you are in love

One look, dark room Meant just for you Time moved too fast You play it back Свет уличного фонаря просачивался сквозь жалюзи на окне, покрывая кофейный столик янтарными бликами. Знакомый смех Дрима эхом разнесся по комнате. Джордж подумал, что это мог бы быть тихий момент, если бы не грохочущий бас и удушающее количество людей. Не то чтобы Джордж не любил вечеринки. На самом деле, обычно они нравились ему больше, чем Дриму, что удивляло тех, кто их плохо знал. Быть экстравертом онлайн и лично - это две совершенно разные битвы, и у каждой из них были свои сильные стороны. Они пошли на компромисс несколькими способами. Сейчас брюнет сидел на диване, перекатывая кисточки лежащего рядом одеяла между пальцами. В ту ночь он был единственным, кто чувствовал себя не в своей тарелке. Дрим был на кухне, радостно болтая с несколькими людьми, с которыми Джордж познакомился, но у него не было сил разговаривать. Как раз в тот момент, когда он хотел, чтобы они вернулись домой, он встретился взглядом с блондином. Он смеялся над чем-то, сказанным кем-то из других присутствующих на вечеринке, и когда его глаза встретились с глазами Джорджа, его губы медленно сомкнулись. Его улыбка расслабилась - нет, она смягчилась - что-то тайное, что-то сокровенное, что-то, предназначенное только для него. Конечно, Джордж едва мог разглядеть его в затемненной комнате, но он достаточно хорошо знал эту улыбку, чтобы распознать ее с закрытыми глазами. Мгновение было мимолетным. Все закончилось прежде, чем Джордж успел подумать об этом. Но он почувствовал тепло в груди, которое только усилилось, когда Дрим закончил разговор и подошел к нему. — Привет, — последовала пауза, — Ты хочешь уйти отсюда? Джордж ничего не сказал, да от него этого и не ожидали. Улыбки, кивка и протянутой руки было достаточно, чтобы Дрим помог ему подняться с дивана и повел к входной двери. Для них это было нормально. Эти люди ничего бы об этом не подумали, если бы вообще обратили на это внимание. Buttons on a coat Light-hearted joke No proof, not much But you saw enough Они обулись, музыка все еще звучала слишком громко, чтобы пытаться перекричать ее. Джордж просунул руки в рукава пальто, погруженный в свои мысли, пока его глаза осматривали комнату, из которой они только что вышли. Он вернулся на землю, когда почувствовал, как чьи-то пальцы коснулись его рубашки спереди. Он моргнул, глядя на свою руку. Дрим застегивал его пальто. Если у Джорджа и перехватывало дыхание, он старался, чтобы это было незаметно. — Ты такой подкаблучник, — пошутил Джордж, как делал это много раз до этого. Дрим отрицал это, они смеялись и двигались дальше. — Я знаю, — сказал он в ответ, — только для тебя. Конечно, он все еще шутил. Со стороны Джорджа было бы нелепо думать иначе. Но Дрим никогда раньше не говорил этого подобным образом. В его голосе не было сарказма, вместо этого в нем звучал сладкий мед, и он отвел глаза, как будто вместо того, чтобы смутить Джорджа, он смутился сам. Small talks, he drives Coffe at midnight The lights reflects The chain on your neck Первые несколько минут по дороге домой было тихо. Блондин намеренно приглушили музыку, чтобы дать своим ушам отдохнуть от вызывающего головную боль шума, который терпели ранее. Они переговаривались то тут, то там, перебрасываясь мягкими колкостями, Дрим только отрывал взгляд от дороги, чтобы поглазеть на Джорджа, когда тот говорил что-нибудь особенно неуместное. — Мне все еще холодно, — пожаловался Джордж, закидывая ноги в носках на сиденье машины и обхватывая колени руками. Он всегда снимал обувь в машине. Это было то, что Дрим внес в свой мысленный список вещей, которые делал только брюнет. — Как насчет того, чтобы остановиться и выпить, например.. Горячего шоколада? — Предложил Дрим, уже сворачивая с главной дороги. Ему не нужно было спрашивать, так как он знал, чего хочет Джордж, но вопрос спас бы его от неизбежного "что ты делаешь?" когда он ехал по направлению не к дому. В Орландо было не так много круглосуточных кофеен, но у