Бог и Тимошка

             Кирилл       Доктор, Андрей Владимирович, использовал тот же прием, что и в первый раз, для того, чтобы поговорить с Кириллом, сорок минут неспешной езды, где вместо радио - спокойный голос психиатра.         - То, о чем вы говорите, называется “самоповреждающее поведение”, достаточно типичное для людей, имеющих такие же признаки как у Ильи, однако, вы утверждаете, что следы появились в последние три недели, а раньше ничего подобного не наблюдалось.        - Ну, я конечно, его так пристально не рассматривал, - насупился Кирилл, - но на руках точно ничего такого не было. А тут сгрыз почти. Может ему горчицей намазать?       На первый укус Кирилл не обратил внимания, небольшой синяк, может стукнулся где-то, волноваться по таким поводам не стоило, тем более территорию дома клиент не покидал, да и в целом вроде как беспокоиться было не о чем.  Кирилл мог утверждать, что вроде как дело пошло на лад - Тимоха чуть оттаивал, хотя так же при любой возможности уединялся в своем драгоценном Эскалейде, и более того, три часа, отведенные на “экзамен” он проводил именно там, писал что-то, разместившись на пассажирском сиденье, положив бумаги на доску, взятую им из кухни. В доме столов не сосчитать, но надо торчать в машине! Но, почти научился водить и то ли у Руслана был дар автоинструктора, то ли Тимоха так всё схватывал на лету - в вождении были отличные успехи, с ним стало проще разговаривать во многих моментах, Тимофей без раздражения начал ездить в Москву, в офис и на обследования, сменил гардероб, большую часть которого теперь составляли безразмерные кофты с капюшоном и спортивные штаны. И если бы не эти укусы… Второй след Кирилл заметил совсем недавно и на случайный синяк это не было похоже - следы от зубов и кровоподтек, а всего лишь Тимофей потянулся зачем-то вверх и рукав толстовки обнажил запястье. Расспрашивать было бесполезно - Тимоха зыркнул своими желтыми глазищами и надулся как мышь на крупу. Доктор видимо тоже ничего не заметил, к нему Тимофей заходил в той же глухой одежде.        - Если бы горчица помогала, Кирилл! - развеял его мечты доктор, - Увы, скорее всего это свидетельство того, что мы или идем неверным путем, или затронули в одном из сеансов какую-то болевую точку, о которой пациент отказывается говорить, что и вызвало запуск этого процесса. Илья, конечно, хороший предмет для диссертации, но, материал надо добывать как золото на руднике. И вот об этом я и хотел поговорить. Есть кое-что, что меня смущает, но, начну по порядку. Я получил результаты исследований и там ровно то, что я и предполагал с самого начала, есть легкие изменения, то есть тот самый высокофункциональный аутизм, в небольшой степени. Если бы Илья рос в полноценной семье и социализировался в соответствии с его возрастом и в соответствующей среде - это было бы даже трудно диагностировать. Ну немного задумчивый, стеснительный и талантливый мальчик. И не более. Это вовсе не приговор. Но, имеем то, что имеем. Условия усугубили врожденную легкую аномалию и теперь у нас дело дошло до самоповреждений, чему я ничуть не удивлен, увы. Так вот. Я побывал в клинике на Дмитровской, для этого мне понадобилось несколько звонков, чтобы получить информацию, но, даже так я получил ее не всю. Выяснился следующий факт - с две тысячи второго года по две тысячи седьмой год Илья Зайцев наблюдался в плановом режиме - профилактические медосмотры, выезды по вызову на ОРВИ, стоматология, обычная текучка. Информация в картах за период с января седьмого по январь восьмого отсутствует, терапевт, который наблюдает Илью, пришел позже. И тут понадобился первый звонок, чтобы найти того, кто работал с Ильей в то время, затем второй, потому что на контакт с той стороны пойти отказались, категорически.        “Еще бы….” подумал Кирилл, небось Сударев придавил доктора как муху в пальцах. Да что ж так долго то рассказывает?         - И третий звонок как финальный аргумент. И вот что получается. В конце весны две тысячи седьмого года пациент Зайцев Илья Андреевич поступает по экстренному вызову, с адреса, где проживает до сих пор. Поступает в состоянии достаточно тяжелом, со следами побоев, черепно-мозговой травмой, переломами, без сознания. То есть, грубо говоря, его сильно избили, в достаточно нежном возрасте. К нему приходили, справлялись о его здоровье, переживали. Естественно, никаких правоохранительных органов никто не вызывал и не разбирался, несмотря на возраст пациента. Психическое состояние мне описали как шоковое и подавленное. Все документы, связанные с этим вызовом - исчезли из доступа, даже с учетом специфики клиники. Далее, через неделю, Илья был выписан с рекомендациями покоя и снижения физической и умственной нагрузки. И дальше, все пошло уже по той схеме, что и была до этого события. До примерно две тысячи двенадцатого года, когда уже работал нынешний терапевт. К привычным сезонным заболеваниям изредка добавлялись специфические внутренние травмы. Я надеюсь не надо переводить?       Переводить было не надо. Кирилл поморщился. То, что Сударев та еще мразь - собаки лаять устали, но вот почему тогда Тимоха по нему так убивался и держал траур?        - Это все подтверждает то, что я говорил ранее. И тоже самое мне подтвердил терапевт, который неоднократно говорил опекуну Ильи, что тому требуется психологическая помощь специалиста. С того момента как его начал наблюдать сегодняшний терапевт, пациент постоянно уходил в регресс - меньше разговаривал, не шел на контакт, проявлял абсолютное равнодушие к своему здоровью и боялся ослушаться своего опекуна.        Все это, конечно, очень интересно, но какое отношение к всему этому имеет он, Кирилл? И какая разница что там было в седьмом году? Может, накосячил где-то? Проблема вот она тут и сейчас, а разгребать доктор предлагает издалека.         - Если у вас, Кирилл, есть какая-то информация по этому поводу, или доступ к документам, то я бы просил по возможности, прояснить ситуацию, потому что некоторая часть проблем Ильи начинается где-то оттуда.         - А если его просто спросить? - самый дерьмовый совет, который мог дать Кирилл. Так Тимоха и расколется, ага… Кому уже нужны эти тайны Сударева? То есть, нужны, но явно не эта…         - Конечно, я спрошу. Но, Илья достаточно умный мальчик, чтобы не то чтобы не отвечать, но и не поддаваться на манипуляции. Теперь о другом - я поменяю схему его назначений. Агомелатин ему уже давно не помогает. Но, так или иначе все препараты, которые ему нужны, вызывают поначалу заторможенность и сонливость, что противоречит его планам по сдаче экзаменов. Но, они снизят тревожность и нормализуют сон, потихоньку улучшат и эмоциональное состояние. Для этого потребуется перерыв в занятиях.        - На это он не пойдет, - мотнул головой Кирилл. Тут и к гадалке не ходи, попробуй Тимоху оторвать от его математики!         - Давайте так, я попробую до Ильи донести необходимость начать курс приема лекарств, и если вдруг не выйдет, то нужно искать какой-то запасной план, отвлечь его чем-то другим.        “Удачи. Я бы посмотрел…” Двух месяцев с Тимофеем хватило, чтобы понять - расписание это святое, все, что выходит за его рамки, выбивает Старовского из колеи и стабильности.        