вино

      — Эй-эй, братец, ну же! — Тянет игриво парнишка, хватаясь за ладонь Иори. Он в той же манере, играючи, надавливает пальцами или стучит по ней. Не так сильно, но с первого взгляда могло правда показаться, что он — имеет садистские наклонности. Что конечно, являлось неправдой. Его захватывающий с головой, такой резкий в помещении темперамент сразу откладывал все мысли о каком-либо «садизме» — на задний план. Рео всегда носил репутацию того, кто не смеет прятать эмоций или у него в целом это выходило погано. Потому и часто его смели назвать простаком. Честно говоря, Суисеки цеплялся за размышления о самом младшем неоднократно. Как и за переживания о самом юном члене «семьи».       То влипнет во что, то просто вздумается на горячую голову повести себя жутко по-детски, от чего остальные упрекают его сомнениями о том, что парниша выживет в обстановке ныне известного «Парадокс Лайва». И люди, которые с насмешкой мотали головой в сторону Рео — словно подписывали смертный приговор к тому, что их раздавит это чадо не собственными капризами, а настоящим умением пораскинуть мозгами. По правде сказать, за это — Иори им был горд.       Новое касание ладошки малой пришлось на область у уха Суисеки. Названный старший брат морщится с нежеланием, когда доходит до того, что нужно с себя «соскребать» кого-то.       — Рео, — Слетает со рта вздох, потому что ощущает себя сейчас сам Иори не то, что бы совсем погано, просто достаточно уставше. А когда дело доходило до того, что усталость не была сразу замечаемой вещью на его выражении лица для Маруямы — это превращалось в сущий абсурд. Никак не привыкающий парниша иногда и впрямь не сможет ужиться с тем, что кому-то может быть сейчас не до потех. Его за это и не осуждали вовсе, потому что с пониманием относились к тому, что ыдля его персоны слишком сложно отличать чужое утомление, — Сегодня был не менее тяжелый день для меня, но расслабиться таким образом с вами… не то, чего бы мне искренне хотелось. Пойми, что весь дух сейчас… иными словами: пойми, что мне плохо. — И Иори приходится стиснуть зубы, дабы выразиться так.        Потому что для Рео слово плохо от излишних надумываний — чуть ли не летально! Малец хватается за обе щеки своего лица, изумленно хлопает глазами, как в мультиках качает головой. Это всегда было чем-то забавляющим, но свою тревожность Маруяма отражал иногда уж очень наигранно (как казалось остальным). Ведь он так хорош во всем, а тут случилась трагедия — братцу плохо, как же Рео не справился со своей «хорошестью»? Вопрос риторический, потому что кое-кому стоит просто прекратить надумывание.       — Рео, завязывай уже! — Возмущенный возглас доносится из другой комнаты дома, а владелец этого плешивого (время от времени) говора умудряется уже ворваться на порог холла, где Маруяма донимает Иори. Бывший алкоголик, Йохей складывает руку в бок, вызывающе, с такой долей недоумения глазея на двоих членов «семьи» Суисеки.       — Ой-ей… мастер, не понимаете, братцу плохо! Вот же, вот почему он такой дохлик — Трясет и треплет Суисеки, младший, приговаривая ну так драматично, что у Йохея чуть ли зубы не скрипят друг об друга. Тот приближается к Рео и отдергивает его за шиворот, заставляя моментально вскочить с дивана, где лежал Иори. Йохей знает, что сейчас мужчина бы желал отдохнуть, а выражаясь так по отношению к Маруяме не желает зла: просто, единственный способ хоть как-то отлепить от себя юнца.       — Мы уходим, Рео, торопись. — Чеканит твердо Канбаяши, разворачиваясь, покидая холл так же резко, как в него и заявился. Парниша же, последний раз хлопает успокаивающе братца по голове, повесив нос — тоже удаляется из помещения.       