младшего была любимая, которая находилась недалеко от их местоположения. Он припарковался. Они зашли внутрь. Они сделали заказ. Дрим заплатил. Когда они вышли обратно на темную улицу, гирлянды фонарей на навесе отбрасывали мягкий свет на их лица. Дрим посмотрел налево, краем глаза уловив изгиб лица Джорджа. Его внимание привлек отблеск света, маленькая искорка, исходящая от цепочки на шее его лучшего друга. Та, что совпадала с его собственной. Блондин сжал губы, довольно резко вдохнул и переключил свое внимание куда-то еще - куда угодно еще. Его взгляд метнулся к ясному небу, каждая мерцающая звезда, казалось, насмехалась над ним. Парные цепочки ничего не значили, убедил он себя. А затем, словно вселенная хотела помучить его, вспышка падающей звезды пронеслась над морем черноты. He says, “Look up” And your shoulders brush No proof, one touch But you felt enough — Смотри, — сказал Дрим, протягивая руку, останавливая старшего от слишком быстрого движения к машине. Его прикосновение коснулось локтя Джорджа, и брюнет остановился как вкопанный, по его руке пробежал электрический разряд. Но Дрим никак не мог ударить его током через куртку. — Наверх, — добавил Дрим, встретившись с непонимающим взглядом. Когда Джордж запрокинул голову, чтобы посмотреть на небо, младший не смог удержаться и посмотрел на него. Даже если бы там был еще один метеорит. Даже если бы их было двадцать - он не хотел их видеть. Потому что тогда ему будет не хватать выражения лица Джорджа, когда они пронесутся по небу. Дрим не отпускал. Их плечи соприкоснулись, они были так близко. А потом губы Джорджа слегка приоткрылись, изогнувшись вверх, и Дрим наблюдал за ними, наблюдал за ним. — Загадай желание, — произнес Дрим почти шепотом, его собственный голос казался ему чужим. Он был из тех, кто говорит, не обдумав все до конца, но эти слова даже не приходили ему в голову, пока он их не произнес. Итак, Джордж так и сделал. Он загадал что-то, о чем и не подозревал, что хочет. Он загадал человека. Он загадал чувства. И он сказал, что не может рассказать Дриму, под предлогом того, что тогда это не сбудется. Но на самом деле он не мог рассказать ему об этом, потому что пожелал его. –– Morning, his place Burnt toast, Sunday You keep his shirt He keeps his word Джордж зевнул, идя босыми ногами по кафельному полу. Он провел рукой по волосам, убирая их со лба. Когда он завернул за угол на кухню, запах масла и подгоревших тостов потряс его. — Что ты сжег? — Спросил он с тихим смешком, забавляясь. Дрим обернулся от того места, где он стоял у плиты, с лопаткой в одной руке и вилкой в другой. Его волосы были в растрепанном беспорядке, в хорошем смысле этого слова, достаточно длинные, чтобы доставать до глаз. Он хотел ответить, но промолчал. Джордж стоял там, рядом с кухонным островком, одетый в спортивные штаны и рубашку на два размера больше, чем нужно. В рубашку Дрима. И вместо того, чтобы Джордж украл ее, как он обычно это делал - она была подарена ему. Дрим почувствовал, как его лицо разгорается, и уж точно не из-за плиты. — Хм, — Он прочистил горло, — Тост. — Он произнес это печально, как будто это испортило им день. Джордж не думал, что пнутый щенок может заставить его сердце болеть сильнее. — Все в порядке, — Джордж покачал головой с легкой усмешкой, — Ты готовишь. — Он не спрашивал, просто констатировал это как факт. Он был удивлен. Дрим иногда готовил для них, но… не так. Это было по-другому. Это казалось... особенным. Возможно, так оно и было, и Джордж просто пытался убедить себя в обратном. — Я готовлю. — Согласился Дрим, возвращаясь к блинам. На мгновение воцарилась тишина. — Неужели это действительно… ничего не изменит? — Спросил Джордж, в его тоне сквозила нервозность. Он потянул за подол рубашки Дрима - той, что была на Джордже, то есть - и позволил текстуре шва прижаться к нему. Точно так же, как кисточки на одеяле в ту ночь, когда он впервые осознал. Осознал, что его лучший друг был не просто другом. Дрим почувствовал, как у него сжалось в груди от неуверенности