Часть 2
8 января 2024 г., 20:49
— Ты сам это сделал?
Майтимо нервно кивнул, пока его дед вертел брошь между пальцами, разглядывая ее профессиональным взглядом. Это было изображение ласточки, из медной проволоки, изогнутой замысловатыми завитками и украшенной красными камнями, которые, казалось, мягко светились во внутреннем огне. Махтан улыбнулся ему.
— Ты хорош. Если ты когда-нибудь захочешь покинуть эту холодную скалу, которую твой отец называет крепостью, я с радостью дам тебе место среди моего народа — и не только потому, что ты мой внук.
Майтимо склонил голову.
— Спасибо тебе, хару, но я не могу оставить своего отца. Он расценит это как предательство. Пожалуйста, пойми.
Махтан медленно кивнул с серьезным лицом.
— Твоя мать скучает по тебе и твоим братьям, — сказал он. — Но это не мое дело.
— Я знаю, именно поэтому я здесь. Я тоже по ней скучаю.
— А Финдекано? Собирается ли он оказать нам честь своим визитом?
Махтан похотливо подмигнул ему, и Майтимо покраснел.
— Он мой друг, хару! — Конечно, Махтан заметил, что Финдекано всегда навещал его, когда он был здесь, и пришел к неправильному выводу. — Просто друг.
Махтан рассмеялся. — Прекрасно. Я был неправ на этот счет, и Финдекано просто твой лучший друг. Но о ком ты думаешь, когда смотришь в пространство?
Майтимо представил, как исчезло бы веселье в глазах Махтана, если бы он сказал ему, с кем делил — делил когда–то — свою постель. Он не видел Нолофинвэ с тех пор, как Феанаро обнажил против него свой меч и был сослан за это на Форменос. Он не осмелился написать ему. Не только потому, что он не был уверен, что теперь думает о нем Нолофинвэ, но и потому, что глаза его отца всегда вспыхивали, когда он получал письмо от Финдекано. Он не хотел думать о том, как бы отец отреагировал, если бы Нолофинвэ написал ему. Он, вероятно, подумал бы, что Майтимо сотрудничает с его полубратом, чтобы избавиться от него навсегда — его отец стал настоящим параноиком. Он всегда настаивал на том, чтобы не оставлять сомнений в том, что он был вторым в очереди на трон, но теперь за каждым шепотом он видел заговор с целью разлучить его и Финвэ. Тот факт, что Нолофинвэ правил в Тирионе, потому что Финве отправился с ними в Форменос, не делал ситуацию лучше. Он вздохнул.
— Тебе лучше не знать, хару.
***
Нерданэль не могла скрыть своего удивления по поводу его визита, и Нолофинвэ задумался, действительно ли это была хорошая идея — прийти сюда. Финдекано получил письмо от Майтимо, в котором говорилось, что он в гостях у матери, и Анайрэ решила поехать с ним. Они с Нерданэль были хорошими подругами, и виделись слишком редко. У Нолофинвэ не было в их глазах никакой разумной причины находиться здесь и… может быть, Майтимо даже не хочет его видеть. За все время, что он провел на севере, он не послал ни весточки. Ни единой строчки. Нолофинвэ пытался заполнить образовавшуюся пустоту, снова встретившись с незнакомцами, но после того, как он поделился своей тайной с кем-то, кого хорошо знал, это не принесло ему такого удовлетворения, как раньше. Он хотел Майтимо. Он только не знал, хочет ли Майтимо его. Он надеялся, что сможет прояснить это во время визита. Финдекано исчез сразу же после того, как их проводили в гостевые комнаты, чтобы найти Майтимо, предположил он. Нолофинвэ не ждал, что они скоро появятся снова. Он провел час за чаем с тортом, Махтан вовлек его в беседу о последнем проекте, который Финвэ запустил перед тем, как последовал за Феанаро в изгнание. Они украсили бы все улицы Тириона лампами, изобретенными его братом, и кузнецам Махтана было поручено выковать корпуса. Нолофинвэ заставил себя сосредоточиться на разговоре, хотя все это время вполглаза поглядывал на дверь, надеясь, что войдет Майтимо. Но, может быть, было бы лучше, если бы они сначала встретились наедине. То, что он должен был сказать ему, он не мог сказать в присутствии своей жены.***
