О том, как легко спутать чувства

Чонвон старается. Он прикладывает все усилия для того, чтобы быть тем лидером, которым его мемберы будут гордиться. Лидером, с которым у участников не будет дистанции. Лидером, к которому всегда можно прийти за советом, поплакать в плечо и быть услышанным. Чонвон старается, сам порой забывая, что ему тоже хочется поплакать в чьих-то руках. Как хорошо, что у него есть Джей-хён. Пак Чонсон – определенно ангел, посланный их группе самими небесами. С самого I-LAND хен заботится о младших, является опорой даже для самого старшего – Хисына. Он тот, благодаря кому мемберов еще не сдуло ветром от недоедания, и кто всегда знает, как быстро поставить на ноги от простуды. Джей-хён потрясающий и Чонвон уже научился жить с бабочками в животе от одного его существования. – Чон-и, ну, чего ты раскис тут в одиночестве? – когда взлохмаченных волос коснулась ласковая ладонь, Чонвон наконец оторвал мокрое от слез лицо от колен. Старший был взъерошен, как воробушек, с отпечатком подушки на щеке и опухшими ото сна глазами – видимо, проснулся, потому что услышал, как осторожно выбирался со своей кровати Чонвон. От того, что он разбудил хена и отнял у него драгоценные часы сна, лидер чувствует свою вину и старается как можно скорее убрать следы своей минутной слабости. – Прости, что разбудил, хён. Вздыхая, будто отчитывая нерадивое дитя, Джей поправляет спадающую на глаза челку младшего, кончиками пальцев пробегаясь по чужой бархатной коже и позволяя ластиться к своей руке, подобно слепому котенку. Ян Чонвон – человек с самой сильной психологической выносливостью на памяти Пак, является безоговорочным лидером для шести парней, будучи почти самым младшим. Джей невероятно гордится Чонвоном за это. И прекрасно понимает, что иногда тому нужно побыть ребенком, не ощущая всего груза давящей ответственности. В такие моменты Джей старается быть рядом. Это повторялось не раз, не два и даже не десять. Вот уже два года хотя бы раз в месяц Чонвон позволяет себе слабость в руках своего хена. Иногда он просто приваливается к его плечу и без умолку говорит, выворачивая душу на изнанку. Джей внимательно слушает, а после веселит Чонвона так, что на утро у него болит пресс, как после тренировки в зале. Джей-хён вообще всегда такой. Способный одной шуткой поднять всем настроение, не боящийся выставить себя в глупом свете ради улыбки своих мемберов. Если Чонвон –, несмотря на всю свою милую натуру, – это спокойный штиль, то Джей – яркий солнечный день. Сону даже как-то сказал, что, если Джей-хён встанет не с той ноги, то у ENHYPEN будет неудачный день – и лидер готов подписаться под каждым словом. Чонвон привык к чувству влюбленности. Выросший в абсолютной любви своих родителей, прививающих ему уважение ко всему живому, он не долго размышлял о своих недружеских чувства к старшему товарищу. Так бывает, любовь – она же не выбирает, к кому и когда появится. Она просто есть – и это дар. Порой тебе достаточно просто быть рядом, даже зная, что объект твоих чувств не испытывает к тебе ничего в ответ. – Чонвон-и милашка? Ах, да, наш лидер-ним – самый милый на свете! – во время очередной трансляции, посвященной Рождеству, восклицает Джей, натыкаясь на восторженные комментарии фанатов о милом аутфите Яна – тот сидел в пушистой зелено-красной пижаме и со светящимися оленьими ушками в волнистых волосах. – Я так рад, что у меня есть такой младший брат, – добавляет старший и Чонвон старается придать своему лицу максимально возможный радостный вид, игнорируя кольнувшее сердце, и принимая милую позу для фанатов. Вообще, Чонвон обожает Рождество. Еще с детства это его самый любимый праздник, когда можно было заслуженно бездельничать, прогуливая тренировки по тхэквондо, сутками смотреть мультики со своей нуной, уплетая за обе щеки вкусности, приготовленные бабушкой. Даже несмотря на возраст, праздник не утратил для Чонвона той магии и радости детства. Однако последнее время лидер все чаще пропадает где-то глубоко в себе, копаясь в чувствах. Все чаще Джей, будто показательно, акцентирует внимание, какой Чонвон милый младший брат. Нет, Ян, конечно, даже