И сейчас, Суисеки слышит, как они обуваются торопливо, шуточно вздорят меж друг другом. Это привычно. Таким же привычным кажется звук хлопка входных дверей, после которого следует умеренный вздох. Наверное, единственная очевидная причина Иори остаться — была всегда на поверхности. Хотя, ему так ловко всегда удавалось обводить вокруг пальца своих же членов семьи, когда кто-то начинал копаться и с подозрениями обращаться к нему. Закономерность такая же идиотская, как и в комедийных фильмах, где персонажи вокруг, практически постоянно, с определенной периодичностью никак иначе — тупят.        Откровенно сказано, но как есть. Эта ситуация держалась слишком хорошо, даже сам мужчина подавно ухмылялся, когда в очередной раз это прокатывало. Вопрос должен членами семьи оцениваться скорее как «КТО эта причина», а не «что». Отдать должное стоит самому Иори, который умудряется скрыть личную жизнь от собственной семьи. И это не то, чтобы нарушение своего морального кодекса, но мало кто понимал, что мужчина имеет вообще что-то вроде личной жизни и забот за пределами семейных разборок. Начиная от переживаний и вещей, заканчивая на том парне, из-за которого остался дома сегодня вновь.       Насколько нужно быть слепым по мнению окружающих, чтобы не замечать то, как Иори порой даже рвется пошариться в окрестностях тюремных стен? А, да и еще оправдать это «гулять в рисковом месте — воодушевляюще». Ему, разве что — верили лишь те самые, пресловутые члены семьи. На самом деле все эти оправдания звучали жалко, даже очень нерешительно уже как-то. Да и пустяк об этом сейчас думать, когда ладонь ложится на сенсоры мобильного телефона.       Пальцы, украшенные дивными и заметными кольцами легонько стучат по экрану и чуть ли не машинально набирают сообщение. И даже забавно получать ответ чуть ли не моментально. Потому что собеседник на другой стороне диалога уже хорошо знал, с какой периодичностью станет отвечать Иори. Не находит это странным, просто постоянно давит в себе шутливые насмешки на тему того, как этот балбес заждался какого-то тюремного любителя (по воле судьбы любителя, каждый к тюрьме привыкает и становится любителем).       Когда на пороге слышны постукивания в дверь, которые лишь чудом улавливает этот звук. Боже, так и хочется вслух опять произнести какую-никакую ругань, ведь словно для Кайды — дверной звонок был шуткой. Подплывая к дверному порогу «Кашира» открывает все равно с улыбкой, встречая перед собой жданного и всегда такого неопрятного гостя. Наверное, Шион всегда казался чем-то излишне растрепанным из-за тюремных дней, но на совершенный беспорядок не был похож.       Не дурак последний, за внешним видом приглядывает достаточно, хотя если честно, Иори был бы ему рад, если курильщик даже выглядел как сошедший с мусорной свалки. Седовласый мужчина вваливается на порог нелепо, снимает обувь без помощи рук и сразу тянет руки в сторону Суисеки достаточно расслабленно. Когда загорелый силуэт напротив воздыхает и закатывает глаза, с другой стороны слышен сдавленный хохот.       — Кайда, еще бы поспать решил на моем плече, гения кусок, — Шипит достаточно наигранно Иори и толкает фигуру седого мужчины слегка намекая, что бы он хоть прошел уже. Да и если честно, Шион не нуждается в намеках, он просто находит спокойствие даже в том, что может ненароком раздражать его излишней тягой к близости. Потому что слишком хорошо знает, что «Кашира» остынет быстро.       — Ни привет, ни добрый вечер, Иори-кун… «манерность», или как там? — Продолжает смеяться курильщик, потому что хочется цеплять и бесполезные темы, которые обсуждать — порой и не стоит вовсе. Они не имеют и корня да и смысла, это просто шутливая издевка.       Если говорить максимально честно: они оба путаются в стоящих на столе чашках, достаточно мелких по структуре и предназначенных для выпивки. Иори не переживает, но пришедший с достаточно недорогим алкоголем Шион пил больше, чем Йохей, когда ему в руки ранее попадала возможность вкусить спирта. Сейчас на лице заключенного улыбка до ушей, каждый раз, когда его отпускали на свободный «час» — никогда не пытался вливаться в общество, а приходил только к нему.       