YULETALE 4-я неделя

Тележка, наполовину заполненная книгами, двигалась по проходу, скрипя колесами. Тучная библиотекарша, Софи, закатила глаза, скорчив презрительную мину: ее очень раздражала эта посетительница. Лекси Блэк. Не может человек читать по 3-4 книги за уикэнд, нонсенс! А эта притворщица, да еще и грубая, злая девушка, приходит в библиотеку как по расписанию, каждую пятницу, нагребает книг, и в том же состоянии возвращает вечером понедельника. Врушка она, вот кто. А сейчас, в преддверии вереницы праздничных дней, когда публичная библиотека работать не будет, эта особа набивает себе просто немыслимую кучу книг! Лекси толкнула тележку к следующему ряду — там уже лежало с десяток книг, и приходилось прикладывать усилия, чтобы сдвинуть железяку. Хотя толкать эти стопки легче, чем потом нести, но выбора уже не осталось: школа и ее глупые внеурочные мероприятия отняли все вечера последней недели перед праздниками, надо взять книги сегодня, или все выходные придется общаться с мамой и смотреть с ней отупляющие теле-шоу. Вспомнив это, Лекси передернуло, и так и застыв между двух стеллажей, она подняла глаза на толстую библиотекаршу. Презрение читалось в глазах Лекси, в ее поднятой брови, в осуждающем взгляде на пятно от шоколада на кофте работницы, ее нелепых крашенных рыжих кудрях и лице, лишенном хоть какого-то интеллекта. У нее тысячи книг — непревзойденная классика, труды писателей многих веков и стран; тут же есть и развивающая литература, что-то, что может обогатить человека, сделать умнее, сделать человека человеком, в конце-концов. А что читает эта нелепая библиотекарь? Конечно, «Пятьдесят оттенков серого», заедая пирожным, и надеется, что где-то там ходит ее «Грей», красивый и богатый, который встретит ее однажды и влюбится. Пф. Библиотекарь подняла голову, вопросительно глядя на девушку. Черт! Лекси слишком ушла в себя, что даже не заметила, что фыркнула вслух. Пришлось имитировать «Пфф», будто ей тяжело катить тележку. Дотолкала до следующего стеллажа. К Новогоднему читательскому «столу» у нее был отложен Данте Алигьери «Божественная комедия» (да, уже читала, что праздники в одном доме с матерью сильно навевали мысли об аде, поэтому отличная книга, чтобы за столом цитировать родной «кровинушке», что ее ждет в будущем), «Декамерон» Бокаччо (чтобы в красках напомнить себе, что ждет всех этих красивых, молодых и веселых учениц со школы, которые надменно смеются с учительницы по французскому, не смотря на то, что она образцовый педагог, и вообще-то, претендовала на должность директора школы, и получила бы ее, если бы не эта мерзкая Хельга Грин), Эмиль Золя «Жерминаль» (чтобы успокоить себя, что не так плохо она и живет), сборник из последних пьес Мольера (что-то новенькое), две книги Вольтера (чтобы немного себя повеселить). Возле буквы «К», Лекси определялась, кто из двух авторов, больше подходит к ее новогоднему настроению — Камю или Кафка. «Процесс» Кафки — это скорее про жизнь Лекси, так что с полки был взят роман Камю. Еще немного поблуждав по библиотеке, вдыхая ароматы книг, трогая, когда никто не видит, корешки, и, захватив немного (еще 5 книжек) из нон-фикшена, Лекси пошла выписывать свое «богатство» на эти выходные. Вздохнула, что скорее всего не хватит, но больше ей утащить не под силу, тем более, что в маршрут домой входит приличный пеший путь и автобус. Крепкий рюкзак и спортивная сумка с собой именно для лучших друзей девушки — книг. Покончив с долгим выписыванием книг под пристальный взгляд и ехидное замечание, что Лекси читает книги так аккуратно «словно и не читает вовсе», девушка распихивала книги в рюкзак и сумку как можно быстрее. Груженная мыслями в голове и прозой на спине, девушка вышла