в самых смелых мечтах не думал, что они когда-то пересекут черту, но юное сердце все равно предательски каждый раз кололо на этих злосчастных словах. – А теперь, время дарить подарки! – хлопает в ладоши Сону, подползая к елке в углу кадра для того, чтобы первому схватить коробочку «Для Сону» с аккуратным сердечком. Улыбнувшись своему милому хёну, Чонвон дождался, пока каждый участник возьмет свой подарок и вернется на место прежде, чем забрать последнюю коробочку, заботливо упакованную в милую подарочную бумагу с котиками и красным бантиком. Тайный Санта, который они устраивают вот уже два года на трансляции – еще одна традиция, которую Чонвон любовно хранит в своем сердце. Хотя эти подарки являются чисто символическими – настоящие они подарят друг другу прямо перед праздником – все равно отрадно наблюдать, как каждый участник, на миг становясь ребенком, распаковывает свой подарок. – Чур я первый открываю! – вскрикивает Рики и тут же, торопясь, разрывает подарочную упаковку. Старшие лишь смеются с несдерживаемого восторга их макнэ и терпеливо ожидают, когда он откроет подарок. – Поверить не могу, это же та самая панамка... – словно не веря своим глазам, тянет Рики и достает из коробки черную панамку PRADA, которую Чонвон купил еще больше полугода назад в Милане. Единственный младшенький лидера давно рассказывал, какая она крутая, поэтому Чонвон сразу знал, какой подарок сделать ему на Тайного Санту. – Чонвони-хён, спасибо! – Нишимура нагибается и отбивает своему хену пять, радостно потрепав по плечу и тут же натягивая на себя подарок. Далее Джейк получил от Хисына тренажер для спины, так как часто жаловался на боли в поясницу; Cону от Джея достались новые белые солнцезащитные очки, которые младший ему когда-то показывал (на этом моменте Чонвон сделал вид, что ему совсем не обидно, что Джей-хён дарил подарок не ему); Сону, в свою очередь, подарил Хисыну абонемент на сеанс массажа, на что самый старший поворчал, что он, вообще-то, не так стар, но потом был утянут в крепкие объятия. Наблюдая за искренними эмоциями своих мемберов, Чонвон даже не заметил, как очередь дошла до него. – Очень интересно, что там, – протянул лидер и, на пробу, аккуратно встряхнул небольшую коробочку. Создавалось ощущение, что та вообще почти ничего не весит. – Я был одним из немногих, кто не озвучивал свой виш-лист, – рассмеялся Вон и мемберы тут же наперебой стали кричать, что Чонвону всегда невозможно выбрать подарок. Аккуратно развязав красивый бантик, Ян также ювелирно избавил коробочку от подарочной бумаги и, как маленький ребенок, приоткрыл крышку, заглядывая буквально одним глазком. Как странно, внутри будто просто... тетрадь? Вытянув блокнот формата А4, который оказался, вообще-то, небольшим альбомом, Чонвон охнул от восторга и нахлынувшего прилива любви. Это был не просто альбом – внутри находились полароидные фотографии Маыми, некоторые из которых Ян даже не видел. Сморгнув подступившие к глазам слезы (не хватало еще, чтобы фанаты подумали что-то не то), Чонвон обвел мемберов взглядом, потому что, на самом деле, понятия не имел, кто мог сделать ему такой драгоценный подарок от души. – Ты не так давно разговаривал с папой и пожаловался, как грустишь, что не можешь взять к себе Маыми, – когда взор Вона дошел до Сонхуна, тут же отозвался старший. Пак, не скрывая гордой и нежной улыбки, смотрел на счастье на лице их лидера и понимал, что это стоило каждой секунды страдания, пока он собрал и нашел все фото. – Сонхуни-хён... – выдохнул горячо Чонвон, любовно прижимая к груди альбом. Он даже представить себе не мог, что хён услышал и запомнил такую, казалось бы, мелочь. – Спасибо, лучшего подарка и быть не может! – Не за что, бэйби киттен! – в своей манере ответил Сонхун и погладил лидера за ушком, точно, как своего кота. «Если бы тебе нужно было выбрать одного владельца, будь ты котом – кто бы это был?» «Хм... Сонхуни-хен! Думаю, он бы позаботился обо мне лучше всех!» – не задумываясь, ответил Чонвон на том фансайте и очень неожиданно собственный ответ всплыл в голове, наполняя сердце безграничной благодарностью и