Веришь?

В детстве Олег Новый год ждал с замиранием сердца. Бежал к окну, как только замечал пусть даже одну снежинку, прыгал вокруг ёлки, пытаясь выпросить у Саши разрешение повесить все самые красивые игрушки, после чего с гордостью водружал звезду на верхушку. Сам бы не дотянулся, конечно, но Саша усаживал к себе на плечи — «Вот вырастешь, совсем большим станешь, меня обгонишь, сейчас вон уже от тебя спина болит, какой тяжелый» — и заботливо подносил поближе. На новогоднем столе вся еда казалась намного вкуснее, а возможность не спать после двенадцати была чуть ли не главным подарком. И пусть до настоящих подарков Олег, как самый младший, добирался позже всех, пусть из оливье никогда не хотели убирать всем сердцем ненавидимый горошек, пусть даже бенгальские огни иногда обжигали пальцы, потому что он засматривался и совершенно забывал об осторожности. Олег все равно Новый год любил и ждал с самого начала зимы. Даже когда вырос, даже когда в Самаре остался без Саши, даже когда перебрался в Москву и повзрослел за полгода казалось бы на целую вечность. Новый год давал надежду на новое начало и на праздник, который будет всегда напоминать дом. Но в этот раз Олег на календарь даже не смотрел. Дни считал ровно до 19 числа, забывая, что это вообще-то декабрь, не обращая внимания на гирлянды, развешанные по городу, и многочисленные елки разной степени облысения. Пока Саша со старанием развешивал какие-то игрушки в магазине, — как всегда сам, потому что никакие помощницы это не сделают правильно — иногда с беспокойством поглядывая на брата, Олег из стороны в сторону ходил, еле сдерживаясь, чтобы в который раз не залезть в комментарии и не прочитать мнение очередного совершенно незнакомого человека. В него верили друзья, верили фанаты, верил Саша. И Олег, вроде как, тоже в себя верил. Не отрицал, конечно, силы коллег, но в глубине души за последние месяцы поселилась уверенность, что исход может быть только один. Должен быть один. Потому что Олег должен был доказать себе и другим, что он не просто приложение к брату. Должен был поблагодарить отца и завладеть вниманием мамы хотя бы ненадолго. Должен был победить для себя и для Сашки, который сам как будто бы ближе к концу смирился с финальными участниками и лишь головой качал спокойно на каждый вопрос, повторяя, что ему будет достаточно, что в финал прошел Олег. Должен был поставить ещё одну руку на полку, но не у себя в полупустой необжитой квартире, а дома у брата, где так и остались призы с их сезонов. Финал должен был быть таким. Олег ждал его больше Нового года. С тем же трепетом, предвкушением, с дрожью в руках и горящими глазами. Он отсчитывал дни, пока из каждой колонки доносилась очередная версия песни про разбитое под Рождество сердце. По итогу сердце под Рождество и правда разбили. Глупо совершенно, как ребенку, которому обещали в подарок ту самую игрушку, а в итоге вручили дурацкие зимние ботинки под бой курантов и сказали, что нужно быть за это благодарным. Олег лицо тогда прикрыл, лишь бы никто эмоции истинные не увидел, лишь бы Сашка при просмотре серии не разглядел все в глазах у него. Отвернулся, пока Марат с Владом разговаривал, отошел, почти не осознавая, что происходит. Думал лишь, как теперь выходить ко всем остальным, как на Сашу смотреть, как сказать, что он не справился. Думал, что в этот раз ожидание праздника и чуда сыграли с ним злую шутку. Спустя ещё час и несколько дублей казалось, что это уже не просто злая шутка — издевательство. На руке красовались два имени, Влад стоял рядом плечом к плечу и молчал, а Олег пытался объяснить всем, что произошло, хотя сам ничего не понимал. Смотрел куда-то в пустоту, выше