на мороз. Декабрь солнечный, сухой, почти безветренный. По-тихоньку, Лекси доковыляла до автобусной остановки, и, выдыхая клубами пар, жмурилась от солнечного света. Через несколько минут напротив остановилась старая пыльно-коричневая Шерволе. Молодая учительница даже прикрыла глаза рукой, чтобы увидеть лицо водителя, пытавшегося с ней заговорить. — О! Мистер Фитц! Здравствуйте! — Лекси искренне удивилась, что молчаливый симпатичный мужчина, живущий несколько домов от ее дома, решил сам заговорить с ней. Обычно он вежлив, добр, но нелюдим, как ей показалось, он ужасно стеснительный, а тут — остановился и заговорил. — Вас подвести, Мисс Блэк? — этот мужчина всегда по-дружески нравился Лекси, и ей было даже жаль, что он такой несмелый, а она сама точно не хотела заниматься тем, чтобы «раскачивать» парня и пытается быть главной в отношениях. Ее размышления затянулись, и ему пришлось заполнять возникшую паузу, — я тут проездом, покупал всякое к праздникам, направляюсь домой. Сзади места нет, но впереди есть. Он неловко улыбнулся. Яркие голубые глаза красиво подсвечивались ярким солнцем, и Лекси наконец, опомнилась, осознав свое счастье. — Да! Конечно, да! Простите, я сегодня рассеянная, — натянула улыбку она, садясь в скрипучую машину. Видимо, она как-то посмотрела на водителя, что он начал тут же оправдываться: — Да, старушка Шер уже не та, но она на ходу, уверяю! Дома будем скоро и в полной безопасности, — еще одна неловкая улыбка. На самом деле, Лекси улыбалась так же неловко, потому что при виде приятных ей мужчин, сарказм, который доводит других женщин и менее симпатичных мужчин до лютой ненависти, обычно улетучивается, и учитель французского языка начинает вести себя как типичная школьница. Чтобы показать себя с лучшей стороны, девушка решила прихвастнуть своими сегодняшними «трофеями» и планами на новогодние праздники, но, увидев, что водитель не восторгается ее умом, решила замолчать и уставиться в окно. Сам Мистер Фитц (австриец, а не немец по происхождению, как многие думают), просто испугался показаться сущим глупцом перед такой умной женщиной, ведь он из всего того, что она перечислила не читал ничего. Так в тишине и доехали до своей улицы. Сосед довез Лекси прямо до дома, сделав небольшой крюк, и, чтобы сгладить впечатление от неловкой поездки, попытался сделать комплимент: — Вы… вы прекрасно сегодня выглядите. Очки так красиво блестят на солнце… В следующие секунды, пока мисс Блэк пыталась переварить комплимент, мужчина буркнул «до встречи» и уехал восвояси. Чудной он все-таки, — решила девушка и пошла домой. Дома, у самой двери, ее приветливо встретил Мистер Дарси, потерев свою голову о ее ногу и нежно замурчав, когда хозяйка погладила за ушком. А уже после нежного шоколадного британца, девушку встретил сигаретный дым, безумно громкий звук телевизора и другие признаки присутствия беспардонной матери. — Ма-а-ам! Я просила курить на улице! Пока она шла в гостиную, где орал телик, и, собственно, жила сама мама, Лекси четко услышала, как собственная кровинушка мерзким голосом передразнивает ее, но громко мать ответила: — А я там и курила! — быстро спрятав недокуренный бычок в банку с пивом. — Мама, ну что за свинство! — девушка сразу принялась собирать обертки, упаковки, банки, прочий мусор, который неряшливая мать всегда сеяла за собой. Дочь постоянно прибиралась, мать мусорила, и обе только язвили друг другу по этому поводу. Несколько лет назад мать чудом выжила в пожаре, который устроила сама же, поэтому дочери скрепя сердце, пришлось делить кров с матерью. И дело не в сердобольности, Лекси боялась, что если отправит мать в дом престарелых или на паперть, что в школе об этом узнают, а она в тот год шла на «учителя года», которого, кстати, и получила. Дальше, буду образцовым педагогом и якобы идеальным человеком, выставить мать просто не представлялось возможным. Спустя несколько лет, когда заветная должность директора (власть и деньги, именно в таком порядке) уплыла из рук, теперь мысли отправить мать в богадельню все казались более и более привлекательными. Но какой-то решительности пока не хватало. Так и жили. Поцапавшись еще в полчаса, и, все-таки заставив мать сбавить звук и выпить кофе, Лекси ушла в свою спальню — разобрать книги. Иных планов на праздники не было. Обе женщины были не склонны обзаводиться подругами, в силу едких характеров, а мужчины… с ними тоже как-то не складывалось. В общем, ждать кого-то на Рождество или Новогоднюю ночь они не собирались, а потому Лекси планировала обойтись пиццей и вином, книгами и интернетом. Матери достаточно пива, сигарет и любимых телешоу. Особенно, лотереи на Новый год. В комнате Лекси стояла прекрасная чистота, свежий воздух из открытого окна приятно бордил, но правда это немного пугало и мистера Дарси, и его рыжего друга, господина Твена, но по-домашнему Твити. Но когда девушка с книгами уляжется на кровать, то оба ее кота окружат ее довольно быстро. Если бы не мама, то выходные были бы довольно уютными, хоть и одинокими. Хотя о каком одиночестве может быть речь, когда у тебя есть книги и два кота? Лекси разбирала книги: аккуратными стопками по 3 книги укладывала их на стол. Три книги в среднем она читает в день. Иногда больше, иногда меньше, зависит от сложности текста. Девушка привыкла запоями уходить в книги, и если в юности это было что-то больше про любовь и фэнтези, то возраст и жизненные уроки привели к тому, что жизнь жестока, а оптимисты, как и Кандид, обязательно будут ткнуты носом в свою не правоту, а потом она перешла на «тяжелую» классику, полную депрессий, тлена, порой и ужасов. Зато так, во-первых, она чувствовала себя умнее всех других, кто читает «Пятьдесят оттенков серого» или «Алхимика», или другую «дешевую беллетристику», а, во-вторых, когда читаешь как у героев все плохо, ей становилось лучше. Филологическое образование, еще и французское, окончательно сделало ее высокомерной заносчивой занудой, которая так и норовила поправить ошибки, и в английском, и тем более во французском, языках, обязательно с видом «ну а разве мог ты сказать иначе?». Внезапно, раскладывая свои бумажные «сокровища», девушка осознала, что держит абсолютно незнакомую ей книгу, которую она не брала. Видимо, эта тупица библиотекарь, по ошибке закинула ей что-то еще. Тщательно проверив остальные, Лекси убедилась, что всё, что она планировала взять — было с собой, книга выходила «лишней». Ну или может иначе как-то книга оказалась в лексиных стопках. Книга странная, обложка крепкая, хоть и не новая, без автора и названия, просто коричневая кожа с выдавленным символом по центру — глаз? Треугольник? Рыба? Непонятно, может раньше выдавленное сопровождалось каким-то цветом или украшением, сейчас же, однозначно не разобрать что там изображено. Внутри страницы же оказались довольно потрепанными, но самое удивительное — все страницы были испещрены непонятными символами. Лекси залипла, разглядывая страницы — текст, если это был он, был густой, вязкий, без абзацев и отступлений, сплошные строки или колонки знаков. Подобная письменность ей не попадалась раньше. Попыталась загуглить ее, и, когда не нашла по описанию, просто сделала фото — интернет выдавал много страниц ересей из фильмов типа «хищник» и «стар трек», и чего-то подобного. Посмотрев первые пару ссылок, Лекси разозлилась — видимо, эта книга какой-то прикол, значит, Софи не только уплетает пирожные, а еще и считает себя шибко