Эти взаимоотношения было трудно назвать устоявшимися, потому что обозначение со стороны Суисеки, звучащее как «нет-нет, лишь приятели» — становится все более нелепым. И когда чашка, опустошенная курильщиком с грохотом приземляется на стол, у Иори в голове только звон. Ему не неприятно, просто хочется тянуть руку к чужому лицу для того, чтобы хлопнуть по щеке ободряюще и сказать остановиться. Что и делает мужчина, подсаживаясь ближе. Хлопок по щеке отзывается легко. Шиону нужно это хорошенько пережевать, но его нетрезвый ум принимает это за самый настоящий призыв к действиям.       — Ага-а… Иори-кун? Это просьба перестать пить, неужто? — Тянет тот, у кого глаза с каждой секундой мутнее, как и собственный рассудок. Сколько он успел выпить? Точнее как, если сейчас сидящий напротив него — назовет себя трезвым без иных вариантов.       — Кайда, это уже ни в какие ворота, ты и мне глотка не оставил, а сам похуже твоего надоедливого Рёги быть собираешься, я так посмотрю. — Отвечает в манере своей слегонца саркастичной и лыбится, но убирает поодаль бутылку со спиртом. Нет, пожалуй это на сегодня было чем-то вроде «края». Ведь их душевный разговор переходил в некое соревнование курильщика к самому себе, когда он сглатывал горьковатое послевкусие каждые несколько минут, чуть ли не роняя чашку. И сейчас, Суисеки мог принять один вариант того, что именно взбредет Шиону в голову.       — Попросил бы лучше, Иори-ку-ун, — Цыканье сейчас звучит со стороны названного Кайдой, потому что все догадки оказались верны. Он не разочарован, но в очередной раз говорит себе что-то вроде «да я был как никто другой прав, говорил же» про себя, переминаясь ближе к нетрезвому мужчине. Ладонь касается ошейника, вечно покрывающего шею этого бледного "пьяницы"(потому что таким его не назвать, разве что сейчас да и в шутку). Иори тянет достаточно резко на себя за этот аксессуар, если повернулся бы язык его так назвать. Когда со стороны Шиона отчетливо слышно что-то прерывистое в дыхании, у самого захватывает дух, потихоньку. Сейчас диван суетливо мнется под весом этих двоих, блага не скрипит, ведь это наверняка бы раздражало.             Кайда покорно льнет к Суисеки, располагаясь уже лицом к нему. Руку того с ошейника не убирает, скорее затаивает свое дыхание. И эта пауза заканчивается переглядыванием с четким знанием того, как это сейчас закончится. На удивление первенство сейчас берет и вовсе не упивающийся минутами ранее спиртом мужчина. В руке сжимает резко ошейник и подтягивает к себе ближе Иори, с ухмылкой поглядывая на заливающегося краской от жара и не только курильщика. Ему нравится быть тем, кто сможет без особых уговоров брать контроль над ситуацией, потому что будучи где угодно, но рядом с Кайдой — особое пристрастие посмотреть на то, каким послушным может оказаться вышеназванный, всегда искушало.        Сейчас времени, казалось было так мало на дополнительные прелюдии. Это служит как раз основным рычагом всей спешки, которой занимается «Кашира», пробегаясь дразнящим и неполноценным поцелуем в области губ Шиона так, что второй мягко говоря ощущает сплошную насмешку. Нет, его не особо смущали подобные жесты, это было привычно, хоть и временами — вызывало легкое изумление.       Кайда старается схватиться за плечи Иори и как всегда имеет явные попытки тянуть происходящее на себя. Внизу правда, его подбородок обхватывает чужая рука и хочется даже оскалиться от этого жеста.       — Кайда, в чем дело? — С усладой от насмешки интересуется мужчина, вопросительно вскидывая бровь, — Алкоголь в голову ударил, да? Или есть еще какие-то причины тянуть «одеяло на себя»? — Это все — одна сплошная издевка. Будучи откровенно в восторге, Шион скажет с удовольствием, что это ему слишком уж по вкусу.       