толпы, лишь бы не повернуться, лишь бы взглядом с братом не встретиться. Сжимал эту чёртову золотую руку до боли в пальцах, до белых костяшек, а лучше бы выбросил подальше, лучше бы никогда не прикасался к ней. Лучше бы… — Дай я, короче, тебя обниму. Олег даже сейчас не успел заглянуть в родные глаза, потому что Саша сразу же прижал к себе, утыкаясь куда-то в шею и цепляясь пальцами за пиджак. Олегу хотелось расплакаться от этого жеста, как будто бы брату нужна была помощь и поддержка, а не ему. Саша держался за него и что-то шептал, но Олег никак не мог вернуться в реальность, сосредоточиться на голосе и ответить нормально. Думал лишь, что подвел Сашу. Что этих объятий не заслужил. Они предназначались для победителя. — Спасибо Владу, — наконец хрипло выдал он, от чего Саша невольно вздрогнул, отодвинулся немного и попытался все же поймать его взгляд. Олег смотрел в пол, как провинившийся школьник. Чувствовал, как Саша отошел к Владу, как обнял его, аурой ощущал или боковым зрением, сам не знал. Наблюдал за всем будто бы со стороны и хотел провалиться под землю. Рука осталась в особняке, подарки и цветы были погружены в такси, куда Олег залез в одиночку, еле хлопая дверью и сразу же закрывая глаза. В голове до сих пор стоял образ Саши, красивого такого, в дурацкой леопардовой шубе и с ужасно грустным взглядом. — Олеж, машина скоро подъедет, завезем все подарки домой, а потом можно к ребятам отмечать, — он тараторил немного, что-то быстро набирая в телефоне. — Я к себе поеду, наверное, — у Олега ком в горле, Олегу говорить было больно почти физически, а от желания одновременно сдаться и разрешить Саше себя снова обнять и свалить на другой конец Москвы, лишь бы его не видеть, трясло. Саша не сразу оторвался от экрана телефона, не осознавая будто бы слова до конца, а потом вдруг оказался близко-близко, прикасаясь аккуратно. — Мне надо одному побыть немного, — еле выдавил Олег. — Подумать. Олег ждал, что Саша надавит, что за шкирку к себе — к ним — потащит, чтобы чаем напоить и как обычно почитать нравоучения, после все равно обнимая и успокаивая. Но Саша спустя пару секунд раздумий отступил, медленно убирая руку с его плеча и неловко переступая с ноги на ногу. Олег было потянулся к нему аурой, совсем немного, пытаясь эмоции его понять, но одернул себя. Саша такое не любил. — Тебе помочь с вещами? Олег лишь отрицательно головой покачал, сам вызывая такси, сам беря в охапку цветы и пакеты, сам, в одиночку, отходя в сторону и пытаясь вспомнить, брал ли он вообще ключи от своей квартиры. Они валялись у него в рюкзаке в дальнем кармане среди каких-то монет и старых чеков. Со смешным брелком, который Саша подарил сразу после переезда в Москву, забытые за последние месяцы, когда Олег уже на автомате ехал к Саше, оставался с ночевкой, потихоньку вещи свои раскладывал на полках. Как много они оба грозились разъехаться, как в шутку и серьезно говорили, что устали друг от друга и ждут не дождутся, когда Олег съедет. Олег съехал. В хорошую квартиру, просторную, современную. Он тогда очень гордился ею, друзей звал, Сашку водил, чтобы тот точно поверил — Олег в помойку свое жилище не превратил. Первое время поверить не мог тишине, которая повисала в воздухе, стоило закрыться двери. Взрослым совсем себя ощущал и самостоятельным. Это чувство нравилось, душу грело, по вечерам только одиноко было без родного ворчания под боком. Олег долго привыкал жить без Саши рядом, когда он из Самары уехал. Но привык же, успокаивал он себя, и сейчас привыкнет. Убедить себя получилось почти. Олег верил. Верил ровно до начала этой битвы сильнейших, которая снова все перевернула с ног на голову. После первых же съемок Саша