Хотя… скоро грозился приехать Хатаров. Одна мысль об этом визите заставляла Кирилла морщиться как от лимонного сока. Его тут только не хватало, заскучал у себя в горах! Но, Тимоха дал добро на визит и теперь уж придется расстараться: обеспечить прибытие, пребывание и отъезд. Хорошо, что Тамара возьмет на себя часть задач, но, все остальное достанется Кириллу. Вяхирева эта весть тоже не обрадовала никак, но повлиять на решение он не мог, вроде ведь по негласному договору Старовского Сударев поручил Хатарову, а Роман Евгеньевич туда влез со своими интересами. Никаких причин отговаривать Хатарова или препятствовать ему не было, тем более, скорее визит был личным, нежели деловым. Кирилл несколько раз заставал Тимофея разговаривающим вечерами с Хатаровым по телефону и судя по смущенному виду Тимохи, речь явно шла не о котировках акций. И вот тут для Кирилла начиналось самое неприятное… Ладно, время еще есть, может быть, он успеет спросить доктора, как поступить.        На самом деле, Кирилл уже сделал первый шаг, чтобы хоть как-то попытаться прикрыть свою задницу на случай катастрофы, но, оправданием, если что - это служить никак не будет…        “Кирилл, ну ты смотри там, чтобы без эксцессов!” - помощь от Вяхирева советом была неоценима.        Тимофей         - Покажи, пожалуйста, запястье. Твой персонал сообщил мне, что там у тебя рана, и возможно тебе нужна помощь.        Почему все думают, что ему нужна помощь?! Это Кирилл! Наверняка Кирилл сказал! Только он видел. И Руслан. Но, Руслан не ездит забирать Андрея Владимировича.         - Мне не нужна помощь, - сообщил Тимофей, на всякий случай прикрыв запястье еще и другой рукой. Там всего лишь обычный синяк с кровоподтеком, мало ли их было? И никто не предлагал помощи.        - Это укус, Илья. И даже в микроповреждение на коже может попасть инфекция, и вызвать очень неприятные последствия. Мы отдельно поговорим с тобой о том, почему это появилось на твоей руке, но, сейчас важнее оценить повреждения. Я не думаю, что ты бы хотел оказаться в экстренной хирургии с заражением.        - Ничего не болит. - На самом деле, болело, и неприятно, но Тимофей надеялся еще немного побороться. Слова про экстренную хирургию ему не понравились. Это нарушит расписание и отнимет много времени.        Рану показать все-таки пришлось. Тимофей отодвинул край рукава толстовки, позволяя рассмотреть запястье. С тех пор, как он сделал сам себе больно в первый раз, прошло три недели и три раза он повторял это, там, в душе. После этого становилось чуть легче.         - В психиатрии, Илья, это называется самоповреждающее поведение, и для меня это свидетельство того, что мы с тобой или что-то сделали неправильно, или затронули в своих занятиях что-то, что тебя очень сильно тревожит и беспокоит, но о чем ты не желаешь говорить. К такому поведению относится и твое расписание. Любой педагог скажет тебе, что пять часов занятий и три часа экзаменационного времени несовместимы и мозгу нужно давать отдыхать. Спорт и вождение это хорошо, но, у тебя есть там есть серьезные встречи, которые также требуют умственного поведения и у меня есть основания предполагать, что ты не осознавая этого, не справляешься с нагрузкой. И рано или поздно это даст о себе знать.        - Олег ничего не говорил про нагрузку. - возразил Тимофей, которому беседа перестала нравится. - Мы следуем учебному расписанию. Я справляюсь с этим.        - Нет, даже если ты считаешь, что справляешься. Я бы, во-первых, советовал бы снизить нагрузку, хотя бы через день решать экзаменационные билеты, во-вторых, результаты исследований, на которые я давал направление, дают мне основание сменить твой препарата, агомелатин, на более сложную и эффективную схему, но для того, чтобы она полноценно заработала и избавила тебя от тревожности и бессонницы, нужен перерыв в сложной умственной деятельности. И вождении.        - Через девять дней, - принял решение Тимофей. Никаких перерывов с билетами он делать не будет! До самого интересного, до результатов, осталось всего ничего, и разве он может отсрочить это?! Сколько он сделал ошибок и где его слабые места?! - Осталось девять билетов, и я должен решить эти задачи. И заниматься по плану. Я не хочу это обсуждать.        - Хорошо, - кивнул ему доктор, - ждем девять дней. Тогда я бы хотел обсудить нечто другое. Даже два вопроса и скорее всего, ты не захочешь отвечать ни на один из них. Это твое право. Я думаю, что они оба достаточно болезненны для тебя, но, нам необходимо их с тобой разобрать, чтобы мы могли работать дальше и эффективнее. Я задаю их не из собственного любопытства, Илья. Нужно искать причины и факторы. Для меня это как для тебя уравнение, нужно найти неизвестные и получить результат. Пока у нас есть сомнительный неправильный результат и надо понимать, какие неизвестные привели к нему.        - Это неверный метод в математике. - Тимофею захотелось закрыть уши, чтобы не слышать такого. - Вы хотели сказать, что кто-то сделал ошибку, но вы не можете найти в каком именно месте! А искать неверные данные не нужно!        - Извини, я понял тебя. - Андрей Владимирович поднял ладони вверх, - Да, ты прав, нам надо найти где произошла ошибка. Но, мне не хватает для этого знаний, которые я могу получить только от тебя. В первый наш сеанс мы договорились с тобой, что у меня будет возможность ознакомиться с другими твоими медицинскими документами и историями наблюдений. И я ей воспользовался. Но, видишь ли, какая странность. Там есть временной провал, который относится к две тысячи седьмому году, а наблюдения и записи говорят, что после этого года твое состояние ухудшилось, появились бессонница, подавленность, усиление признаков аутического расстройства. Соответственно, я хочу знать, что произошло в этом году, что могло так повлиять на тебя. Это важно, Илья.        Молчание затягивалось… Он ни за что не расскажет, что случилось на самом деле… Что по его вине погибли люди, только потому что он слишком много говорил. И сейчас от него уже требуют того же. Слишком много слов.         - Я совершил ошибку и получил за нее наказание. Это все. - Тимофей смотрел куда-то под ноги, на рисунок ковра. - Большую ошибку.         - Кто-то пострадал из-за нее, кроме тебя? - Андрея Владимировича не так-то просто обмануть, а ворсинки ковра стали уже все четче и четче.        Он не будет отвечать. Просто промолчит. Ничего больше не скажет. Он не пострадал, он получил свое наказание, которое уже ничего не могло исправить.         - Ладно, пока оставим этот вопрос, - после нескольких минут молчания со стороны Тимофея и уговоров, на которые он не поддался, доктор решил переменить тему, - тогда следующий неприятный момент. В какой момент и при каких обстоятельствах ты вредишь себе? Когда наступает тот самый миг, когда тебе просто необходимо укусить себя за запястье? Когда ты не выдерживаешь?        Сеанс заканчивается через десять минут, Тимофей оторвал взгляд от ковра, чтобы посмотреть на часы. Еще десять минут расспросов, от которых вовсе не становится легче, а наоборот…         - Так, давай я выдвину свою версию? - предложил Андрей Владимирович, - Это, скорее всего, происходит вечером, перед самым сном, потому что механизмы психики таковы, что подобные твоему состояния обостряются как раз в это время. Возможно, Илья, это может быть связано с сексуальным возбуждением, потому что в этом случае твоя нервная система получает сразу два сильных чувства - удовлетворения и боли, подавляя соответственно то, что мучает тебя. Чтобы такого не случалось, нам и нужны препараты. Но раз ты просишь отложить, то хорошо, давай найдем тут компромисс. Чтобы ты не вредил себе, я могу посоветовать тебе вечером хотя бы двадцать-тридцать минут поплавать в бассейне, и потом принять контрастный душ. Это может помочь немного купировать твои симптомы. Если ты захочешь начать прием лекарств раньше, то свяжись со мной.        - Хорошо. - Наконец-то десять минут закончились, вместе с сеансом, - Вас отвезет Руслан. Я скажу ему.        