Потому что опять становиться «приструненным» и послушным ему хотелось именно через этот путь. Он промолчит на этот раз, не отвечая на очевидные словесные издевательства и даже уберет руку того с подбородка. Курильщик прислоняется куда ближе, заставляя Суисеки уложиться на диване в полусидячем положении из-за неудобных спинок и ручек дивана. Шион был куда более легок на подъем по весовой категории, но вполне мог себе позволить сделать это сейчас, ибо ему — безмолвно позволяли так поступать.        И он соврет, если скажет, что ему не нравится видеть Иори под собой.        Длинные пряди волос Кайда старательно убирает с лица мужчины под ним и хочет приступить к собственному плану, но ему не дадут это сделать безрассудно и просто так. Приподнимаясь, касание «Каширы» приходится зубами на бледную шею. «Псина» слишком поздно осознает, что творит партнер, потому что из приоткрытого рта вылетает нечто откровенное. Иори любит пользоваться положением на всю катушку, кто он такой, чтобы не делать этого?       И откладывая все прочие мысли, он впивается своими острыми клыками в белесую кожу опять, заставляя Шиона выгнуться и промычать что-то невнятное в ответ, потому что его конечности сейчас — словно немеют. То, как прощально Суисеки зализывает сильные и краснеющие укусы, его язык и влажные дорожки вдоль шеи — от этого слишком потряхивало. Заключенному требуется какое-то мгновение, после которого он все еще вздрагивает и старается приняться за дело, сначала кладя ладони на такую лишнюю в этот момент футболку партнера. Сейчас, Иори застывает в ожидании и дает время. Его всегда будет забавлять такая податливая реакция Шиона на любые действия.       Времени зря не теряя, курильщик простилает бледные руки под футболкой Иори, оглаживая того от груди до конца реберной клетки. Ему так приятны прикосновения к Суисеки, что продолжать дивиться этому можно было вечно, но не именно сегодня. Юрко, Шион словно сам себя торопит и освобождает слегка неряшливо партнера под собой от штанов. Честно говоря, как бы «Кашира» не возмущался на то, как его штаны летят в сторону на пол — именно в этот момент было все равно.       Пальцами касается ткани тесных сейчас для того боксеров и ухмыляется, «шарахаясь» от осадка нетрезвости, ему было более чем весело, это был слишком ожидаемый и приятный исход, но они же ведь лишь начали. Кайда старается стянуть все лишнее с себя в том числе, оставаясь в своей белой футболке с неясными принтами и, как его партнер — в нижнем белье. Сейчас, вновь пересекаются взглядом. Шион удивляется тому, что Иори чересчур покорный сейчас, а может, это только затишье перед бурей. И тот оказывается прав, потому что в один миг чужая рука протягивается к «злополучному ошейнику», торопя без слов.       — Суисеки, люди порой, говорят собственным ртом. Или ты хочешь поговорить намеками? — Язвит ему курильщик, в ответ на что мужчина приподнимается выше, хватаясь одной рукой за бледную, но слишком «украшенную» его же укусами шею.       — Да ты что? Люди порой, без намеков понимают, что им пытаются донести, — Вызывающе глядя на Шиона, чеканит он, — И обычно, дорогой Кайда, не приходится излишне намекать. Так и хочешь показать характер? — Эти слова отдаются приятнее в голове самого заключенного, которого опять потряхивает и от руки на шее и от зрелища перед ним. Когда Суисеки отпускает, надменно оглядывая его, то внутри все начинает изнывать.       И он тут же слушался. Молча приступал к действиям, наконец-то снимая и с себя и с Иори нижнее белье. Не мудрено, что они оба были достаточно возбуждены в этот момент. Похоже, постепенно теряя адекватную долю контроля, Шион бесстыдно наклоняясь ближе, успевает потереться членом о чужое бедро. В его взгляде не читалось вообще никаких признаков здравого рассудка, пока он ощущал, как на него падает со стороны такой осуждающий и унизительный для него же взор партнера. Не то, чтобы это вообще пугало, наоборот: становилось до жути приятно иметь такое внимание от Суисеки сейчас. Иори тяжело дышит, хоть так, но все еще имеет силы заставлять Кайду вести себя послушно.       — М-м, Иори-кун, позволишь? — Хоть что-то внятно проговаривая, Шион кладет два пальца на губы мужчины, делая не то, что бы намек, но откровенно не имея совести — спрашивает конкретно это. Иори ловит себя на том, что обычно не плясал бы под чужую дудку вот так просто, но осознавая ситуацию, в которой оказался, приоткрывает рот и принимает тонкие пальцы. Заключенный еле дышит, смотря на эту картину, пока его партнер старательно обсасывает пальцы, но наслаждаться долго минутной слабостью не дает. Потому что Кайда изумленно вынимает пальцы очень скоро, чувствуя легкий и раздраженный укус от «Каширы».       Это было нелепо. Сейчас не особо хотелось продолжать заострять на это внимание, потому что они оба хорошо понимали то, как нуждались в этом. «Псина» слегка торопливо возвращается к делу и подставляет один из пальцев, как можно медленнее протакливаясь внутрь. И как ему хочется сейчас почувствовать себя внутри него, потому что пальцы — всегда утомляли. Но он имеет терпение сделать это достаточно размеренно, хотя, эти двое имеют привычку заниматься этим непосредственно грязно и грубовато. Когда второго пальца для Иори уже становится мало, то на лице Кайдо красуется ухмылка. Ему хочется услышать что-то взбодряющее сейчас, честно говоря…       — Долго так будем смотреть на друг друга, идиот? — Как бы приводя того в себя, интересуется Суисеки тяжко вздыхая. Он не будет просить Шиона войти в него слишком откровенно, потому что сегодня — унижаться собирается вовсе не он, хоть это и не было соревнованием. Ох уж эта гордость. И как ни странно, Шион послушает его. Тот немного неуверенно трется крайней плотью почти о то же место, что ранее, но не хочет утомлять его излишне. Это все и так затянулось. Входит достаточно медленно, неуверенности теперь нет, но желание дать вновь привыкнуть стоит выше. И наблюдать за тем, как самоуверенность «Каширы» содрогается — восхитительно, пока он же ловит воздух губами и старается нелепо привести себя в порядок. Шиону особенно нравилась эта часть, потому что всякий раз, когда он оказывался в этой позиции — Иори похвально успевал все еще издеваться или выпаливать что-то. Кайда начинает двигаться в нем, прижимаясь собственным телом к чужому. И Иори тонет в своих тяжелых выдохах, вдохах, с каждой секундой. Ему так плевать на то, что Кайда умудрился напиться до такого состояния, потому что это было лишь плюсом сейчас. Его ладони задерживались на том, чтобы обхватить белесую и искусанную шею курильщика, мыча от удовольствия.       С минутами толчки становятся более сильными и быстрыми, Иори думает о том, что мог бы задохнуться от удовольствия, пока Кайда бесстыдно втрахивает его в несчастный диван. Руки на чужой шее охватывает дрожь, а все его ранее просто тяжкие вздохи звучат в виде более откровенных стонов сейчас. Ему хочется раствориться в мысли о том, что Шион продолжит без особой жалости толкаться в него до полуобморочного состояния. И честно говоря, совсем забылось то, что сегодня позже вечером — вернутся уставшие от каких-то развлечений члены семьи, до которых будет ровным счетом — ноль дела. Бессилие все еще не дает о себе знать, но это вопрос времени. Задевая в который раз комок нервов, Шион, не сбавляя темпа наклоняется к чужой шее и очень небрежно, скользко оставляет недо-поцелуй. Как Иори в начале всего того, что происходит сейчас.       Мужчина вздыхает и отстраняется, докасаясь крайней плоти Суисеки своей рукой, в последствии полноценно обхватывает ладонью. Было неудивительно, что Шион стал делать движения рукой в такт тому, как продолжал входить в Иори. И даже если это было резко, они оба слишком хорошо знали, что каждого из них — устраивает именно такой исход.       