позвал к себе в гости, хотелось все же и новоиспеченных коллег обсудить, и определиться, как себя вести и как вообще со сценарием выданным работать. Они, конечно, ходили в гости к друг другу, но в тот раз Олег настолько без сил был, что вырубился на диване, заботливо укрытый пледом. А на следующий день проснулся только к обеду, когда Саша ушел куда-то по делам, и решил его дождаться. Дождался. И остался ещё на пару дней. В свою квартиру возвращался первое время для приличия, но все равно к Саше домой тянуло. Только там было спокойно после пройденных испытаний, только там тишина была комфортной, только там Олег не чувствовал себя одиноким. К себе ещё заезжал за какими-то вещами, показания счетчиков снимал, друзей пару раз звал, но ключи от той новой, своей, квартиры все чаще оказывались забыты в каком-то рюкзаке. После финала Олег будто бы даже обрадовался тишине, которая сразу же его цепко обхватила при входе, встретила затхлым воздухом и незнакомым запахом. Олег носом повел, пытаясь понять, в чем дело, а потом осознал — просто отвык. Дома у них с Сашей пахло по-другому. Украшений в этой квартире не было, ёлки — тоже. В холодильнике нашлись лишь упаковка пельменей и майонез. Любимая домашняя одежда лежала в шкафу на другом конце Москвы. Олег с каким-то мазохистским удовлетворением прошелся по квартире, оглядываясь вокруг, убеждаясь, что здесь все неправильное, пустое, идеально подходящее его состоянию сейчас. Первые дни он не выходил из квартиры вообще. На звонки не реагировал, на сообщения отвечал кратко, Саша тогда его почти не трогал, уточнял лишь, все ли в порядке. Олег, конечно, писал что да, все нормально. Не хватало ещё жаловаться брату, ныть, как маленький. Знал, что стоит Саше голос услышать или увидеть его в таком состоянии — все поймет. И Олег не выдержит, расплачется, руки опустит. Продукты в доме появились, об украшениях Олег даже не задумывался. Сидел на широком подоконнике на кухне, курил, наблюдал за людьми на улице и иногда лениво просматривал комментарии под финальной серией. Хотелось затянуться так, чтобы выжечь уже себе горло, закашляться до слез, чтобы не думать ни о чем и не видеть слова о том, что наплакал он себе руку. Отобрал. Присвоил. Но от курения так быстро никто ещё не умирал, а слезы почему-то отказывались проступать, глаза просто болели и продолжали пробегаться по каждой ненавистной строчке по несколько раз. Не так Олег представлял себе Новый год. Саша позже стал присылать фотографии: вот украшенная касса в магазине, вот селфи с Марьяной, вот мерч, который они планировали уже давно. Олег только сердечки ставил на каждое сообщение, чтобы Саша не решил героически спасать умирающего брата. Олег знал, что отсутствие какой-либо реакции повлекло бы за собой мгновенный приезд. А так Олег создавал иллюзию, что все в порядке. Что он не занимается самокопанием, что не забыл про любимый праздник, что не хочет в глубине души приползти в родную квартиру. Вот только стыдно было. Олег прятался здесь как трус, чтобы не видеть Сашку, не чувствовать сожаление или ещё хуже жалость. Не думать о том, что обещал ему — под Новый год на полке будет стоять ещё одна рука. Они распланировали все идеально: хотели в Самару к родителям съездить, отметить там, привезти гостинцы и хорошие новости. Саша все шутил, что теперь родители, возможно, сменят любимчика, потому что Олег заслужил. Тогда это было совсем не обидно, ведь Саша улыбался и по волосам ладонью проводил. Говорил, что Олег одержит победу обязательно. Что эту золотую руку можно даже с собой взять, похвастаться. Билеты в Самару были погребены под кучей писем на почте, Олег бы о них и не вспомнил, если бы не сообщение от