Кирилл       То, что подопечный не духе и он совершенно конкретно встрял в очередной конфликт, было понятно по тому, что за руль тимохиного Ниссана сел Руслан и туда же сел доктор. Сдал его Андрей Владимирович, как алкаш стеклотару. Вторым звонком стал вызов к наследному принцу, обычно тот всегда писал в ватсаппе сам, если требовалось зайти, но тут прислал первого же попавшегося человека.        Он видел Старовского разным - больным, слабым, расстроенным, напряженным, уставшим, но злым - ни разу. Но сейчас тот сидел с ногами в широком кресле гостиной и сверлил Кирилла желтым холодным взглядом.         - Андрея Владимировича будет привозить и отвозить Руслан.  - сообщил Кириллу подопечный, голосом, - Я не просил тебя рассказывать про запястье. Зачем?!         - Если ты не забыл, то ты платишь мне за обеспечение собственной безопасности, - ответ на этот вопрос Кирилл уже продумал, было достаточно времени, - И предотвращение любых твоих способов самоубиться тоже входит в мои обязанности. Еще вопросы?        - О чем ты говоришь с Андреем Владимировичем? Ты забираешь его для того, чтобы разговаривать с ним? - что, не нашлось  у тебя, Тимоха, возражений?        - Совершенно верно. Я курирую, еще раз, для глухих, твою безопасность и информация, которой я обмениваюсь с твоим врачом мне в этом помогает. Ты чем в итоге недоволен-то?! Руки грызть не дают? Скажи спасибо, что я доктору сказал, а не горчицей тебе их намазал.        Нечего сказать, только глазищами сверкает, водой в них… Вот этого бы Кирилл не хотел, очередной истерики. Только этого не хватало.         - Ты собирался учить меня, как чай делать, как в офисе быть, и другому. - у Тимохи голос слегка подрагивал, но старался быть твердым, - Я не хочу, чтобы ты заходил дальше. Мне не нужна такая помощь. Я больше не хочу…        - Кто тебя спрашивать-то будет? Ну, можешь Хатарову нажаловаться, хотя скорее всего твой Руслан уже доложил, и что, думаешь Хатарову нужны твои сопли и истерики? Никому они не нужны, Старовский! Вообще! - За это Вяхирев ему голову оторвет, но, промолчать Кирилл не хотел. - Ой, спросили его почему он руки грызет! Нормальные люди, Тимофей, руки не грызут. А если ты себе завтра в вену зубами заедешь, кто отвечать будет? Я буду! Я за тебя головой отвечаю. Своей, здоровой. Меня Вяхирев потом пристрелит как собаку.        - Я не буду этого больше делать. чтобы ты не отвечал. - Ну вот, и первая слеза ползет по щеке.        - Сделай уж одолжение! - странная уступка, очень странная… что-то было не так. Старовский должен был дальше психануть, а не резко сдавать назад.        Он малодушно успел уйти раньше, чем Тимофей расплакался за его спиной. Наверно надо было остаться и попытаться сделать что-то, но Кирилл не хотел. Ему эти истерики не сдались, по сути Старовский прав - его дело учить чай заваривать и присматривать за целостностью клиента, а не помогать психиатру, думал сам себе жизнь облегчить. Облегчил, доволен?        Вяхирев обрадовался запрету на общение с психиатром так, как будто любимый внук сделал первый шаг. А ведь в голосе Тимофея были какие-то знакомые интонации, вот это вот барское… Нахватался, не у Сударева, так у Вяхирева. Сообразил.        - Так это отличная новость, Кирилл, - голос начальника был довольным, - схема глупая, конечно, но, она уже есть. Уже принимает решения, уже есть понимание. Ты не перегибай палку, я же говорил. Опять дали повод Хатарову побыть добрым дядей. И вот что, давай ко мне завтра в контору утречком, часикам к восьми, есть разговор, но не по телефону, насчет как раз того, куда доктор копает.        Выезжать нужно в шесть, даже с учетом пропуска на лобовом стекле крузака - можно собрать все пробки или угодить под перекрытие, для кортежа рыбы пожирней чем Ларионов с Вяхиревым.        