Время и призрачное прошлое

Толчок. Стук сердца. Тяжёлый вздох, когда глаза удается раскрыть. 6:00. Очередное. На часах. Она трёт виски, опирается на ладонь, хмуро смотря на смятое одеяло. Очередное пробуждение ранним-ранним утром. Снова стучит сердце, снова болит голова и руки подрагивают от недосыпа. Может, от курения на протяжении пяти лет. Смешно, если она умрет от курения. Когда-то ей казалось, что она умрет на вокзале, три года назад, во время горьких поцелуев с ней. 5:40, спящий вокзал, оповещение о такси и повисшие, невыскзаанные чувства. Тяжёлые, больше всех штатов в США, накалившиеся меж ними до последней кульминации. До ее мчащегося в другой город поезда. Зачем она снова ее вспоминает? Она выпутывается из объятий и оглядывается на него. Красивый. Из-под одеяла торчат подкаченные руки, обнимающие ее раньше, теперь — лежащие на ее подушке. Дыхание мерное и спокойное, он точно не разделит ее судьбу, он точно не встанет в раннее утро. У него нет такого прошлого. Он никогда не поймет. Она сжимает губы. Поймет, конечно поймет. Когда она решится рассказать ему о главном рубце ее души. Как шрам на лице, он накладывал отпечаток на всю жизнь. Почему все ещё так больно? У нее стабильная фан база, подготовка к очередному альбому, ожидаемому, качественному. У нее солд аут в столице, и в нескольких других городах на концертах. Счастливая мама, радующаяся скорее за успехи дочери в личной жизни, чем за ее карьеру. У нее деньги. Много денег. Исполнившаяся мечта. И много песен о неразделённой любви. Когда-то он легкомысленно пошутил, что она продолжает просвещать песни первой подростковой невзаимности. Она криво усмехнулась тогда. Она ничего не ответила. В голове — ни намека на ясность. И сонливость. Она поднимается медленно, осторожно, тихо. В сумерках мягко двигается в сторону балкона. Пытается не напороться ногой на что-то, что вызовет шум — в ее квартире постоянный беспорядкок. Беспорядок творчества. Балкон обнимает летним холодом. Теперь она курит дорогие сигареты. Она бы посмеялась, узнав, что вкус не стал лучше, и что она просто переводит деньги ради образа. Она бы нарисовала ее на балконе, в пошлой ночнушке на фоне темного квартала, где рассвет только через час, а сигарета уже почти дотлела до кончиков пальцев. Где румянец от холода почти не заметен, а в глазах — глубокая грусть, которую способна разглядеть лишь она одна. Тяжело, когда последняя встреча запомнилась ее равнодушием. И чуть видной эмпатией в ностальгии. Она ведь правда все отпустила? Они не общались больше года, как тут не отпустить? И воспоминания... будто не они на них. Актеры, нанятые за чашку кофе. Все горько-сладкие поцелуи, невыскзаанные слова и абстрактные обещания. Какая подростковая глупость. Она сухо сглатывает и пытается напеть мелодию из нового альбома. Ветер ворошит короткие волосы. Она снова не нашла сил смыть вчерашний макияж. Ее губы всегда были мягкими. Как после гигиенички. Она не отличалась эмоциональностью, только когда пьянела. Она безумно красиво рисовала. И та любовь была в каждом взгляде и подтексте. Она, как вторая сигарета. Поддерживающая кайф, но не перебарщивающая с удовольствием. От той глупой подростковой ссоры до сих пор по-детски вздымались плечи и першило в горле от несправедливости. Так просто было разрушить эту связь. Гордыней и бытовухой. Просто не встречаться больше месяца. И вычеркнуть друг друга из жизни. Идти параллельно, но никогда не поворачивать голову в сторону друг друга. Сойтись в последний раз, нарушив аксиому, что параллельные прямые не пересекаются, и взорваться искрами непрожитых месяцев, непрожитых чувств. Сколько они могли бы успеть, не будь этой обычной, дружеской ссоры? Сколько воспоминаний бы разделили? Как повлияли бы друг на друга? Проще было бы повзрослеть вместе и расстаться. Чем вот так. Молча. Просто. Вычеркнуть. Холод ползет по позвоночнику, она закусывает пирсинг и одним вдохом докуривает. Телефон крутится в плаьцах, пока не освещает светом. «Сколько всего мы могли бы пережить?» Новый пост на страничке даже в такое время спешно набирает просмотры. Цитата из старой ее песни, конечно. В комментариях думают, реклама. Концерта например. Не ее же пустой души. «Через сотни лет я все ещё скучаю. Подъезд, вокзал и тихие, поломанные мы И ведь теперь тебя совсем не знаю, Но верю глубоко, что души влюблены» Что она хотела доказать этими строками? Что ментально изменяет парню, который год думая о другой? Или что вместо счастливого будущего вновь и вновь готова обращаться к единственной, не отпускающей до сих пор влюблености? Под конец она выпускает пост. Мол, приходите на концерт. То есть ставит на всей искренности очередной крест. Ей не нужно об этом думать. Не сейчас. Ни о чужих руках, сжимающих ее лицо, ни о других поцелуях в темноте, где нет стыда и смущения, где нет родителей и проблем. Только они вдвоем. «Подруги». Против целого мира, верящего в это. Ежась, она понимает это слишком ясно. Очередной год. И она ничего не изменит. Все слишком стабильно, чтобы это менять. Конечно, у них был шанс. Конечно, она ошиблась, когда им не воспользовалась. И непрожитые мгновения вместе до сих пор грузом висели в душе. Но... Это прошлое. Далёкое прошлое, до которого дела нет никому. Все люди из прошлого просто хотят войти в ее близкий круг из-за денег. То самое: «Хей, помнишь меня? Мишу из 5 «Б»? Я первым высмеивал тебя и твою музыку, а потом — травил твою подругу, что она лезбуха. Ну ты знаешь, мы были всего лишь подростками, у всех гормоны, ветер в голове... Да и кто прошлое помянет... Встретимся?» Она трёт виски снова. Сложно объяснить мозгу, почему стоит ее отпустить. Но она не пытается. Просто осторожно привыкает к мысли, что ее здесь нет и никогда не будет. Что у нее счастливая семья, может даже дети, карьера художницы и стабильный партнёр. Или партнерша. Шансов нет, как и смысла. Нужно привыкать. Тихо хлопает дверь балкона, на плечи ложится кофта. — Не спишь? — хриплым ото сна голосом спрашивает он, облокачиваясь на перила рядом. Она качает головой, долго вглядываясь. Отворачивается, чтобы не дымить на него, чтобы не видеть в тонущих во тьме чертах ее лицо. За подбородок берутся и целуют. Мягко, вкрадчиво, приятно. — Не целуй после сигарет. Привыкнешь. Отпускает она, ловя странное дежавю. Хмурится. Когда на против он отпускает тихий смешок. — Я давно зависим. Мне ничего не поможет. Она фыркает, ведя плечом. И улыбается в ответ. И правда, стоит это отпустить. Ее лучший опыт. Ее лучшее время в жизнь. Ее лучшая подростковая глупость.