляд, говорит: – Ну Майкл, как я мог тебя бросить? – он достаёт курицу, выкладывает еду в тарелку. – Я сначала доучился этот блядский пятый курс, потом начал усердно работать. Мне на то месяц хватило. Вчера я продал вашу квартиру, ну, и... вот, как видишь, я тут. Майкл дёргается. Эннард месяц усердно работал? В этом у них с Майклом сходств не занимать. Стоп... Эннард... продал квартиру?... это реально было сказано, или Майк опять замечтался и не так услышал? – Ну это неважно. Главное, сейчас мне наконец удалось снять квартиру тут. А-то были кое-какие проблемы. – Эннард подцепляет вилкой картошку, подносит к Майклу, что сразу отворачивается. – А ну ешь давай! А то разозлюсь. Эннард покинул их родной город ради него? О, чёрт, в это трудно поверить... Майкл задумчиво смотрит на вилку с едой, которую пытаются запихнуть ему в рот. Эннард смотрит в ответ и пытается понять, почему Майкла настолько удивили его слова. Ведь дело в том, что... Эннарду попросту нет нужны оставаться в том городе, раз он нашёл Майкла. Его прошлая квартира и старая футболка – это единственное, что напоминало Эннарду этого паренька и не давало сойти с ума все эти годы. А теперь он нашёл самого Майкла. И теперь точно уверен, что один не будет никто из них. Вот он и решил, что раз Майкла нельзя вернуть в тот город, то приедет к нему он сам. Для этого, конечно, надо было потрудиться, но чего не сделаешь? – Эннард. Скажи... честно только, ладно? – Майк забирает у него вилку и, получая кивок, продолжает. – Ты правда приехал сюда... ради меня? – А не это я сейчас тебе объяснял? – он смеётся. – Бля, ты меня удивляешь. Я приехал в твой город. Заселился напротив. И ты спрашиваешь, ради чего я всё это делаю? Не от скуки же! Майкл кладёт вилку в тарелку. Зарывается в волосах, отворачиваясь. Пытается не разрыдаться от счастья. Что же это получается?... он настолько значим Эннарду? Майк и не подумал бы, что ради него на такое пойдут. Даже не представлял, что такое бывает. Это осознание трогает его сердце, вторгается в душу. И впервые за довольно долгое время Майкл позволяет себе тихо заплакать. Позволяет себе эту слабость, потому что знает, что находится с человеком, который не осудит его. – Эй? – Эннард мягко берёт за подбородок Майкла, разворачивая к себе. Заглядывает в карие глаза, полные слёз. – Ты чего? Эннард вытирает слёзы с красных щёк, смотря всё ещё с недопониманием. И Майкл, слабо улыбаясь ему, вдруг понимает, что он доверил бы Эннарду не только свои слёзы, но и самого себя. Он бы доверил ему жизнь. Так вот в чём дело – он слишком долго нуждался в человеке, которому можно было бы довериться. И вот, этот человек перед ним. Его ангел, спустившийся с небес. Вот как. Это не просто больная привязанность, чем называл это Майк. Это доверие и очень сильная нужда. Эннард улыбается уголками губ, придвигаясь ближе. В один момент он понимает, что так тронуло парня. – Я бы и не такое сделал ради тебя, Майкл, – шепчет он, смотря в душу. О как, он назвал его Майклом. Не Майки, не Майклушей. А Майклом – именем, которое прописано у него в паспорте. И Майкл осознаёт, что в том, что сейчас сказал Эннард, слышится лишь серьёзность и искренность. И ни капли насмешки. В полумраке с тихими разговорами они проводят оставшуюся часть ночи. Майкл вновь теряется в реальности, забывая, что он должен быть дома. Он забывает всё, предаваясь бесконечным разговорам с Эннардом. Это значит лишь то, что ему хорошо с этим человеком. Это значит, что с ним он забывает о всех проблемах.