Wake me up again

Челюсть оказалась оторвана от головы. Зубы и дёсна тянут за собой кожу до самой глотки, пока не отделяются от тела, как кутикула от ногтя. Восемьдесят три. Череп пробивает когтистая рука, жижа мозга неуклюже барахтается на уцелевшей части головы. Восемьдесят четыре. Рука медленно проникает в ротовую полость по локоть, минув гортань, изучая внутренности и охватив первое мягкое на ощупь, резким движением вырывает из самого дна пищевода. Восемьдесят пять. Ногти впиваются в позвоночник и хребет с характерным хрустом выдёргивают из тела. Восемьдесят шесть. Фушигуро не успевает вдохнуть, не успевает вновь осознать что его убивают. В собственном сознании убивают, пытаясь захватить полный контроль над его телом, чтобы не колебался, как сопляк Юджи. Мегуми так думал. Что Сукуна просто его душу подавить пытается. Избавиться поскорее. И в первые раз двадцать, даже кричал. Умудрялся сопротивление оказывать. Пытался что-то делать. Сукуна одновременно здесь и там. Сукуна одновременно дерётся с Юджи и Маки и убивает Мегуми. Сукуна одновременно прокусывает шею Ханне и убивает Мегуми. Сукуна хвалит Урауме и убивает Мегуми. Сукуна купается в крови проклятий и убивает Мегуми. Сукуна сражается с Ёродзу и убивает Мегуми. Сукуна дерётся с Сатору и убивает Мегуми. Мегуми уже не сопротивляется, но Сукуна продолжает. Сукуна отрывает руку бездыханному телу и по кускам, заталкивает в горло, затем ухватив за подбородок делает пару вращательных движений заставляя жевать. Сукуна сдирает кожу с мышц тонущего в собственном сознании, тела. Сукуна широко разинув рот прокусывает половину шеи, откуда фонтаном хлещет кровь и виднеется трахея. Когда Фушигуро неосознанно, едва шевелит единственной рукой в его сторону, чуть толкая – Сукуна даже не дёргается, так будто Мегуми не живое существо толкнул, а по воздуху пальцем повёл. Сукуна скалится, как сумасшедший. Ну, здесь определённо без "как". Сукуна запросто, даже пальцем не шевельнув, рассекает ему уцелевшую руку до плеча. Мегуми барахтается как рыба на суше, пытаясь в лёгкие хоть что-то впустить, кроме алого. В глазах, его тёмные зрачки уже не различимы на фоне белых склер. Из порванных на шее артерий и трахеи, кровь продолжает выплескиваться в лёгкие и наружу. Сукуна не позволяет умереть. Шея регенерирует, руки так и остаются. Алый всюду. Алый в глазах перед ним. Сукуна конечно знает как сделать больнее и извращённее, хватает за плечо, там где рука кончается и припадает к нему губами. Чавкает. Фушигуро задыхается пытаясь горланить. Сукуна языком обводит обрубок, собирая кровь. Мегуми едва приходит в себя как Сукуна сжимает рану пальцами заставляя алый водопад выплескиваться с напором. Восемьдесят семь. На него смотрит тоже самое лицо. Мегуми смотрит в зеркало. Только отражение его безумно. У отражения взъерошены волосы, в глазах алый, а во рту огромные клыки. Отражение его получает удовольствие, едва-ли не ликуя, когда слюна смешивается с кровью и тонкой ниткой тянется от плеча Мегуми к языку Сукуны. Мегуми шепчет чьё-то имя. Тихо шепчет, с надеждой. Однако проклятье слышит мысли. Проклятье гогочет во весь голос и успокоившись, ядовито бросает: —Ты думаешь Годжо тебя спасёт? Он прямо сейчас пытается тебя убить. «Как и ты» Мегуми не понимает почему его тело продолжает функционировать, а мысли идти своим чередом, обнажая всего Мегуми перед королём проклятий. —Неблагодарный ты, Мегуми. Я твоё тело, несчётное количество раз восстановил. «Восемьдесят семь» Проклятье усмехается, сверху вниз глядя за своей физической копией. —Так ты ещё в состоянии считать? –саркастично спрашивает он. Фушигуро хочется не смотреть. Сукуна исполняет его желание. Сопровождаемый диким визгом, Сукуна вырывает яблоки из глазниц и отрывая от тянущихся капилляр, символично облизывает языком, прочерчивая вертикальную линию. А затем проглатывает. Мегуми дёргается в состоянии асфиксии, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, приглушить эту боль. Мегуми пытается прижать что-нибудь к векам. Забить чем-то зияющую пустоту. Сукуна рассекает его тело на две части. Восемьдесят восемь. Тело полностью восстановлено. Мегуми всё ещё дрожит. И уже не от страха, перед новой дозой мук. Мегуми хватает ртом воздух, позабыв как следует его втягивать в лёгкие. Сукуна опять смеётся. Громко и издевательски. Годжо Сатору мёртв. И был убит он, руками Фушигуро Мегуми, чьё тело сейчас так же рассекли пополам. Восемьдесят девять. На лице безвольно появляются слёзы, а глаза смотрят куда-то в пустоту. «Сатору...