нежностью. Иногда любовь – это мелочи, которые мы привыкли принимать за должное. Близился камбэк, а это значит, что лидер Ян Чонвон должен был задерживаться допоздна в компании, обсуждая со стаффом и вице-президентом все важные детали их будущего расписания. Мемберы уже давно закончили тренировку и отдыхали дома, а Чонвон переступил порог их общежития, когда стрелка часов близилась к часу ночи. – Вы почему не спите? – устало спросил Ян, зайдя в гостиную и заставая Джейка и Рики за игрой в приставку. Он даже не удивлен, что эти сиамские близнецы не в кровати, зная слабость Джейка к их макнэ. – У нас завтра подъем в семь, если что. – Да, да, хён, мы знаем. Последний раунд, – не отрываясь, отмахнулся японец и постарался ущипнуть Шима за бок, чтобы сбить с толку, однако получил шлепок по своим загребущим рукам. – Ой, Вон-а, там остались пончики, сходи подними себе настроение. Точно, пончики! Еще во время тренировки мемберы обсуждали, как было бы классное забить на диету и вдоволь наестся пончиками. Все торжественно пообещали, что оставят Вону его любимые из сета с клубникой, поэтому, потирая ручки, лидер зашел на кухню, хватая крафтовый пакетик со сладостью и удивленно моргая, заглядывая внутрь. – Не понял. Вы что, ограбили кондитерскую? – вернулся Чонвон в гостиную, обращаясь к полуночникам. – Почему их тут так много? – А, Сонхун-а оставил все свои клубничные тебе, – коротко окинув младшего взглядом, отмечая его стремительно краснеющие щеки, ответил Джейк. – Это же твои любимые. Да. Это его любимые. И Сонхуна тоже.

***

Чонвон заболел. Вот просто взял и простыл в самый разгар их расписания в Японии, когда следующие дни будут забиты интервью и фотосессией для журнала. Досадливо шмыгая забитым носом, Ян плелся по коридору их отеля, лениво волоча за собой дорожную сумку. – Так, традиционная жеребьевка для деления комнат! – торжественно, словно они участвуют в лотерее, объявил Хисын и достал разноцветные бумажки, заготовленные заранее, с номером комнат. Такое деление номеров они установили еще в первые месяцы дебюта. В начале – для того, чтобы у каждого была возможность сблизиться друг с другом. Сейчас же, чтобы не спорить, кто в какой номер и с кем хочет. Впервые в жизни Чонвону захотелось приложиться головой о ближайшую стену из-за всего этого процесса. Впервые он так яро хотел вытянуть лишь одного человека, хотя все мемберы были ему семьей. Учитывая свое болезненное состояние и острую необходимость во сне, будет проще остаться на диванчике возле регистрации, чем делить номер с Сону, громко смотрящим и комментирующим дорамы; Джейком – в принципе, громким человеком; Хисыном, который на час застрянет в душе, устраивая бесплатный акапельный концерт; или Рики, уткнувшимся в свое нинтендо и издающим неожиданные возгласы в процессе игры. Привалившись к боку Джей-хёна, Чонвон мечтал просто оказаться в своей комнате в квартире родителей. Кстати, Джей тоже, несмотря на свои чувства, был не лучшим вариантом – он окружит больного собой, как курица-наседка, а Чонвону нужна была просто тишина. – На счет три – разбираем бумажки, – скомандовал самый старший, кладя бумажки в свою шапку и встряхивая. По очереди каждый вытянул одну. Чонвон, второй по счету, вытащил синюю, потому что это его любимый цвет. – А теперь вскрываемся, джентльмены! – бодро объявил Ли и показал свою бумажку с цифрой «321», тут же отбивая пять Сону. У Джея был номер «330» – единственный одноместный. Джейк и Сонхун попали в номер «325» и Чонвон тихо простонал себе под нос от досады, открывая свою бумажку с цифрой «324», как и у Рики. – О, хён, как классно, что мы вместе! Я как раз скачал то аниме, о котором тебе рассказывал! – тут же бодро отозвался младшенький, сверкая, как начищенный пятак. Лидер кисло улыбнулся, шмыгая носом и не разделяя такого же энтузиазма. – Слушай, Рики-я... Ты не против поменяться? – неожиданно предложил Сонхун, поправляя на плече сумку. Поглядывая на румяное от болезни лицо лидера, бывший фигурист понимал, что тому сейчас нужен покой, а не их любимый макнэ со своими аниме и разговорами. – Поиграете с Джейком в нинтендо, а потом уже покажешь