Майтимо открыл дверь и увидел улыбающееся лицо Финдекано. — Привет, кузен! — Финдекано! — Они, смеясь, обнялись. — Я так рад тебя видеть! Он надеялся, что его друг найдет время навестить его за те недели, что он пробыл здесь. Финдекано сжал его так крепко, что заскрипели ребра. — Я тоже так счастлив, Руссандол. Майтимо закрыл за ними дверь. — У тебя такой вид, словно ты спрыгнул с лошади и направился прямо ко мне. Хочешь сначала переодеться? Финдекано покачал головой. — Мама и папа тоже пришли, я не хотел, чтобы меня уговаривали выпить чаю вместе с родителями, Махтаном и твоей матерью, поэтому я ускользнул сразу после приезда. — Твой отец здесь? Он не был так уж удивлен насчет Анайрэ, она была хорошей подругой его матери, но Нолофинвэ? — Да. Я тоже не могу этого объяснить. Он сказал, если вся его семья покинет Тирион… Тургон и Эленвэ сейчас в Валмаре, навещают ее семью, а Аредель куда–то исчезла, вероятно, охотится с твоим братом… он не хочет, чтобы его оставляли в одиночестве. И вот он пришел. Финдекано пожал плечами. Майтимо попытался скрыть счастливую улыбку, тронувшую уголки его рта. Нолофинвэ был здесь из-за него. Так и должно было быть!***
Нолофинвэ нетерпеливо ждал, пока Финдекано войдет в свою комнату, чтобы убедиться, что он сможет застать Майтимо одного. Они были здесь уже несколько дней, но Майтимо и Финдекано держались вместе каждую минуту дня. Не то чтобы он мог винить их, они всегда были неразлучны, но сейчас это было немного неудобно. Ему нужно было поговорить с Майтимо. У них был час до того, как их ждали к ужину. — Зайдешь? Майтимо указал на кресло. Нолофинвэ увидел, что его рука дрожит. — Финдекано удивился, что ты пошел с ними, — запинаясь, добавил он. Ты… пришел ради меня? — Я знаю, это удивило его и Анайрэ, у меня даже не было толкового объяснения. — Нолофинвэ вздохнул. — Но я должен был увидеть тебя. Ты сердишься на меня? — Я на тебя? — Майтимо удивленно уставился на него. — После того, что сделал мой отец, я подумал, что ты, возможно, не захочешь иметь со мной ничего общего. Я не знал, как с тобой связаться. Я не мог писать, это было бы замечено, а отцу даже не нравится то, что я все еще дружу с Финдекано. Нолофинвэ положил руку ему на плечо. — Все в порядке. Я понимаю. Я не сержусь на тебя. И я не держу зла на Феанаро. Я сказал Валар то же самое и повторю, когда придет время. — Я скучал по тебе, Нолофинвэ, — выпалил Майтимо. В его глазах было так много тоски — возможно, тоски по чему-то, чего он не мог ему дать. Он колебался, но не мог солгать ему. — Я тоже скучал по тебе, Майтимо… Нельяфинвэ. Майтимо облегченно вздохнул. — Я так счастлив это слышать. — Затем он выпрямился и приподнял бровь, на его губах появилась улыбка. — Ты здесь для этого? Нолофинвэ почувствовал, как жар прилил к его лицу. — Да, и для этого тоже, — ответил он, и Майтимо коварно ухмыльнулся. Нолофинвэ поцеловал каждый кончик его пальца, когда он подносил их к губам. — Как мило. Мой слуга жаждал меня. Нолофинвэ вздрогнул, возбуждение скользнуло вверх по внутренней стороне его бедер. — Не сейчас, — неохотно сказал он. — Нас ждут к ужину и… Майтимо кивнул. — Конечно, я не собирался… Встретимся через час после ужина на чердаке пристройки. Майтимо выглядел очень довольным собой. — Я должен тебе кое-что показать. — Это звучит… многообещающе. — О, так и есть. — Майтимо усмехнулся. Он сел на подлокотник кресла, до боли вцепившись в его волосы, и наклонился так, что его губы почти коснулись уха. Нолофинвэ вздрогнул. — Я собираюсь напомнить тебе, что ты слуга — мой слуга, — прошептал Нельяфинвэ, — несмотря на то, что ты правишь вместо моего деда. Нолофинвэ застонал, когда принц лизнул его в ухо, а его свободная рука скользнула между бедер, поглаживая растущую эрекцию. Он захныкал, когда Майтимо внезапно отпустил его. Он чувствовал себя неловко из-за того, как быстро Майтимо смог заставить его захотеть подчиниться ему. — Тебе пора готовиться к ужину, Нолофинвэ. Майтимо подмигнул ему и проводил до двери, похлопав его по заднице, отсылая прочь.***