Саши с вопросом о поездке. «Олеж, завтра уезжать надо, ты домой собираешься вообще?» Олег смотрел на уведомление на заблокированном экране, на сердечко и шершня, которые он иронично поставил рядом с именем брата после одного из выпусков. Смотрел и думал, вот ещё минутка и он придумает, что ответить. Сообщение будто бы смотрело на него в ответ. В голове звучал голос Саши, который спрашивал, вернётся ли он домой. Домой к нему или в Самару, Олег не знал. От мысли о поездке к родителям было тошно. Олег знал, как его встретят: с высоты своего опыта покачают головой, похлопают по спине, скажут не расстраиваться, спросят, не хотел бы Олег остаться и заняться чем-нибудь ещё. На Новый год пожелают как обычно Саше терпения, чтобы были силы за младшим братом приглядывать. Олега спросят, почему он сидит с таким кислым лицом и почему не хочет встретиться с дочерью какой-то знакомой мамы. Олег знал от и до, как пройдёт каждый приезд домой. И если раньше готовился морально заранее, просил Сашу без слов о поддержке, чувствовал, как тот сжимал его ладонь в самые напряженное моменты, сейчас сил не было. Ни на борьбу, ни на терпение. Экран давно погас, Олег так и не придумал, что ответить. В комнате было темно за исключением таймера на духовке. Красный свет раздражал, ещё и время показывал неправильное. Олег сидел на полу, сам не помнил, как там оказался, и, практически не мигая, смотрел на красные цифры. Завтра стремительно приближалось, а план никакой в голове так и не созрел. Из своеобразного транса, в котором он находился не только последние часы, но и последние дни, его вывел звук открывающейся двери. Олег ошалело поднял голову, сердце стучало слишком быстро, а руки снова начали трястись. На самом деле был только один человек, который мог в квартиру сам зайти, Олег это знал. — Олеж, ты здесь? Голос Саши донесся из коридора, отдавая тревогой и капелькой сомнений. Олег ответить ничего не успел, как уже заметил темную макушку брата, который вошел на кухню и остановился сразу же, не включая свет. Смотрели так друг на друга долго, как Олегу показалось, молчали. Саша все ещё в куртке стоял, на волосах потихоньку таял снег, а в руках были какие-то пакеты. Олег двинуться не мог, только сильнее руками сжимал колени и выжидал, что дальше произойдет. — Маленький, ты чего? — Саша первым из ступора вышел, на пол сразу присел, острыми коленками врезаясь в кафель и бросая пакеты где-то рядом. Олег был прав. Стоило Саше только оказаться рядом, ладонью мягко провести по щеке, заставляя к себе повернуться, в глаза заглянуть, и все, Олег сдался. Как и всегда, когда дело касалось Саши. — Саш, прости меня, прости, пожалуйста, — он уже не мог взгляд отвести, про затекшие ноги и неудобную позу забыл, теперь это неважно было. — Мне так жаль, правда, я тебя подвел и я… Мне очень стыдно, я не смог, ты ждал, а я не смог… Олег услышал всхлип, только спустя мгновение понимая, что это был он сам. — Я проиграл, Саш, проиграл так тупо, блять, ещё и руку эту принял, она же не моя. Зачем вообще это все было? Всё это шоу, вся эта ругань и поливание говном, оценки, наши с тобой ссоры. Я просто не понимаю… Олег боялся до сих пор, плакал, чувствовал, как щеки мокрыми стали, ждал, что Саша скажет. Чужая ладонь в последний раз провела по щеке, исчезла, от чего Олег зажмурился, готовясь, что вот-вот Саша отдалится, но его вдруг накрыло теплом. Саша прижимал его крепко к себе, сминая футболку и не давая сдвинуться, но Олег ощущал ещё и тепло от ауры, такой родной, которой Саша делился всегда. Олег уже и забыл за эти дни, как брат легко, не задумываясь, всегда делился с ним силой, помогая прийти в себя. — Олежка, я хочу тебе сейчас кое-что