Чонвону аниме. А я как раз посплю нормально, потому что, бро, ты достал разговаривать во сне, – повернувшись к лучшему другу, добавил Пак, получив тычок под бок. Ну, да, разговаривает он – и что? Просто кто-то слишком чутко спит. – Окей, хён, без проблем, – легко согласился макнэ и, обняв своего любимого хена за плечо, почти в припрыжку отправился с ним в номер. – Спасибо, – тихо поблагодарил лидер, поравнявшись с Хуном, и слабо улыбнулся уголками губ. Какова вероятность, что Пак Сонхун умеет читать мысли? В этот же день, пока остальные ужинали, выйдя из душа и мечтая лишь завалиться поспать, Чонвон увидел на своей подушке жаропонижающее и порошок для чая от простуды. Чонвон впервые замечает это. Еще не до конца оправившись от простуды, юный лидер проклял всех известных и неизвестных богов за выбор локации для фотосессии – делать фото вечером на берегу реки, когда погода в Японии сошла с ума – казалось каким-то издевательством. Еще больше раздражал собственный наряд – шелковая черная блузка с золотыми вставками, хоть и смотрелась потрясающе, не грела от слова совсем. На какие только жертвы не приходится идти айдолам ради красивых кадров. Перебирая в руке пакетик для обогрева (один лидер засунул под плед Сону – тот совсем продрог, а у Кима, вообще-то, иммунитет ни к черту), Чонвон окинул взглядом мемберов, проверяя, все ли в порядке. Юнки, приклеившись друг к другу, грелись под одним большим пледом. Макнэ, обычно не любящий излишнюю заботу, доверчиво прильнул к Джейку, утыкаясь в шею старшего и позволяя тому растирать замёрзшие плечи. Хисын и Сонхун устроили внезапную кардио-тренировку, разогревая мышцы. А Сону, переминаясь с ноги на ногу, плотнее запахнул свой кардиган. – И кто только придумал эту фотосессию... – донесся негромкий бубнеж Джея, накинувшего свой плед на худые плечи Кима и закутывая его, как ребенка, получая в ответ нежную благодарную улыбку. – Чонвон-а, ты пил свое лекарство? – неожиданно спросил Сону, переводя взгляд на державшегося в стороне Яна. – Да, хён, перед выходом. – Давай я попрошу стафф заварить тебе теплый чай? – заботливо спросил Джей, кладя руку на макушку лидера, стараясь не растрепать укладку. – Не нужно, хён, мне не холодно, – получив ответ, Пак-старший недоверчиво кивнул и, переведя взгляд на все еще мерзнувшего Сону, цокнул языком, утягивая того в объятия, чтобы согреть. Вообще-то, Чонвону было ошалеть, как холодно. Но, привыкший к роли лидера, он старался не беспокоить никого своими проблемами, решая чужие. Лидер ощутимо вздрогнул, когда на плечи приземлился чьей-то пиджак, укутывая теплом замерзшие конечности. И хотя одежду им выдали лишь на фотосессии, одежда уже успела впитать аромат любимого одеколона Сонхуна. Старший встал перед лицом лидера, кладя в карманы пиджака свои пакетики для обогрева, и засунул внутрь худые ладошки Чонвона, едва не растекшегося от удовольствия и долгожданного тепла. – Айгу. Вздумал заболеть еще больше, Чон-кэт? – Сонхун покачал головой, аккуратными движениями растирая чужие широкие плечи, волнами пуская удовольствие по телу. Старший был в черной водолазке, обтягивающей его стройное тело и подчеркивая каждый изгиб спортивной фигуры. Визажисты выделили веки Хуна темными тенями, придавая образу готичности, но его глаза, неотрывно осматривающие лидера, выражали лишь сплошную заботу. И Чонвон, впервые почувствовавший что-то похожее на подобное тепло, букетом расцветающее в груди, не сдержался и прильнул к старшему, позволяя обхватить себя руками и подарить самые неожиданно долгожданные объятия. Чонвон не понимает свои чувства. Долгие взгляды. Ласковые улыбки. Мимолетные нежные прикосновения. Ненавязчивая забота, не переходящая границы, но, оказывается, необходимая как воздух. Все это было, оказывается, всегда со стороны Сонхуна. И Чонвон, впервые посмотревший на это под другим углом, был поражен осознанием, что хён, хоть и не громко, а в своей манере, был тем, кто всегда и безоговорочно готов был прыгнуть в пекло за их лидером. Чонвон всегда воспринимал это как должное, ведь, как говорил сам Пак, они семья, поэтому каждый заботился друг о