Нолофинвэ покинул Анайрэ, оставив ее за разговором с Нерданэль, он извинился, сказав, что ему нужно подышать свежим воздухом перед сном. Окна пристройки были темны, но когда он толкнул дверь, она открылась перед ним. Он знал, что в здании находятся комнаты учеников, и на цыпочках поднялся по лестнице так тихо, как только мог. Сквозь щели в двери на чердак падал свет лампы. Нолофинвэ постучал и прошептал: — Майтимо? Это я. Майтимо открыл дверь, сияя от счастья. — Взгляни-ка. — Майтимо впустил его взмахом руки. — Ты будешь поражен. Нолофинвэ затаил дыхание. — Что это? В гостинице, где они встретились, вопросов не задавали, но это были обычные номера. Каждый должен был принести свое собственное оборудование. Это же было… Майтимо рассмеялся. — Несколько помощников Махтана обставили комнату. Они такие же, как мы. Я… пошутил насчет веревок и узлов, когда пил с ними, и один из них понял меня. Здесь нас никто не побеспокоит. Он запер дверь, и по спине Нолофинвэ пробежала дрожь возбуждения, хотя ключ остался в замке. Не говоря больше ни слова, он опустился на колени перед Нельяфинвэ. Принц приподнял его подбородок и одарил его горячим взглядом. Его большой палец скользнул по нижней губе Нолофинвэ. — Раздевайся, нуро. Нолофинвэ быстро повиновался. — А сейчас… — Принц прижал его к одной из деревянных опорных балок и страстно поцеловал. — …Я хочу убедиться, что ты не забыл свое место. Нельяфинвэ надел ему на запястья кожаные наручники и прикрепил их к крюку в балке. Тело Нолофинвэ было вытянуто, он стоял на цыпочках, прислонившись спиной к балке, чтобы не потерять равновесие, и вскоре ему это пригодилось. Нолофинвэ застонал, когда принц Нельяфинвэ сжал его сосок. — Ты можешь править в Тирионе, но здесь ты мой слуга, здесь ты служишь только моему удовольствию — хотя мы оба знаем, что ты будешь рад оказаться на своем законном месте. Я собираюсь удовлетворить свое желание с тобой прямо сейчас, и я не хочу слышать ни слова мольбы от тебя, нуро. — Принц не переставал играть с его соском, пока говорил. Щипая, вертя и дергая за него. Дыхание Нолофинвэ участилось. — Ни для того, чтобы остановить меня, ни для того, чтобы умолять об освобождении. Ты меня слышишь? — Да, мой принц, — захныкал Нолофинвэ, от его соска растекалась острая боль в груди и что-то вспыхивало внутри. Да, тот, кто правил вместо Финвэ, ничего так не желал, как встать на колени и поклоняться Нельяфинвэ. Принц лизнул его пульсирующий, горящий сосок, в то время как его пальцы сомкнулись вокруг другого. На глаза Нолофинвэ навернулись слезы, у него перехватило дыхание, и Нельяфинвэ поднял глаза, чтобы посмотреть на него, и блеск в его глазах заставил его вздрогнуть. — Ты мне нравишься таким, — сказал Нельяфинвэ через некоторое время, ловя слезу кончиком пальца и слизывая ее, затем опустился перед ним на колени. Нолофинвэ удивленно опустил глаза, и принц коварно улыбнулся. — О, это только для того, чтобы прикоснуться к твоей нежной коже. Он раздвинул ноги своего нуро и лизнул кожу на внутренней стороне бедра, прежде чем сильно пососать ее. Нолофинвэ прислонился головой к балке и закрыл глаза, острая боль от того, что его пометили, пронзила его чресла. Губы Нельяфинвэ немного приподнялись, прежде чем снова прикоснуться к его коже. Член Нолофинвэ пульсировал. Так близко… но его принц был очень осторожен, чтобы не прикасаться к нему, только продолжал посасывать синяки под кожей. — Ты мой, — прошептал Нельяфинвэ, его дыхание ласкало возбуждение Нолофинвэ. Он прикусил губу, чтобы сдержать мольбу. Нельяфинвэ погладил