Когда дыхание начинает быть более затруднительным лично для заключенного, тот понимает, что ему стоило бы быть осторожнее и более обходчивее, когда он на пределе. Не хотелось внепланово заставлять Иори ощущать себя дискомфортно, а тем более — изливаться внутрь него, потому что это будет чересчур оскорбительно. Точнее, просто не будет уместным сейчас, может, в другой раз. Все в порядке, Шион понимает, что в любом случае сможет проконтролировать это. Он не отстает от заданного собой темпа и в конце концов, к всеобщему (не) удивлению, первым своего предела достигает Суисеки, что лично для Кайды, не было чем-то уж очень удивительным. Спустя какое-то время и он оказывается в том же положении, мягко выходя из Иори, что бы, как он и хотел — не доставлять какого-то дискомфорта. Сейчас вокруг так жарко, да и без этого оба ощущают себя слишком запыханно.       Правда, заключенный успевает насладиться и видом Иори, пока он старается отойти от потряхиваний, покрываясь мурашками из-за последствий.       Выглядит так, словно он — был сплошным беспорядком. Пожалуй, Шион соглашался без вопросов с тем, что было бы большим изумлением и позором застать его таким образом, не зная ничего из того, что происходило. Мужчина садится на поверхность дивана, отсаживаясь от дрожащего Иори. Ему и самому стоило бы выдохнуть, но кажется, кое-кому потребуется больше помощи для того, чтобы оклематься. Даже затянутый алкогольным опьянением Шион хорошо понимал это. Правда, Иори, весь слишком растрепанный и в целом, выглядящий сейчас неопрятнее того же пришедшего ранее к нему «псины», просто привстает, принимая сидячее положение. И тело потихоньку начинает на зло изнывать, по понятным причинам, уж не без минусов после такого интересного досуга вечером. Кайда уже желает предложить помощь, но самым нежданным здесь становится телефонный звонок.       Неужто Иори не отключил звук ранее? Как бы не хотелось, но тот берет собственный мобильный телефон выглядя напряженным и словно забывая, что минутами ранее происходило. Курильщик рядом хлопает глазами изумленно, просто наблюдая. И догадки самого Суисеки были конечно верны, как оказалось — это не первый телефонный звонок от членов семьи. Пропущенные вызовы скатывались по экрану уведомлений.        Они оба настолько забылись, что Иори вообще телефон слышать перестал? Загадка интересная, ответа не последует, потому что его «шестое чувство» становится ключом к доводам о том, что все сбегутся обратно ради того, дабы проверить: в порядке ли их дорогой старший братец? Какое позорное клеймо сейчас ложилось на его мысли, просто провал. Но мужчина не будет сидеть и мусолить, потому заставляет Кайду удивленно посмотреть, а после и этого мига размышлений и переглядываний, чуть ли не толкает его к собственным вещам ногой.       Шион безмолвно, многозадачно моргает несколько раз и нехотя принимает факт того, что нужно будет одеться, даже не приводя себя в порядок. Это просто унизительно, но не впервой же ему выглядеть как растяпа. Пока что, по холлу доносятся только возмущения Суисеки, который ищет брошенные ранее на пол Шионом штаны, нервничает и старается привести самого себя в нормальный вид.       — Иори, позволь, —       — Не позволю, ты либо летишь сейчас отсюда куда глаза глядят, либо я тебя выкину сам. — Твердо заявляет «Кашира» и смотрит на Шиона достаточно серьезно, пока тот пытается переварить происходящее. Когда его и вовсе хватают за шиворот футболки, то Кайда разводит руками и самостоятельно собирается удалиться. Он полностью понимал, всегда знал, что бы между ними не происходило — это завеса, которую «семья» Иори открывать никогда не должна, иначе будет туго обоим. Потому уже обуваясь в дверном проеме, Кайда старается не упасть.       Количество выпитого дает о себе знать, к сожалению. А эта медлительность заставляет Иори вмешаться и подойти, на что курильщик не провокационно решает напоследок «погладить» мужчину по голове, легонько. Казалось бы, на минуту это даже трогает Иори, пока Шион не вылетает за дверь с пинка.