важное сказать и тебе нужно меня внимательно послушать, хорошо? — Саша смотрел на него как в детстве, заботливо и внимательно, — Плевать на руку, плевать на зрителей, плевать на все комментарии, даже от родных и друзей. Ты меня не подвел и никогда не сможешь разочаровать. Я всегда на твоей стороне, что бы ни случилось. Помнишь, ты сам мне это говорил? Олег кивнул, в горле слова все ещё застревали. — Ты прошел эту битву и, я же тебе тогда сказал, ты превзошел всех. И меня в том числе. Ты так вырос, мой хороший, никакое голосование не сможет этого изменить, — Саша отстранился слегка, ровно настолько, чтобы встретиться с Олегом взглядом. — Я всегда буду рядом, Олеж. Олег ощутил, как длинные пальцы зарылись в волосы, мягко поглаживая по голове, и выдохнул. По-настоящему выдохнул впервые за эти дни. Вздохнул после этого полной грудью, сжал в ответ Сашу, крепче обнимая, будто бы прячась за ним. — Правда? — Конечно, правда, ты от меня так легко не избавишься. Смех вырвался непроизвольно, тихий совсем, но искренний. — Я и не хочу избавляться, Саш. Они сидели в таком положении недолго, Саша первый встал, слегка прогибаясь в спине, чтобы размяться, а потом подал руку Олегу. Потянул его на себя, будто бы Олег был маленький и легкий, как в детстве, ставя на ноги и утягивая с собой из кухни. Где-то по пути и куртку снял, и плед нашел, усадил Олега на диван, сразу же укутывая и устраиваясь рядом. Олег в этот момент думал лишь, каким дураком был и почему вообще решил, что одному будет лучше. Знал, конечно, почему. Вечное желание доказать, что сильный, что сам сможет, что помощь не нужна. Даже когда до скрипа зубов хотелось, чтобы Саша рядом оказался. — Ты думаешь слишком громко, Олеж, тут даже силы никакие применять не надо, — Саша вновь вывел его из ступора, мягко улыбаясь. — Но лучше сам скажи, если хочешь. Олег не знал, с чего начать, как мысли в кучу собрать и объяснить все, что чувствует. Начинает с вопроса, потому что про себя говорить всегда сложно, зато Саша слова подбирает идеально. — Почему вдруг приехать решил? — Переживал за тебя, — Саша приблизился слегка, поглядывая на Олега в этом коконе из пледа, и прижался плечом к плечу. — Я думал, надо тебе время дать немного, знаю же, как тебе не хватает личного пространства. И что ты хочешь сам все пережить, обдумать. Не говорю, что согласен, но решил, так лучше будет. — А сейчас? — Ты на сообщение не отвечал. И я издалека даже ощущал, что-то не так, — Саша вздохнул, будто бы с мыслями собираясь. — Ты, конечно, имеешь право проживать тяжелые моменты так, как считаешь нужным, но я хочу, чтобы ты знал… Попросить о помощи — это не слабость. Показать эмоции тоже. Это не стыдно, это нормально. И я буду рядом, если ты решишь поделиться своими переживаниями. Хорошо? — Я просто не хотел тебя напрягать, не хотел, чтобы ты переживал за меня, мне так стыдно было и… — Олег сорвался, чувствуя, что вот-вот глаза опять на мокром месте будут. — И я думал, что так лучше будет. — Мне с тобой лучше, Олеж. Может быть, слезы это и правда было нормально. Может быть, Олегу стоило поверить, потому что сейчас, после одной фразы, просто от ощущения родного тепла рядом, стало лучше. Может быть, всё тщательно погребенное внутри, зарытое поглубже, чтобы даже Саша не смог прочитать и распознать, нужно было проговорить и рассмотреть на свету. Попробовать разобраться вместе. Олег кивнул самому себе. Он не знал, когда будет готов, но на душе было спокойнее. Он с детства не был один и не хотел оставаться один, даже если для этого нужно было научиться говорить, а не скрывать все самое важное внутри. — Поехали домой? — тихо спросил Саша и ответ заранее был известен им обоим.