оставленные им отметины и встал. — О, как бы я хотел, чтобы твои придворные видели тебя сейчас, нуро. Покрытый моими отметинами и такой возбужденный из-за этого. Нолофинвэ вздрогнул и застонал, когда принц щелкнул по его истерзанному соску. — Жаждущий унизить себя ради своего принца. Нельяфинвэ потерся своим возбужденным членом о его бедро, но он стоял под таким углом, чтобы член Нолофинвэ был нетронут. Нолофинвэ вздрогнул под ласками его потной груди и живота, и заскулил, когда рука остановилась над его эрекцией. — Ты так сильно этого хочешь, — прошептал Нельяфинвэ ему на ухо. — Я слышу это по твоему бешено колотящемуся сердцу, по твоему неровному дыханию. Ты не можешь думать ни о чем другом. Но это… — Нолофинвэ ахнул, когда принц сжал кончик его члена между большим и указательным пальцами. — Это мое. Это не имеет значения, пока это не доставляет мне удовольствия. Хватка Нельяфинвэ стала нежнее, почти ласковой, и мышцы Нолофинвэ задрожали, когда он попытался не вонзиться в его руку. — Тебе повезло, что мне нравится видеть тебя такой возбужденным. Или, может быть, наоборот… у нас впереди вся ночь. Нельяфинвэ развернул его так, чтобы он встал лицом к столбу, и провел пальцем по его расщелине. — Очень хорошо, нуро, — сказал принц, почувствовав там масло, и поцеловал его в шею. Член его принца вошел в него без дальнейших промедлений, и Нолофинвэ попытался не напрягаться, всхлип вырвался из его горла. Его тело изо всех сил пыталось приспособиться к вторжению, пока Нельяфинвэ трахал его, сначала медленными, неглубокими толчками, которые вскоре стали глубже. Болезненное жжение, а затем взрыв удовольствия, когда Нельяфинвэ повернул бедра именно так и ударил его по простате. Нолофинвэ вскрикнул. Сначала он беспокоился, что их могут услышать, но эти мысли исчезли из его головы. Ему было все равно, даже если весь дом услышит, что Нельяфинвэ трахает его! Принц вошел глубоко в него, тяжело прислонившись, чтобы отдышаться, его руки медленно поглаживали его бока. Через некоторое время он вышел, теплая влага потекла по бедрам Нолофинвэ, и принц расстегнул кандалы. — На колени и следуй за мной. Нельяфинвэ сел на потертую кушетку, и Нолофинвэ, хныча, последовал за ним, каждое движение заставляло его забытый орган болезненно раскачиваться. Нельяфинвэ ухмыльнулся ему. — Интересно, что бы ты сделал, если бы я отослал тебя прямо сейчас? Нолофинвэ прикусил язык, чтобы удержаться от мольбы. — Если это то, чего ты желаешь, мой принц, я с радостью это перенесу. — С радостью? — Нельяфинвэ рассмеялся. — Не слишком ли явно лжешь, нуро? Нолофинвэ почувствовал, что краснеет. Я… Нельяфинвэ приложил палец к его губам. — Расслабься. Как ты думаешь, чем ты мог бы заслужить свое освобождение? Нолофинвэ задавался вопросом, что Нельяфинвэ хотел бы с ним сделать — и в глубине души надеялся, что это больше не оставит следов, которые было бы трудно объяснить его жене, но он ответил — Посвятив себя тому, чтобы доставить вам удовольствие, мой принц. — Неплохо, нуро. — Нельяфинвэ погладил его по щеке. — Через мои колени. Нолофинвэ потребовалось все самообладание, чтобы не толкнуться в бедро своего принца, его мышцы дрожали от напряжения. — Я так по этому скучал, — сказал Нельяфинвэ, медленно разминая его ягодицы. — Я тоже, — хрипло ответил Нолофинвэ, и Нельяфинвэ рассмеялся. — О, это я чувствую. Два его пальца скользнули внутрь, и Нолофинвэ застонал. Он был весь в поту и не знал, как долго сможет сдерживаться. Но он не умолял, он не забыл приказ Нельяфинвэ. — Я люблю, когда ты подчиняешься мне, и особенно когда это расширяет твои границы, мой нуро, — пробормотал Нельяфинвэ и поцеловал его в плечо. Его пальцы снова нащупали простату, и Нолофинвэ дернулся к нему. Он был так возбужден, что это было почти болезненно, и в то же время это было так невероятно