остроумной, раз решила учителю по языкам подкинуть книгу с выдуманными символами. Полная негодования, Лекси кинула книгу в рюкзак, и решила, что при возврате библиотекаря ждет тяжелая отповедь. Праздничные дни начались. Рождество, пицца, громкие звуки телевизора из гостиной, еще и ночные завывания соседского пса, глупые колядующие с их банальными песенками, и мать, которая им всем открывает, и закуривает сигарету прямо в дверях, слушает песни до конца. За пять дней было прочитано всего лишь 12 книг, меньше привычной нормы, и настроение у Лекси было хуже некуда. Даже коты временами раздражали, когда своими острыми когтями хотели царапать книги. Мистер Дарси даже был изгнан ногой с кровати за повторные попытки. Незатейливо и скучно, подобрался Новый год. Из праздничного настроя Лекси только собиралась заказ пиццу с ананасом, ей казалось это прекрасной насмешкой над новогодними традициями (к примеру, вместо елки молодая женщина наряжала мишурой и шарами фикус, стоящий в комнате; матери хватало гирлянды над телевизором). Сев за компьютер, чтобы немного обновить почту и сети, дабы вечером не сидеть, изливая желчь монитору, когда вино сделает настроение еще более едким, Лекси увидела рюкзак, и на его дне — злосчастную книгу. Достав ее, она еще немного полистала, и оказалось, что где-то в середине была удивительная страница — на ней были символы из книги, сложенные в некое подобие изображения — гора или пирамида, и над ней какие-то странные звезды или что-то подобного рода. Почему-то девушке стало немного жутко от увиденного. Голос матери выбил из мыслей: — Ты так и просидишь тут весь праздник? Другие люди хотя бы в интернете с кем-то общаются, а ты только с книгами и котами. Эх, надо было все-таки пороть тебя в детстве, когда вместо прогулки на улице ты предпочитала читать. Видишь, к чему это приводит. Лекси была непоколебима в таких перепалках, давно уже научилась с ними справляться: — Я вижу к чему приводят твои прогулки на улице, которые были в твоем детстве, юности, молодости и зрелости. Хотя какая зрелость, ты до сих пор ребенок. Да, просижу так, меня все устраивает. Седая копна волос неопределенно мотнулась. — Скоро полночь, как куранты зазвучат приходи ко мне, все-таки, человеческое общество. И вообще, хватит быть такой нелюдимой, выпей, загадай желание, вдруг исполнится. Глаза Лекси привычным движением закатились. — Какая глупость… — вставая из-за стола и следуя за матерью, книга так и осталась лежать раскрытой на столе на той странице, в маленьком доме жилые комнаты разделяли лишь тонкие стены, а потому, голоса женщин прекрасно были слышны в спальне, — вот, если бы я загадывала желание, которое должно точно сбыться, я бы загадала, в первую очередь, чтобы соседский пес замолчал. Надоела эта псина. Тут мать согласно покивала. Обе утонули в подушках на старом диване и вгляделись в телевизор. Раздражающих женщин пес все еще звучал на фоне. — Как видишь, желания не сбываются, мама. — Эх, дорогая. Ну… ну хотя бы помечтала бы, на одну секунду из суровой тетки стала бы милой девочкой, какой была раньше… Неужели тебе совсем ничего не хочется? Лекси хмыкнула. — Хочется, о да. Мою должность мне хочется, я должна быть директором, а не эта тупица Грин. Чем она только взяла комиссию? Заплатила что ли. И, главное, любят ее все так, и ученики, и другие учителя. А разговаривает со мной — ну полная дура, кивает так, как болванчик в автомобиле. О да… я бы хотела стать директором. Когда первый порыв злости ушел, Лекси почувствовала легкий укол стыда, будто раскрыть свои истинные желания перед матерью, как-то неправильно, будто она сама дала возможность маме право поиздеваться потом над собой при случае. Поэтому встряхнув голову, девушка