Verspätung.

Каждое утро, проведенное в сопровождение с любимым человеком однозначно можно назвать лучшим. В те моменты, когда ты просыпаешься, и видишь перед собой его, хочется прижаться к его груди, крепко обнять, и пролежать в таком положении весь день. Никуда не отпуская. Несмотря на то, что вы можете опоздать куда-то. Забыв обо всех и обо всем на свете. Ощущать его нежные поцелуи и принимать их как одиночество двоих в огромном мире. Просто быть вместе. …собственно говоря, это и ощущал Рихард, распахнув свои глаза рано утром, и увидев перед собой крепко спящего Ландерса. Он лежал перед ним полностью доступным для любых прикосновений, действий, взглядов. Полностью доступным перед Рихардом. Тот, несмотря на собственную сонливость, растянул уголки губ в лëгкой улыбке, разглядывая лежащего в непонятной, и в меру неудобной позе Пауля. Круспе разглядывал его тело, на которое была напялена какая-то черная растянутая футболка, которую он непонятно где достал. Стоит подметить, что дома Пауль постоянно ходит именно в ней. На вопросы Рихарда «почему ты не наденешь что-то нормальное?», он отвечал, что ему и так удобно, и вообще, «какого черты ты снова придераешься к мелочам?». Рихард перевел взгляд на ключицы, которые было идеально видно. На шею, а после на лицо. Он заметил, как подрагивали ресницы мирно спящего гитариста. Интересно, что же ему снится? Взгляд резко упал чуть ниже, на оголенные ноги Ландерса. Порой Рихарда забавлял тот факт, что они пиздецки короткие, да и сам Пауль очень невысокого роста. Даже когда тот просто стоял рядом, например, с Оливером, который ростом два места, это выглядело невероятно забавно. Конечно, свои шуточки по поводу этого Круспе держал при себе, ведь знал, что Пауль вряд ли оценит такое. Соло гитариста не могло не радовать такая мелочь, как простое присутствие Пауля в его кровати. Вчера вечером они вместе ужинали, отдыхали после тяжелого дня, который они кстати тоже провели вместе, и вместе ложились спать. Признание Ландерса в своих чувствах ощущался словно глоток свежего воздуха в жизни Рихарда. Он действительно мог почувствовать себя счастливым спустя дохуя лет, при этом почти забыв про то, что такое вообще может быть. Ему казалось, что вся жизнь затянута тучами, но Пауль был подобен самому яркому лучу солнца. Банальная ассоциация, но чертовски верная. …Рихард опустил свою руку, проведя ею вдоль шеи мужчины. Тот, видимо, действительно спал пиздецки крепко, так как даже ничего не почувствовал. Тогда Рихарда, слегка усмехаясь своим же действиям, забрался рукой под ту самую футболку, проведя двумя пальцами по плоскому животу Пауля. В этот раз реакция появилась: он громко выдохнул, повернувшись на другой бок. Однако, Круспе не сдавался. Он уже был настроен на то, что бы окончательно разбудить Пауля. Он резким движением схватил его за правый бок, и перевернул обратно, в изначальную позу. Рука все так же продолжала исследовать тело Ландерса, вызывая у него чувство ебаной щекотки, которой он боялся до усрачки. — бля… — пробормотал Пауль, зарываясь лицом в подушку — хватит. Голос прозвучал максимально сонно и лениво. И неудивительно: Пауль лег спать довольно поздно. За недолгое время совместного проживания Рихарда смог убедиться в том, что режим того непредсказуем до такой степени, что даже сам Пауль иногда был в шоке с самого себя. Когда Круспе додумался просто задрать футболку на теле Пауля, тот нехотя и с трудом открыл глаза. Он в легком недоумение молча наблюдал за тем, как мужчина гуляет пальцами по его голому телу, доходя до шеи и проводя ими до кадыка, а после плавным движением сползая ладонью вниз. На лице наконец расцвела привычная, легая и непринужденная улыбка. Пауль тяжело выдохнул, не смея прерывать игры Рихарда. — ты так и не дал мне поспать. — извини — посмеялся Круспе, и наклонившись к лицу Пауля, оставил аккуратный поцелуй на его губах. В ответ тот медленно уложил свои руки на