Сатору» В горле комом собирается горечь. Невозможно. Сукуна нарочно искажает его воображение. Потому что знает – этого он боится больше всего. Мегуми хочет думать, что это так. —Знаешь, а этот ваш Сатору действительно неплох. Признаю, он сильнее всех с кем я сражался до этого. Я его запомню. Гордись этим. Одна из стадий потери - отрицание. Ещё одна - гнев. Мегуми душит себя. Сукуна хохочет вновь, сломав запястья без возможности на их дальнейшее действие. —Я бы посмотрел на выражение лица сопляка, увидь он тебя сейчас. Мегуми знает - Юджи ещё держится чтобы убить Сукуну чтобы спасти его. Мегуми пытается себя убедить что это так. Юта. Маки. Они ведь ещё живы? —Ненадолго. Сукуна знает, куда бить без кулаков, чтобы больнее. Чтобы соль втереть туда, откуда течёт алый. Внимательно вчитывается в каждую его мысль. Чтобы ответить на неё ядом. Самым горьким и сильнодействующим. Мегуми хочет оторвать себе уши чтобы не слышать этот пронзительный хохот и прочие едкие изречения. Фушигуро хочет выколоть себе глаза чтобы не видеть эту самодовольную ухмылку и пропитанный чем-то неизвестным, взгляд. Мегуми хочет стереть себе память и проснуться. Чтобы было всё сном. Чтобы сейчас он сидел в кругу друзей. Чтобы рядом Юджи, Нобара и Сатору. Чтобы ещё тогда, до Сибуи времена, длились вечность, не перетекая в масштабный инцидент. Чтобы всё, хотя бы, не доходило до их поиска Ангела. Чтобы Ханна не освобождала Сатору. Чтобы он хоть и запечатан, но жив остался. Чтобы сон. Просто сон. Кошмар. Хотя бы. Мегуми молит. Сукуна скалится. Однако не сон. Сейчас его, в собственном подсознании, насилует король проклятий. А Мегуми как бездушная кукла по инерции движется от чужого тела. Глаза из-за характерной реакции тела, слезятся. Мегуми выдыхает когда в него вколачиваются сильнее, выбивая остатки драгоценного кислорода. Мегуми уже не кричит когда плечо прокусывают до кости, – сорванные голосовые связки не позволяют. Фушигуро ещё жив, - этот факт ему хочется опровергнуть, громко заявив что он в аду. Мегуми не может шевелить губами - они немеют в поцелуе с ярким вкусом металла, когда ему откусывают губу и всё это со стороны Сукуны напоминает проклятый каннибализм. Потому что Мегуми нынче - проклятье. Мегуми чувствует себя куртизанкой которую отымели все прихожане борделя. Чрезмерное сердцебиение выдавало то, что он всё ещё жив. Что душа его к сожалению жива. Липкие от крови пальцы сжимали его талию, спускаясь ниже, а затем когти резко впивались в бёдра. Сукуна очевидно не волновался о комфорте самого Мегуми чья спина выгнулась углом почти с девяносто градусов. Мегуми всеми остатками сил старался игнорировать давящую боль в пояснице и омерзительные пальцы у себя на груди и бедрах. Мегуми не успел уловить момент когда тело напротив, обрело совсем иную форму, отрастив две руки и что-то похожее на маску у второй половины лица. Это пугает. Это испугало бы тогдашнего Мегуми. По крайней мере, теперь Сукуна не выглядит как Мегуми. И Мегуми теперь чуть меньше хочется убить себя. Проклятье в своей истинной форме. Но почему-то Фушигуро глаза мозолят розовые волосы, такие же, как у Итадори. Это сравнение заставляет сглотнуть накатившую тошноту. Мегуми чувствует что-то влажное у своих ног. Второй рот на животе Сукуны прокусывает ногу до чашечки колена с громким хрустом. Девяносто. Здравый смысл исчез ещё тогда, когда Сукуна перехватил контроль над телом. Мегуми ещё никогда так сильно не хотелось повернуть время вспять. Мегуми никогда не думал, что выхода действительно может не быть. Что вот так жалко он умрёт. Фушигуро Мегуми, был определён как проклятье и должен быть изгнан. Мегуми и сам был бы не прочь избавиться от проклятья у себя в заднице. Да вот только Сукуна не уйдёт скажи ты ему "пожалуйста". Мегуми трезвеет после того как Сукуна пронзает пальцами, а затем и вовсе вскрывает его грудную клетку обнажая кости рёбер и покоящиеся внутри органы. Мгновенная смерть, - очевидно. Но на этот раз Сукуна не восстанавливает. Сукуна