добавила: — Но следующим, я бы непременно загадала бы жить раздельно от тебя, — ехидный тон сопровождался такой же по качеству улыбкой. Мать в ответ так же скривила ярко накрашенный рот и в конце даже засмеялась. Она уже любила эти перепалки, для нее это сродни ласке. В этой семье по-другому общаться не получалось. — Справедливо, — кивнула она, — но отношения? Мужчина? Или ты по женщинам? Я не осуждаю! Лекси громко цмокнула. — Вот у тебя были отношения, что толку… я бы лучше загадала, знаешь, сбросить килограмм 5. Без зала, диет и этой ерунды. Больше проку будет. Ненадолго в гостиной остались лишь звуки телевизора. — Просто мужчины… настоящие мужчины они все ужасные. Глупые, при этом мнят о себе… или бесхарактерные. Я бы лучше пожелала, чтобы появился ухажер, но такой, из книг — умный, чтобы души во мне не чаял, но очень решительный, чтобы прям брал все в свои руки, меня на руках носил, боготворил бы меня… Почувствовав, что распалилась в своих откровениях, девушка вскочила с дивана, так и не закончив мысль. Тут раздался первый звон курантов, и в неловких поздравлениях, дочь и мать чокнулись пивом и вином. Мать поняла, что на этом, наверно, совместное время и окончено, и поудобнее расположилась на диване — как пробьют куранты, то будет новогодняя лотерея, а она как-раз прикупила несколько билетов. На третьем звоне, Лекси решила вернуться к себе в комнату, как мать произнесла: — Ну, за то что: собака хоть больше не лает. И впрямь, сквозь праздничные салюты и бой курантов, действительно тишина за соседним забором показалась прекрасным подарком. Лекси даже решила выйти на улицу — освежить пылающие от стыда щеки, и заодно, так и быть, посмотреть салют. Прекрасное ночное небо озарялось огнями, складывавшимися в прекрасные узоры. Красота невероятная. Лекси попивала вино из бокала и сильнее куталась в плед. Стыд почти ушел, как и окончился бой курантов, поэтому девушка засобиралась обратно в дом. Разворачиваясь, боковым зрением она увидела что-то, чего не должно быть. Что-то неправильное, хоть и неясное, но однозначно такое, чего видеть она в условиях салютов, приятного снега и праздника вокруг, точно не должна. Мозг не осознал саму картинку до конца, но сердце застучало сильнее, пальцы обхватили бокал покрепче, и хоть сознание умоляло не поворачиваться, девушка не могла поступить иначе. Она посмотрела на соседский забор. Мертвый пес свисал на ошейнике прямо между перекладин. Тошнота подкотила к горлу и заглушила внутренний крик, которым так хотелось разразиться. Но крик раздался, правда из ртов владельцев когда-то неугомонного пса. Пытаясь забыть увиденное, и скрыться с места преступления (ей показалось, будто сама лично она убила пса, потому что так хотела, чтобы он замолчал), девушка вбежала обратно в дом. Сердце колотилось, шумело в ушах, и Лекси прямиком пошла к себе в комнату. Глуша чувство вины вином, и проверяя в порядке ли ее питомцы, девушка устало осела на кровать. Неприятное впечатление не проходило: соседи уже не кричали, но громко переговаривались, пытаясь понять, что произошло. А что тут думать, собака достала всех, видимо, кто-то решил под звуки салютов расправится с ней. Мрачные мысли и далее бы одолевали девушку, но звук смс-ки на телефоне, вернул ее из омута размышлений. Встряхнув головой, девушка поставила бокал на стол, и взяла телефон. Смс посыпались одна за другой: разрывался общий школьный чат. Ах ну понятно, поздравления. Ну давайте почитаем… Открыв сообщения, Лекси замерла. Чат полнился каким-то хтоническим ужасом: панические сообщения, непонятные отрывки видео с вечеринки, кончавшиеся криками, и много… очень много сообщений «она умерла». Потребовалось собраться и несколько минут внимательно изучать