в голосе Джорджа. Он мало что знал об их ситуации, да и вообще о чем бы то ни было, но он знал, что не хотел, чтобы Джордж так себя чувствовал. Он снял оставшиеся блинчики со сковороды и выключил плиту с мягким ‘щелчком’. Он повернулся, и его взгляд остановился на худощавом теле своего лучшего друга. Рубашка поглотила его целиком. Он сделал пару осторожных шагов к нему. — Я обещал, что этого не будет. — Дрим заговорил, его голос был всего лишь шепотом, но он эхом разнесся по их тихой кухне. And for once, you let go Of your fears and your ghosts One step, not much But it said enough — Мы - это мы. Мы всегда были собой. Делаем разные вещи вместе… от этого ничего не меняется. — Продолжил он, нерешительно раскрывая объятия, чтобы обнять Джорджа, —Я обещаю, Джордж. Был короткий момент, когда Дрим подумал, что Джордж не примет объятий. Блондин бы не удивился. Джордж был не самым обидчивым человеком, особенно когда его разум был не совсем ясен. Дрим бы все понял. Но затем Джордж сделал два шага, стремительно сокращая расстояние между ними, слишком быстро, чтобы Дрим успел хотя бы мельком увидеть его эмоции. Дрим почувствовал руку на своей щеке. Прикосновение было таким нежным, что казалось, будто теплый океанский бриз ласкает его лицо. Что-то успокаивающее и знакомое. Как возвращение домой после долгого отсутствия. Он почувствовал губы брюнета на своих губах. К счастью, его тело знало, что делать, глаза закрылись. А затем Джордж почувствовал, что второй отвечает на поцелуй. Рука младшего поднялась, чтобы обхватить шею Джорджа сзади. Пальцы запутались в его темных волосах, желая затеряться там и никогда не быть найденными. Затем Дрим почуствовал биение его сердца. Вам знакомы те моменты, когда вы чувствуете себя так, что ваша грудь сжимается, раздувается, трепещет? Дрим не понимал, как это возможно. Адреналин, химическая реакция мозга на неосязаемое чувство. Поток молекул, направляющихся в нужное место в нужное время, позволяет ощущению поглотить его целиком, как телом, так и разумом. А потом раздался прекрасный голос Джорджа. — Хорошо. — Он заговорил, широко раскрыв карие глаза. Он выбирал доверять. Он всегда доверял Дриму и всегда будет доверять. От этого ситуация не становилась менее ужасающей. –– You kiss on sidewalks You fight and you talk — Я устал, и я голоден. — Джордж застонал, растянувшись на двуспальной кровати в офисе Дрима. Это напомнило ему о кровати-капсуле, в которой он однажды останавливался. Она была нетронутой - на ней никто никогда не спал. Вздох Дрим был слышен, но он был случайным. — Я знаю, просто закажи пиццу или что-нибудь в этом роде. Мне действительно нужно закончить это, пожалуйста. В его голосе звучало раздражение. Из-за своей работы, верно? Или он был разочарован Джорджем, который маскировал свои претензии из-за привязанности под жалобы? — Я скучаю по тебе. — Джордж продолжил, — Просто закончи это позже, это отстой. Я плохо спал прошлой ночью и просто хочу посмотреть фильм. — Последовала короткая пауза, как будто он обдумывал то, что собирался сказать. — Или у тебя даже на это нет времени? — Он усмехнулся, в его голосе появились нотки приторно-сладкого яда. Косвенное обвинение, укол, предназначенный для того, чтобы причинить боль. Если Джорджу было больно из-за глупой трудовой этики Дрима, то ему тоже должно быть больно. И это сработало. Кресло Дрима развернулось, наушники были сняты. Если бы Джордж не был так занят своими переживаниями, он бы заметил красные круги вокруг глаз Дрима и остекленевший, отсутствующий взгляд, который изо всех сил пытался сфокусироваться. — Тебе не кажется, что я тоже устал? — Он огрызнулся в ответ, как медведь. Он лихорадочно провел рукой по своим кудрям, наблюдая, как самодовольное выражение тает с лица Джорджа. Выражение его лица стало чем-то различимым. — Я сидел здесь, работая часами, в течение нескольких гребаных дней, пытаясь выпустить свое видео, да и твое тоже, если уж на то пошло, поскольку ты не можешь потрудиться сделать это сам, — Выплюнул он. Джордж отчаянно