смотрит. Как лицо шамана застыло в немом крике. И налюбовавшись, снова регенерирует, внимательно слушая как Мегуми опять же подобно рыбе, ртом хватает воздух, словно до этого был его лишён. Мегуми чувствует как засохшая кровь осела на губах и шее. Неоткуда взявшаяся духота обвила его до пяток. Мегуми чувствует как с лица, а то и всего тела, ливнем течёт пот. Как под Мегуми что-то горячее. Будто Сукуна это нарочно накаляет температуру вокруг. Будто Сукуна его сварить хочет. И съесть заживо. Сукуна на это способен. Мегуми знает, но ему всё равно. Мегуми хочет просто умереть, избавить себя и других от этой ноши. Когда Сукуна ещё в Сибуе говорил что у него на Мегуми грандиозные планы, Мегуми думал что Сукуна просто хочет поиздеваться над ним перед смертью. Помучать. Что ж от правды это недалеко. Фушигуро не мог предугадать что его тело станет новым вместилищем короля проклятий. Отчасти он был и прав. Сукуна действительно имеет садистский подход к мукам, пыткам и дальнейшему убийству. Девяносто раз он убил Мегуми и девяносто раз возвращал обратно, не позволив душе исчезнуть окончательно. Девяносто способов убийства. Сколько же всего за тысячелетие, их прознал король проклятий? Мегуми не завидовал участи тех, кем Рёмен был заинтересован. Их всех Сукуна так же поимел? Всех ли так изощрённо убивал? Мегуми не знает. Мегуми всё равно. Мегуми хочет это прекратить. «Хватит» - это единственное на что хватает его мыслей чтобы донести до Сукуны - Мегуми конкретно заебался и готов пятки лизать, лишь бы его убили. Чем это Мегуми заслужил девять кругов ада проходить? Но оскал Сукуны говорит за себя – это чудовище продолжит делать это гораздо усерднее. Сукуна продолжает натягивать чужие бедра на себя, издирая и пачкая в крови чужие ноги и собственный член, который уже в десятый раз проезжает простату и растягивает уже прямую кишку. Живот колит от боли изнутри, будто там орудуют скальпелем без анестезии. Мегуми боковым зрением только замечает, какое же огромное озеро крови под ними образовалось. И он ни на секунду не сомневался в том, кому она принадлежит. Да. Стоило наконец признаться самому себе что Мегуми просто хотел отвлечься от того что с ним делают. Отвлечь себя от простых мыслей об этом. Мегуми противно. И ничего поделать он с этим не может. От этого противно вдвойне. Разрывающая боль доходит и до рёбер и выше. К горлу подкатила рвота, казалось вот сейчас Сукуна войдёт чуть глубже и тело Мегуми изнутри расплавится. Жарко и влажно. Не выходит даже зажмуриться или хоть убрать прилипшие ко лбу от пота, волосы, когда Сукуна прокусывает плечо до крови, в и без того обрамленной алым шее. Кислотное жжение разъедает изнутри когда Сукуна очередной раз кончает. И как по кругу сансары сейчас начнётся десяток способов его убить, до того момента пока Сукуна не решит снова над ним надругаться. Мегуми закрывает раскрасневшиеся глаза. Желание к головой окунуться в эскапизм становится непреодолимым. В ушах белый шум. А затем хлопок. Мегуми открывает глаза. Крови кругом нет. Кругом режущий глаза - белый. А затем всё проясняется и Мегуми понимает что лежит у себя на кровати. Это его комната. Это сон. Сердце пропускает несколько десятков быстрых ударов. Это сон. Это был сон. Такие ужасные кошмары Мегуми не преследовали давно. Такое облегчение покруче туалета. Ещё никогда Фушигуро не был так рад оказаться в своей комнате. За окном пред закатное солнце спряталось за горами. Нежно-оранжевое небо своими лучами ласкало стены. Мегуми стоило прийти в себя и наконец избавить от осколков своих дурацких снов. Однако из памяти не желает убираться его же отражение с алым в глазах и чёрным на лице. Отражение, кто убивает его снова и снова. Мегуми пощёчиной отрезвляет себя от глупых мыслей. Мегуми заправил постель запустил ноги в тапочки и направился в соседнюю комнату - к Юджи. Войдя внутрь Мегуми застаёт друга за чтением манги. Как ни странно. —О Фушигуро проснулся наконец, –замечает Итадори. —Ага, а где Сатору? —А, так Годжо-сенсея недавно отправили на задание в Сибую, –Итадори некоторое время помолчал, озадаченно глядя на опешившего друга в дверном проёме, который по дуновению ветра, казалось мог упасть как лист с дерева. —Эй Фушигуро ты куда побежал?!–крикнул Юджи в пустоту коридора.