Светало сейчас рано, Кириллу нравились такие утра мая, когда еще свежо, даже есть иней на молодой траве, но уже светло и день обещает быть долгим. На капоте машины тоже иней, но его не так видно, как на черной краске тимохиных машин, и в одной из них, конечно в эскалейде, снова спящий знакомый пассажир на водительском сиденье, который даже не проснулся от того, что в десяти метрах от него проехал крузак.        ____        - Смотри, мне тут доложили, что доктор наш молодец и докопался до одного момента, в седьмом году и задает вопросы. Верно?         - Было дело. - у Вяхирева в офисе варили отменный кофе. Кирилл просил всегда двойную порцию, вроде обычная кофемашина, а уметь ведь так надо! - Но, подопечный у нас в своем стиле. Я вчера созвониться не успел с доктором, не знаю, что ответил, но думаю, что ничего.         - Я тебе скажу, что ответил. Я успел созвониться, Кирилл, - с нажимом вины сообщил Роман Евгеньевич, - и знаешь, что ответил подопечный? Подопечный ответил, цитирую - “я совершил ошибку и получил наказание”.        - Я все равно не понимаю, Роман Евгеньевич, - похоже, что Вяхирев собрался с утра вынести ему все мозги, - К чему все это? Моя роль тут какая?       - А вот сейчас будет самое невкусное, Кирилл. Для чего я и пригласил тебя, чтобы не сообщать по телефону. Есть у меня информация, от Сергей Юрича, что наш друг Игорь Анатольевич, примерный семьянин, солидный бизнесмен и зять бывшего замминистра, замешан в двойной мокрухе. Которая произошла, догадываешься, когда?       - В седьмом? -  Кирилл чувствовал себя школьником на педсобрании, когда взрослые собираются загнать в угол аргументами.        - Совершенно верно. Один информатор шепнул, когда уже нестрашно стало. Одинцов по распоряжению Сударева организовал расстрел двух охранников из одного известного нам дома. На мероприятии присутствовал сам и пацана с собой привез, чтобы тот посмотрел. И как раз после этого пацан и попал в больницу.        - Приревновал что ли?! - в голове услышанное помещалось с трудом и нужно было приложить усилия, чтобы не выразить собственные эмоции емкими матерными словами.        - Что-то вроде того, Кирилл. По мнению информатора, пацан наш сдружился с охранниками и рассказал о себе чуть больше, чем того хотелось Игорю Анатольевичу. За что все и расплатились. Где тела - неизвестно, информатор потом сопровожал Одинцова, а Одинцов, как ты видишь, предпочел эмиграцию. Как тебе история?       - Сейчас-то чего он молчит?! Призрака что ли боится?! - все равно не понимал Кирилл. - Ну ладно, про мокруху стремно говорить, там наверняка пригрозили. А остальное чего?!        - А остальное того, Кирилл. Да и в целом, ты бы кому стал говорить, что с детства жил со взрослым мужиком, звал его хозяином и делал все что велят и где велят? Мне об этом-то знать противно, а ему?!  А если у тебя на глазах двух человек грохнули? Так что давай аккуратнее, тут и моя вина есть, надо было раньше предупредить. Так что давай искать баланс, чтобы напряженных ситуаций не создавать.        “Меня Вяхирев потом пристрелит как собаку!”...        “Я не буду этого больше делать, чтобы ты не отвечал”.        Вчерашний разговор всплыл в памяти мгновенно. Твою мать! А он еще бросил Старовскому в ватсапп сообщение “Вызвал Вяхирев. Уехал”.         Он же все понимает буквально, аутист гребанный! И значит….        - Я прошу прощения, Роман Евгеньевич, - Кирилл встал, поставил чашку на столик, - на объект срочно надо. Баланс восстанавливать. Я про Хатарова чуть позже знать буду и сразу доложу.        Даже включенная мигалка не сильно помогала выиграть во времени, не те нынче времена, чтобы спецсигналы уважали на тачках без разметок, и Кириллу нужно было успеть, успеть объяснить и извиниться… “Никому твои сопли не нужны”. Да уж… зато кто-то впервые в жизни подумал о том, чтобы прикрыть задницу и получил. Благодарность… Зато теперь все встало на свои места и картина сложилась. Жуткая и страшная, настолько, что хоть самому теперь спи в машине…