хотел извиниться. Взять Дрима на руки, посмотреть, как мужчина свернулся калачиком и каким-то образом стал меньше Джорджа. Но, конечно, это было не то, что он собирался сделать, потому что он был Джорджем. — И теперь ты... ты заставляешь меня чувствовать себя виноватым из-за того, что я не провожу с тобой время, или что-то в этом роде, когда ты знаешь, что это все, чего я хочу. — Дрим провел дрожащей рукой по лицу. — Ты просто не понимаешь этого. — Нет, — мгновенно ответил Джордж, вставая с кровати, — Это не так. Тебе нужно сделать перерыв, ты выглядишь как бешеное животное. Дрим отшатнулся, положив нетвердые руки на колени в попытке спрятать их. Он ничего не сказал, его некогда стеклянные глаза заблестели от непролитых слез. И Джордж почувствовал себя отвратительно, потому что ему было все равно. — Я сам смонтирую свое дурацкое видео. И дверь за ним захлопнулась. –– Это были часы. Часы мучений, по не столь скромному мнению Джорджа. Поначалу он старался держаться как можно дальше от Дрима. Пошел и купил пиццу просто назло, но не стал ее есть, потому что у него пропал аппетит. Он несколько раз проходил мимо двери кабинета младшего, прислушиваясь к щелчкам клавиатуры. Но в доме было тихо, если не считать случайных шорохов, доносившихся со стороны спальни блондина. Так продолжалось до тех пор, пока шарканье не перешло в сопение, а при внимательном прислушивании - в болезненную икоту. Именно тогда Джордж соскользнул на пол, прижавшись ухом к крашеному дереву двери спальни Дрима. И если бы он тоже заплакал, что ж, это не имело бы значения, потому что здесь никого не было, чтобы это увидеть. А если бы там никого не было, чтобы это увидеть, плакал ли он вообще по-настоящему? Время, казалось, тянулось целую вечность, и все же каким-то образом солнце село, а Джордж этого не заметил. Белые стены коридора отливали темно-синим, тусклые сумерки едва освещали комнату. И все же он сидел там же. Он причинил ему боль. Он был жесток. Джордж знал это. И он ужасно переживал из-за этого, как будто маленькое существо сожаления поселилось у него в груди и пожирало его изнутри. Но разве извинения сделают его неправым? Не дискредитирует ли это его чувства? Он не общался должным образом, и это была его вина. Но Дрим огрызнулся на него, и Джордж знал, что он этого не заслужил. В ушах у него звенело от тишины, он слышал частоты, которых на самом деле не было. А затем скрип кровати и шарканье ног. У Джорджа не было времени среагировать, не говоря уже о том, чтобы встать, прежде чем дверная ручка повернулась, и кто-то рядом с ним лишил его опоры. Он быстро отпрянул назад от неожиданности, волна паники прокатилась по его животу и вниз по рукам. Чего он так боялся? Боялся взглянуть на Дрима и увидеть, что он с ним сделал? Или боялся, что младший увидит его, каким бы слабым он ни был? У Джорджа еще никогда не было так много, что можно было потерять. Но он ничего не мог сделать, кроме как рискнуть и встретиться взглядом с Дримом. Его глаза были красными, волосы растрепаны. Точно так же, как это было в ту первую ночь, когда Джордж проснулся раньше него, и ему посчастливилось увидеть его в таком мирном, интимном состоянии. Доверят ли ему когда-нибудь эту привилегию снова? Сначала Дрим ничего не сказал. Он не знал, сможет ли, по крайней мере, без того, чтобы голос его не подвел. Он не ожидал, что Джордж будет прямо за дверью, так что теперь он стоял в дверном проеме, разрываясь между разговором и движением. Его глаза почти отчаянно искали Джорджа, ища, что бы сказать, но безуспешно. Вместо того, чтобы куда-то идти, Дрим прислонился к дверному косяку, сползая на пол, точно так же, как Джордж несколькими часами ранее. Он сглотнул, в горле по-прежнему стоял ком. Они были всего в нескольких дюймах друг от друга, и, боже, Дрим ничего так не хотел, как протянуть руку и прикоснуться к нему. Но что, если Джордж отстранится? Удивительно, но Джордж заговорил первым. — Ты обещал, — сказал он, голос его прерывался на полуслове. Дрим прикусил внутреннюю сторону губы. — Что