все подряд, чтобы наконец осознать: директор, та самая Хельга Грин, собрала вечеринку с избранными, любимыми учителями у себя дома; кто-то открывал бутылку шампанского под куранты, пробка выстрелила и попала прямиком в открытый от радости рот директорши, да видимо так глубоко и прочно, что откачать ее не смогли — умерла от асфиксии почти мгновенно. Липкий страх стал обволакивать Лекси за шею, она почувствовала, как волоски на ее теле панически повставали, вызывая волну пугающих мурашек. Это всё она… это всё ЕЁ желания. Мозг еще не успел напомнить, но сердце бешенно застучало куда-то прямо в виски. — МАМА! — девушка кинула в гостиную, откуда доносился по-прежнему звук телевизора. Ответа не было. Возле проема на секунду Лекси замерла. Ей было очень страшно заходить в комнату. Но сознание тут же подтолкнуло поспешить, быть может еще не поздно помочь… Мать лежала на диване в странной, неестественной позе: ноги свисали, тело завалилось на бок, одна рука бессильно лежала вдоль корпуса, а вторая — так и застыла согнутой в районе груди. Обойдя диван, дочь увидела, как на лице матери замерло удивление: ее глаза были широко распахнуты, рот глухо изображал букву «О». Лекси не поняла в какой момент полились слезы, лишь осознала, что в глазах помутнело. Скорая! Телефон! Дрожащие пальцы лишь со второй попытки смогли набрать 911, начав объяснять, что с мамой произошел какой-то приступ и надо, чтобы кто-то приехал, девушка резко замолчала. В трубке еще просили проверить пульс матери, назвать адрес, сообщить еще подробностей. Но девушка смотрела на дверь спальни. Какое-то странное сильное чувство кричало изнутри учительницы — «это всё чертова книга!». Бросившись в комнату, девушка схватила книгу, распугав котов, и метнулась на улицу. Остановилась в коридоре, поняв, что ей нужны спички, чтобы сжечь эту проклятую вещь. Кухня, ящики… да где же они… вот. Рука, сжимала книгу крепко-крепко, будто если ослабить хватку, то книга кинется как животное, и поглотит девушку. На улице Лекси кинула книгу в бочку, где сжигали листву и другой мусор со двора. Долго на морозе чиркала спичками — паническая дрожь и сырость не помогали зажечь спичку поскорее. Удалось! Девушка кинула спичку в бочку, быстро проверив, что огонь не погас. Тонкий, длинный свист раздался сзади, почти у затылки. Лекси рефлекторно повернулась, и зрение сотворило странный трюк: в замедленной съемке девушка увидела красную ракету, летящую ей прямо в лицо, и подростка в ужасе, стоящего на своем заднем дворе — сосед с параллельной улицы, чей дом задним двором примыкал к дому женщин Блэк; инстинкт заставил прикрыть лицо руками, и желание жить добавило скорости и рефлексов — Лекси схватила ракету рукой. Доли секунд, удар сердца, осознание. Девушка отворачивает лицо, наклоняется корпусом и пытается отпустить ракету из руки… Шум, жар, боль, крик, искры, огонь. Повалившись на снег, девушка постаралась перевернуться, но с трудом чувствовала свое тело, а вот сознание — молодец, не стало отключаться. Кубарем развернувшись, девушка потушила одежду на себе. Попыталась понять, что болит, но холод сковал тело, и боль заглохла, лишь биение сердца в ушах, и удаляющийся крик соседского парня. Вытянув руки, чтобы встать, Лекси УВИДЕЛА, но не почувствовала… Одной руки не было. Девушка никак не среагировала на это — мозг просто отказался понять, как это возможно. Руки не было сильно выше локтя, под обожженной кофтой толком не разглядеть культю. Парень сбежал, вряд ли он вызовет скорую. А что-то внутри Лекси требовало спасения, требовало жизни, требовало не сдаваться. Опираясь на вторую руку, сильно шатаясь, девушка встала. Вокруг себя на белом снегу везде виднелись черные пятна в форме звезд и вспышек, но