приятно. — Да, я знаю. — Улыбка в голосе Нельяфинвэ была отчетливо слышна. — Но я снова еще не готов, а ты ведь не хочешь ставить свое удовольствие выше моего, не так ли? — Нет, мой принц, конечно, нет, — захныкал Нолофинвэ. Он ахнул, когда его принц вытащил пальцы и шлепнул его по ягодице. Шлепки последовали быстро, прервавшись только тогда, когда Нельяфинвэ размял его разгоряченную кожу. Каждый шлепок заставлял его дергаться вперед, его возбуждение терлось о бедро Нельяфинвэ, и Нолофинвэ отчаянно вскрикивал при каждом ударе. Он не должен! Еще нет! Наконец, он задрожал, его зад запульсировал в горячем огне, Нельяфинвэ остановился. — Я разрешаю тебе сейчас доказать мне, как сильно ты хочешь меня, нуро. Оседлай меня. Пока Нолофинвэ карабкался на дрожащих конечностях, Нельяфинвэ избавился от брюк, его член гордо торчал вверх. Нолофинвэ облизал губы и оседлал его, его принц издал довольный звук, когда приставил свой член ко входу. Нолофинвэ блаженно задрожал, медленно насаживаясь на возбужденный член своего принца. Горячая пульсация в его заднице усилилась, когда он начал двигаться на нем, усиливая его возбуждение. Нолофинвэ оперся о плечи Нельяфинвэ и набрал скорость. В другое время ему было бы стыдно за звуки, которые срывались с его губ, но не сейчас, не здесь. Не тогда, когда его принц хотел его таким образом. Его принц наблюдал за ним из-под полуприкрытых век, откинув голову назад, с раскрасневшимися щеками и разметавшимися вокруг волосами цвета меди и корицы — и та маленькая часть Нолофинвэ, которая не сходила с ума от удовольствия, подумала, насколько болезненно он красив. — Я приказываю тебе кончить, — простонал его принц и притянул его ближе для страстного поцелуя. — Мне приятно чувствовать твое трепетное движение вокруг меня, когда ты кончаешь. Нолофинвэ сильно задрожал, и Нельяфинвэ крепче сжал его бедра, входя в него, когда он кончил с нечленораздельным криком, который мог быть, а мог и не быть именем его принца. Лежа глубоко удовлетворенный на груди своего принца, он почти не заметил, как Нельяфинвэ кончил в него во второй раз за эту ночь.***
Они лежали, прижавшись друг к другу, на кровати, стоявшей под скатной крышей у стены. Нолофинвэ чувствовал приятную усталость, и если бы это было возможно, он бы с удовольствием остался здесь на ночь с Майтимо. Но мало того, что в конце концов его жена будет искать его, он также не хотел, чтобы у его племянника сложилось неправильное представление — они не были и никогда не будут парой. — Как бы сильно я ни сожалел об этом… — Нолофинвэ потер свои усталые глаза и медленно сел. — Я должен вернуться. — Я бы хотел, чтобы ты остался. Майтимо вздохнул. — Но я понимаю. У тебя будут неприятности из-за… — Он погладил его отмеченное бедро, и Нолофинвэ блаженно вздрогнул. Потребовалось усилие, чтобы вернуть свои мысли к обсуждаемому вопросу, и он покачал головой. — Я смогу это скрыть. — Они не спали голыми, Анайрэ и он. Дома они даже не делили спальню, а встречались только тогда, когда желали друг друга. — Спасибо тебе за то, что не оставляешь больше следов. — Ты даже не представляешь, как мне трудно сдерживать себя. О, какие вещи я хочу с тобой сделать… Майтимо лизнул нежную кожу у него за ухом, и Нолофинвэ вздрогнул. «То, что я хочу, чтобы ты сделал со мной», — подумал он. — Но это слишком опасно, когда ты живешь в одной комнате со своей женой, — с сожалением сказал Майтимо. — Да, это так. — Нолофинвэ вздохнул, глядя ему в глаза. — Но двенадцать лет — не такой уж большой срок. Все снова станет легче, Майтимо. Майтимо поморщился и, отпустив его, откинулся на спинку стула. — Я не уверен, что мой отец сможет оценить твою доброту. Он расценивает это как снисхождение, что ты простил его прямо там, на глазах у валар. Но да, я уверен, что мы найдем способ, мы всегда находили его до сих пор.