ничего не изменится. Но мы- мы никогда так не ссорились. До этого момента. — Джордж отвернулся, тыльной стороной ладони проведя под глазом. Дрим никогда не видел, чтобы он так плакал. Слышал его по телефону, да - и Дрима тогда еще не было рядом, когда Джордж был за океаном отсюда. Но сейчас он был здесь. Дрим потянулся и таща Джорджа за рукав свитера, пытаясь притянуть его в свои объятия. И, как костяшка домино под порывом ветра, Джордж к нему в объятия. Младший чувствовал, как он дрожит. Он только крепче обнял Джорджа, нежно положив подбородок ему на голову. А затем настала его очередь говорить. — Ты значишь для меня все, — сказал он хриплым от эмоций голосом. Он мягко откашлялся, переходя тонкую грань между попытками сохранять спокойствие и быть искренним. Его глаза, обычно яркие и уверенные, были мягкими и влажными от непролитых слез. — Больше, чем работа, больше, чем... чем все, что я когда-либо создавал. Потому что, если я... — Он сглотнул, чувство было ошеломляющим и трудно передаваемым. — Если я когда-нибудь потеряю тебя, все остальное не будет иметь смысла. Наступила пауза, которая повисла в воздухе. Затем Дрим почувствовал, как осторожные руки обхватили его за талию, и он не смог удержаться от улыбки. Прощение. Даже молчаливое извинение. Блондин услышал это в тишине и почувствовал себя тепло в объятиях Джорджа. — Позволь мне иногда заботиться о тебе.— Джордж попросил, или, скорее, настоял. Он слегка отстранился, ровно настолько, чтобы посмотреть на Дрима покрасневшими глазами. — Я... это то, что я должен делать. Или хочу делать. Как твой... парень, или кто там еще.— Добавил он, отводя глаза, выдавая свою нервозность. Эти разговоры были для него ужасно трудными. Но это сделало их гораздо более значимыми, когда он инициировал их. Нежная улыбка появилась на лице Дрима при виде уязвимости Джорджа. Он протянул руку и нежно обхватил лицо старшего. Большой палец Дрима погладил его бледную щеку, и в этот момент все, о чем он мог думать, это о том, как ему невероятно повезло. — Хорошо. — Он тихо заговорил, наблюдая, как Джордж снова встретился с ним взглядом. — Можем ли мы... можем ли мы начать прямо сейчас? — Дрим рассмеялся, не в силах сдержать пару слезинок. Он инстинктивно отдернул руку от Джорджа, чтобы вытереть их рукавом. Джордж, каким бы внимательным он ни был, проследил за этим движением, удерживая Дрима за предплечье, когда тот отстранился. — Как насчет этого фильма? — Спросил Джордж, его большой палец рассеянно выводил узоры на чувствительной коже запястья Дрим. — Ты можешь выбрать. — Правда? — Дрим шмыгнул носом, глаза его загорелись, как у ребенка рождественским утром. Его пальцы сплелись с пальцами Джорджа, и мальчик ответил нежным пожатием. — Правда. –– One night he wakes Strange look on his face Лунный свет проникал сквозь занавески, заливая безмятежным сиянием все, к чему ему удавалось прикоснуться. Все дневные заботы давно растаяли, их окутала мирная аура ночи. Веки Дрима казались тяжелыми, длинные ресницы отбрасывали мягкую тень на постельное белье. Его левая рука была удобно подложена под голову, которая покоилась на подушке с правой стороны кровати. Их кровати. Лежа там, он понял, что мог бы смотреть на Джорджа вот так вечно. Его глаза закрыты, черты лица мягкие и довольные, не тронутые морщинками беспокойства или стресса. Он хотел убедиться, что Джордж всегда будет чувствовать себя так. В ночной тишине время, казалось, расплылось. Дрим не был уверен, заснул ли он на несколько часов или просто закрыл глаза на мгновение. Но когда он снова открыл их, его встретил мягкий взгляд Джорджа. На его лице было странное выражение. Дрим узнал его, но не смог вспомнить откуда он его помнит. Джордж одаривает его легкой сонной улыбкой, и его губы приоткрываются, как будто он хочет заговорить. Он делает паузу, затем говорит, — Ты мой лучший друг. Сердце Дрима сжимается. Эти слова имели гораздо больший вес, чем если бы их произнес кто-либо другой. And you knew what it was He is in love — Я тоже люблю тебя, Джордж.