его плечи, отведя взгляд на часы. — бля… Рихард. — отстранишись от лица Круспе пробубнил ритм гитарист. — мы опаздываем. —…сука. — и правда, опаздывали. Уже не первый день они и остальные участники группы парились над записью альбома, из-за которой Рихард угрожал, что рано или поздно перережет себе глотку. И только по возвращению домой, вместе с Паулем, он мог более менее расслабиться — тебе сейчас честно сказать? Мне похуй. Это вряд ли моим планам помешает. — планам? — посмеялся Ландерс, приняв в шею парочку нежных поцелуев. Его руки медленно оглаживали плечи соло гитариста, иногда перебираясь на шею и обвивая еë. — да, планам. Наверное, они действительно были созданы друг для друга, раз уж сейчас думали и желали одного и того же. Пауль не нашел в себе сил и желания отказывать Рихарду. Он лишь принимал поцелуи в губы, шею, ключицы. Время от времени они переходили в засосы, которые растекались по коже Ландерса подобно красной акварели на белом полотне. И было неважно, что они опоздают, а после получат пиздюлей от других участников. Это было вообще неважно, если они нашли момент для этого. *** — и где их опять носит? —недовольно пробормотал Тилль, скрестив руки на груди — они как сошлись, везде вместе. Даже опаздывают теперь вместе. — да ладно, я наоборот рад за них, — процедил Оливер — особенно за Рихарда. Он после развода сам не свой был, а сейчас ему вроде полегче. — тоже верно… Но все же Круспе гандон. Сам назначивает встречу в восемь утра, а потом опаздывает. Еще и на звонки не отвечает. — подытожил Тилль. — мне кажется, что-то нехорошее случилось. — из угла донëсся редкий голос Флаке — перезвони через пару минут ему. Не возьмет — я Ландерсу позвоню —конечно, Флаке, — саркастически вылюнул Шнайдер, упав задницей на кресло — твоя же интуиция нас никогда не подводила. — да иди ты нахуй. *** Где то на полу возле кровати вибрировал от входящих звонков и сообщений телефон Рихарда. Кровать прогиналась и жалобно скрипела под навесом двух гитаристов, пока команата заполнялась тяжелыми вздохами и стонами. Рихард сам настраивал темп: двигался сначала медленно и мучительно для Пауля, и несмотря на его просьбы ускориться, он продолжал делать так, как нравится ему самому. Иногда он мог позволить себе резко остановиться, начав разглядывать своего партнера. В общем, вел себя слишком уж по-господски. Однако, осознание того, что на игры времени нет, ему пришлось ускориться. Рихард, совершив резкий толчок, выбил из Пауля жалобный стон. Он двигался быстро, иногда нагинаясь, и оставляя на груди Ландерса парочку свежих засосов и поцелуев. А тот в свою очередь лишь ухватывался за плечи Рихарда, ловля ртом воздух и продолжая источать дрожащие стоны. …Всë таки они оба окончательно плюнули на то, что в студии их ждут их товарищи. Они вообще обо всем позабыли. Круспе нежно огладил бедро ритм гитариста, после чего начал вдалбливать его в кровать с такой силой, что тот, широко распахнув глаза, кончил с тихим протяжный стоном. На пару секунд Рихард застыл в эстетическом наслаждение, со временем возобновив движение. Он склонил голову над грудью Ландерса и прикусил губу. С осознаванием происходящего он впился ногтями в его бедра, излившись внутрь. Изо рта вырвался тяжелый выдох, и Круспе, открыв глаза, взглянул на Пауля. Он лежал, прикрыв лицо рукой. Пожалуй, его сердцебиение смог услышать даже Рихард. Послышалась очередная вибрация. На этот раз это был телефон Ландерса, лежищий на тумбочке. Нехотя он протянул к нему руку. «Флаке». Хотя, это неудивительно. Он ведь сказал, что позвонит. — да? — блять… Ландерс! Какого хуя? У вас там вообще все нормально? Вы куда проп. — голос Флаке оборвался: телефон выхватил Тилль. — вы умерли что ли?! Какого хуя Рихард трубку не берет? Нахуй назначать встречи так рано, если вы сами опаздываете?! Вы где вообще? И еще куча вопросов. Однако, на их ответы Пауль мог лишь тихо посмеяться, с перманентным чувством стыда.