***

Новый год Олег любил всегда, но Новый год с Сашей — особенно. После долгих обсуждений до ночи, напряженного звонка матери, а также грустных щенячьих взглядов от Олега, в Самару решили не уезжать, по крайней мере, на сам Новый год. Вежливо отклонили приглашения от друзей, пообещали не пропадать, не сговариваясь даже, просто одновременно для себя решая, что останутся дома вдвоем. Олег, хуже чем в детстве даже, под руку лез, брался было помочь с готовкой, но быстро забрасывал, как только от лука начинали глаза слезиться. Ходил ещё по квартире, приговаривая, что он не поисковик, конечно, но подарки заранее найдет. Саша лишь улыбался, дорезая бедный салат, пока на фоне играла музыка из какого-то советского фильма. Стол накрыли вместе, успев поспорить, какие бокалы ставить и кто побежит в магазин за шампанским, которое они забыли купить. — А речь президента тоже будем слушать? — спросил Олег, развалившись на диване и наблюдая за огоньками на елке. — Конечно, традиция же. — Хуиция. — Олеж, ну что ты несёшь? — Саша потянулся к нему, планируя, видимо, дать подзатыльник, но Олег увернулся, тут же заваливая его на диван рядом. — Только без щекотки. Олег, блин! Без щекотки не получилось, но за шампанским все же успели сбегать вдвоем, к десяти устроившись за столом. Олег время от времени ещё отвечал на поздравления, отправляя стикеры и голосовые, пока Саша заканчивал разговор с родителями. — Олеж, тебе привет. — Привет, привет! С наступающим, — Олег придвинулся ближе, стараясь перекричать телевизор и самих родителей, которые не прекращали что-то говорить. — Ладно, мы за стол уже садимся, хорошо вам отпраздновать. Когда, наконец, они устроились рядом, разливая шампанское, Олег вдруг вспомнил, за что любил Новый год. За атмосферу, конечно, за подарки, за красивую елку, но больше всего — за ощущение чуда. Казалось бы, ничего такого не происходило: обычная квартира, еда, какой-то концерт по телевизору и Саша рядом. Но Олег на кончиках пальцев чувствовал всю важность момента. Он слегка повернул голову, тут же сталкиваясь с родной улыбкой. — Ты чего? — Олег смутился, сам не понимая, почему, когда Саша так и не отвел взгляда. — Радуюсь, что этот год заканчивается именно так. — Саша взял бокал с шампанским и кивнул в сторону Олега. — Давай. За нас. — За нас, — повторил Олег. А потом вдруг, осмелев, добавил. — На брудершафт слабо? — Ты до сих пор пытаешься меня на слабо взять? Саша рассмеялся, но поддался негласным правилам игры. Ближе ещё подсел, переплел руки в локтях, взгляда не отрывая от Олега. Тот на секунду уже пожалел, что все это затеял, потому что и сам не понимал, чего он хочет и ждёт от этого момента. Олег выпил шампанское залпом, закрывая глаза, чувствуя, как внутри разливается тепло, а ощущение чуда только усиливается. Открыв глаза, увидел, что Саша тоже допил быстро, но не отодвинулся, на месте остался. Только руку освободил, перемещая на щеку Олегу. — Олеж, раз уж мы сегодня традиции до конца соблюдаем… Олег бы все отдал в этот момент, чтобы залезть в голову к брату, прочитать все мысли, считать эмоции идеально, понять, что происходит. Потому что сердце колотилось бешено, шампанское в голову ударило неожиданно, а Саша все продолжал смотреть на него ласково, выжидая. Олег знал, что сейчас был его черед делать первый шаг. Они так всю жизнь действовали, друг друга подначивали, по очереди влипали в неприятности, заканчивали друг за друга предложения и поддерживали, зная, что другой всегда окажется рядом. Олег знал, хоть и боялся немного до сих пор, что нужно было сделать, как закончить это начатое Сашей действие. — Ну раз традиции… — Олег улыбнулся и наклонился вперед, чтобы Саша не дай бог не успел ответить, не успел рассмеяться, не успел сказать, что Олег ошибся и все неправильно понял. Но Саша лишь подался ещё ближе, перемещая ладонь ему на шею, притягивая мягко и улыбаясь в поцелуй. Олег почувствовал это, когда они на секунду замерли, привыкая к ощущениям. Поцелуй был короткий — изучение новых границ, не более. Но улыбка осталась на губах со вкусом шампанского, даже когда они оторвались друг от друга. — Саш… — Всё хорошо, Олеж, — Саша взгляд не отвел, руку не убрал, даже не отодвинулся толком, из-за чего каждое слово пускало мурашки по коже. — Мы оба любим накручивать, но сейчас не стоит. — Да я не об этом, Саш. Мы же такими темпами все шампанское выпьем ещё до курантов. Саша рассмеялся громко, звонко, теперь уже отдаляясь немного и откидываясь назад. Олег завороженно смотрел на него, не зная, как передать все свои мысли одновременно. Он переживал, конечно, а шампанское было самой последней и самой простой мыслью, что осела в голове. — Не обязательно пить на брудершафт каждый раз. Можно и без этого. — Саша показательно отодвинул уже пустой бокал и снова наклонился. — Тебе можно все. И Олег поверил. Конечно, поверил. Потому что это был Новый год, потому что он до сих пор ждал чудо, потому что это сказал Саша. И Саше Олег верил всегда.