друга. Но, возможно, Сонхун делал это чуть... иначе? Так, как его папа заботился о маме, отдавая ей все креветки из своей порции блюда, зная, как она их любит. Ян, зацикленный на бабочках от чувств к Джей-хёну, лишь спустя два года обратил внимание на кого-то другого – того, кто, на самом деле, не очень-то и отмалчивался от своих чувств. «Ва, Чонвон-а! Ты выглядишь как принцесса!» «Чонвон-а! Держись крепче за поручень! Мой котенок не должен пострадать!» «Котята такие милые. Когда мне грустно, я смотрю на картинки котят. Они так похожи на Чонвона!» «Недавно мы вместе играли в хоррор-игры и Чонвон единственный остался в живых. Он был напуган, но все равно такой милый!» «Чонвон сейчас будет самый красивый! Мяу!» – Чонвон-и? Ты чего завис? – из хаоса бесконечно сменяющих друг друга мыслей Чонвона выдернул Сону, мягко помахавший ладошкой перед его лицом. Лидер вздрогнул и коротко проморгался, смахивая наваждение. – Прости, хён, задумался, – Вон улыбнулся, успокаивая хёна, и открыл очередную коробку с жаренной курочкой, доставая её и выкладывая на тарелки. Сегодня они решили отметить последний день промоушена. Их новый мини-альбом фанаты приняли с особым теплом и восторгом, поэтому эти несколько недель, наполненные съемками и встречами с поклонниками, пролетели незаметно, оставляя после себя приятное послевкусие и небольшую тоску. – Доставку алкоголя заказывали? – на кухню, где Чонвон, Сону и Джей готовили закуски, неожиданно ворвался Сонхун с набитыми до отвала двумя пакетами. – Менеджер буквально только привез. – Ты собрался споить нас до смерти? – Сону распахнул глаза, смотря на огромное количество соджу, которое Хун доставал из пакета. – Когда ты сказал, что возьмешь алкоголь на себя, я так и знал, что так будет, – Джей рассмеялся, качая головой и помешивая карри, аппетитно кипящее на плите. – Давай помогу, – предложил свою помощь Чонвон, помогая разгружать пакеты. Обилие соджу и правда пугало и удивляло (Чонвон надеялся, что Хисына-хёна не будет выворачивать всю ночь, как прошлый раз), но еще больше Вон удивился, вытаскивая со дна пакета несколько бутылочек пива, переводя вопросительный взгляд на Пака. – Ты же не любишь вкус соджу, – Сонхун покачал головой, как само собой разумеющее. Вообще-то, это и было самой собой разумеющееся, Сонхун прекрасно знал вкусы их лидера и всегда их учитывал. Чонвон сам не заметил, как этот привычный жест заботы вызвал в нем такой ворох чувств, и еле удержался, чтобы любовно не прижать к себе пиво. Улыбаясь уголками губ, не позволяя улыбке перерасти в довольный оскал, Вон случайно наткнулся взглядом на Джея, внимательно наблюдавшим за всей картиной с видом, будто он что-то знает, что не знают другие. Лидер изначально понимал, что тихо и спокойно они не посидят. Прикладывая горлышко бутылки к губам и делая очередной глоток пива, Чонвон почти со скучающим видом наблюдал, как Хисын и Джейк, уже вусмерть пьяные, устроили танцевальный баттл по женским танцам, который судил Рики. Основной критерий – показать больше секса, поэтому два пьяный тела из последних сил пытались изобразить что-то похожее на это, а не на предсмертные конвульсии. Сонхун, растянувшись в кресле и вытянув длинные ноги на журнальный столик, казался самым трезвым (кроме Вона), поэтому любезно взял на себя роль надзирателя за порядком. Сону, еще после первых стопок, калачиком свернулся на диване, уложив голову на колени Джея и позволяя тому перебирать пушистые волосы. Весь вечер наблюдая за этой картиной, Чонвон чувствовал даже пугающую... пустоту? Раскрыв шире глаза, лидер обратил внимание, что Джей, на самом деле, искренне и с любовью заботился о каждом мембере: готовил любимые японские блюда их макнэ; первый вызывался осторожно вылечить язвы во рту Джейка; если отправлялся за покупками – обязательно покупал мороженое с красными бобами, которое ненавидит, потому что это любимое Сонхуна; в свой единственный выходной отправлялся поиграть в баскетболл с Хисыном, когда его старший брат не мог. А еще искренне и с особым трепетом он заботился о Сону. В особенности Сону для Джей-хёна Чонвон убедился пару дней назад, когда встал ночью по