Блэк на это было наплевать. Скованные ужасом ноги были деревянными, но, все еще могли ходить. Медленными шагами девушка дошла до двери и повалилась на колени в доме — силы начали ее покидать. Телефон в гостиной — там она оставила трубку. Надо дойти туда, ползти с одной рукой не получится. Лекси попыталась встать. Какая-то сильная легкость охватила ее, она не просто встала, она взметнулась куда-то выше. Через секунду девушка поняла — ее кто-то взял на руки. Подняв голову, она увидела мистера Фитца. — Вы…? — сильнее удивляться у девушки не было сил. — Услышал крики и решил проверить, — коротко пояснил он, держа девушку, — вам надо в скорую, я отвезу. Он вышел из дома, крепко и бережно прижимая девушку, и через дворы направился к своему дому. Лекси стала постепенно терять сознание: кровь из руки сильно текла, хоть и шок не давал это почувствовать. Затем, она лишь мутными отрывками, будто во сне вспоминала. ...Сосед принес ее к себе домой... ...Почему не в машину?.. ...Затем она лежит на кровати под ярким светом, и мужчина перевязывает ей руку... ...Я в больнице?.. ...Потом мистер Фитц дает ей выпить теплой воды, и боль, которая все это время была, давила и добивала тело девушки, отступила, пустив в сознание мягкую, обволакивающую тьму... Сколько времени спустя очнулась Лекси — неизвестно. Голова гудела, как после сильной пьянки. В теле чувствовалась невероятная слабость. Яркий свет над головой, заставил жмурится и прикрыть глаза рукой. Ах… другой рукой. Лекси с трудом села на кровати, пытаясь бороться с головокружением (тщетно). Огляделась. Увиденное ею сильно помогло в борьбе со слабостью и другими симптомами: пережившее все случившееся тело девушки мобилизировало оставшиеся силы. Она была в какой-то неизвестной ей комнате с кроватью, стеллажом с книгами, небольшим комодом и столом. На стуле висел ее рюкзак. Но настоящий животный ужас вызывала противоположная стена — она была сплошь усеяна фотографиями Лекси Блэк. В основном свежими, за последние пару лет, но были и некоторые из ее прошлого — с каких-то школьных мероприятий, когда она только начинала преподавать, парочка неудачных кадров из студенчества, и даже фотографии из ее семейного альбома. Детские. Только не оригиналы, а аккуратно распечатанные цветные сканы. Фотографии густо висели на стене, образуя какое-то подобие молитвенного алтаря — между ними то встречались наклеечки с сердечками, то блестки, то еще какая-то такая ерунда. За спиной послышался скрежет. Сбоку от стеллажа книг была дверь. Массивная, железная, с окошком на задвижке. Лязг был вызван тем, что задвижку опустили, и в окно просунулись две мужские руки, которые поставили поднос, с горячей едой — от тарелки супом шел пар. — Тебе надо поесть… — мягко сказал голос. Сомнений не было у Лекси, это мистер Фитц. Рот не мог подобрать слов ненависти, сарказма, вопросов, которые стоило бы сейчас произнести. Сосед это расценил по-своему, — я понимаю, тебе страшно. Ты не бойся. У меня ты в полной безопасности. Я… я так много лет тобой восхищаюсь, я так давно хотел, чтобы ты жила со мной. А тут — такая удача. Руку не жалей, это ничего. Ты прекрасна и без нее. Я о тебе позабочусь… Позабочусь. Девушка так и не сдвинулась с места, а сосед решил дать ей немного пространства, убрал руки от подноса, хотел уйти, но добавил: — Я знал, что ты читаешь, но у меня мало подходящих тебе книг. Я забрал то, что ты брала из библиотеки — они на столе. Напишешь список, и я куплю тебе любые книги, какие ты захочешь, любимая Лекси. Девушка смотрела на лежащие на столе книги. Больше всего ее ужасало то, что той самой, треклятой книги со странными символами, среди них не было. Только Кафка, Камю, Золя и другие. Её любимые друзья.