зову нужды, и застал их за просмотром очередной дорамы, укрытых пледом и делящих одно мятное мороженое на двоих. И когда Джей, потянувшись, оставил невесомый чмок на уголке губ смеющегося Сону, убирая остатки сладости, Чонвон, честно, старался отвернуться и не пялиться. Но в итоге простоял, как вкопанный, около десяти минут, прокручивая в голове неожиданную картину и словно собирая в голове пазл. – Я пойду попью воды, – Чонвону нужна была минутка уединения, поэтому он быстро поднялся со своего места и направился на кухню, чтобы взять из холодильника бутылку с водой, судорожно делая несколько глубоких глотков. Пустота внутри, без привычных бабочек, была странно непривычной для Чонвона. Однако подсознательно он словно был готов к подобному неприятному открытию. – Сбежал от Сону и Джея? – следом за лидером на кухню вошел Сонхун, аккуратно прикрывая дверь на кухню, чтобы оградить их от нарастающих криков Хисына и Рики. – О чем ты? – Чонвон устало вздохнул, грузно падая на стул. – Я так понимаю, что ты... в курсе их особых отношений, – тихо, словно боясь спугнуть, ответил Сонхун. Ян неверяще покачал головой – конечно, проницательный Сонхун-хен все знал. – Как давно ты знаешь? – О них? Где-то полгода... – Нет, не о них, – перебил хёна, даже не удивляясь от этих «полгода». – Обо мне. Сонхун отвел взгляд, словно стараясь собраться с мыслями и правильно подобрать слова. Чонвон также молчал, не торопя старшего. – Давно, – коротко ответил Пак и, подойдя ближе к Чонвону, аккуратно прикасаясь к его плечу, заставляя обратить на себя кошачий взгляд. – Чон-и... Ты уверен, что не путал восхищение и любовь? – Что? – Чонвон недоуменно нахмурился, бегая глазами по серьезному лицу Сонхуна. Неужели хён намекает, что младший сам не понимает истинную природу своих чувств? – Иногда... когда человек оказывается рядом с нами в тяжелый период, мы можем проникнуться к нему искренним и неподдельным восхищением, цепляясь за него, как за маяк в темноте. Просто подумай: Джей был рядом, когда вы были трейни; прошел с тобой весь путь на I-LAND, являясь твоей порой и поддержкой; вы вместе дебютировали и, опять же, Джей был рядом, когда тебе было тяжело, как нашему лидеру. Поэтому я спрашиваю: ты уверен, что это не просто восхищение? «Я всегда был единственным ребенком в семье, но теперь я счастлив, что у меня есть шесть братьев!» «Джей-хён – мама нашей группы!» «Джей-хен – старший, на которого всегда можно положиться!» – А ты? – резко вскидывая голову на Сонхуна, спросил Чонвон, прикусывая губу. Он уже не был уверен ни в чем и боялся, что опять спутал что-то, не так понял и нафантазировал. – Как давно? И хотя Чонвон не спросил прямо, не задал четкий вопрос, по взгляду Сонхуна, мечущегося по лицу младшего, было понятно, что тот понял все, как надо, поэтому ответ не заставил себя ждать: – С начала. Последняя деталь встала на свое место, собирая воедино пазл. Чонвон, получив подтверждение своим мыслям, зацепился пальцами за рукав футболки хена, дернув и заставляя старшего склониться к своему лицу. Судорожно бегая глазами от губ до глаз Сонхуна, лидер не знал, как ему это сделать, поэтому неуверенно прикусил губу. И горячо выдохнул, когда хен, правильно распознав сигналы Яна, обхватил его лицо широкими ладонями, склоняясь и мягко прижимаясь губами к чужим, целуя невесомо, но с такой любовью, что у Чонвона закололо в сердце от переполняющих чувств. Схватившись за плечи Хуна, младший трепетно прикрыл глаза, отвечая на поцелуй и позволяя хёну углубить его, пробегаясь кончиком языка по долгожданным губам, лаская нежную кожицу. Спустя пару минут, вдоволь насладившись друг другом, пара разорвала поцелуй, однако, не отходя друг от друга ни на миллиметр. Сонхун, приобняв своего лидера за тонкую талию, уткнулся носом в пахнущую цветами макушку. Чонвон, прижимая одну руку к бешено колотящемуся сердцу, притерся щекой к плечу старшего, второй накрывая чужую ладонь на своем боку и переплетая пальцы. Чонвон еще только учится постигать все прелести любви. Хорошо, что он очень старательный ученик. И что у него есть любящий парень, готовый помочь в этом непростом деле.