Следы крови на снегу

Тишина. Ее прерывал только скрип снега под ногами, и звук ломающихся веток, которые так и не давали прохода. Белое сияние от луны оставалось единственным источником света, а именно сегодня она была яркой как никогда. Над головой виднелись тысячи звёзд, парень любил смотреть на них из окна, но в лесу их было гораздо больше. Колючий холод морозил щеки, и все больше и больше проникал под одежду. Зима она такая. Красивая, но в тоже время и жестокая своим беспощадным холодом. Любой человек наверняка сидел бы дома, пил горячий чай, или спал в тепле, нежась в кровати под одеялом. Но не Джисон. Он как продрогший пёс шёл через непроходимый лес к своему хозяину, которого бесконечно любил и ждал, и этим хозяином являлся... — Минхо!— вскрикнул Хан, и ускорил шаг. Тот стоял на краю лесной опушки, он был одет в бардовое пальто, расстегнувшиеся практически на распашку, и чёрные кожаные перчатки, в которых он судя по всему держал пачку сигарет. Юноша не обратил никакого внимания на вскрик Джисона, он все продолжал стоять и пялиться куда-то в сторону опушки. — М-Минхо…— произнёс запыхавшийся Джисон, подойдя к нему почти в плотную. Из рта выходили горячие облачка пара, и они растворялись так же быстро как и появились. — Хани,— уже оживленно сказал Минхо, хотя буквально только что напоминал немую статую. — Что ты...— Хан продолжал успокаивать свою отдышку, которая все никак не хотела успокаиваться.—…что ты тут делаешь? Я так переживал! — Мне вдруг стало не по себе, поэтому я и решил прогуляться. — Так далеко от дома? Я чуть с ума не сошёл пока искал тебя! А если бы ты заблудился? А если бы еще что-то прои.. — Чш-ш,— Минхо прислонил свою ладонь, которая была уже без перчатки, к щеке Джисона.— Со мной все в порядке. Казалось, что глаза Хана на свету луны были стеклянными. Его нежная губа задрожала, и Джисон закрыл руками лицо. — Пожалуйста, больше так не делай!— голос его дрогнул и парень затих. Минхо мягко улыбнулся, и ближе приблизился к его лицу, отодвигая одну ладонь в сторону. — Не буду,— приглушенно ответил он. Хан быстро закивал, смахивая рукой слёзы с щёк. Но в душе все равно поселился страх, что он уйдёт, оставит его, и не скажет ни слова. Эти чувства.. Они будто съедали изнутри, царапали своими когтями сердце, заставляя его болеть, а мысли не прекращали думать об одном человеке. Думать о Минхо. Все эти случайные прикосновения, шутки, а иногда пьяные бредни Минхо давали рассуждать Джисону, что они возможно могут быть не просто друзьями. Но реальность разбивала все предположения на острые осколки, которые впивались остриём в душу. Все это так душило, не давало здраво мыслить и действовать. Но оставить это все было не по силу Джисону, и он смиренно наблюдал за Минхо, мечтая когда-нибудь коснуться его тёплых губ и услышать в ответ: «Я люблю тебя». — Красивая сегодня Луна, правда?— встревожив тишину, начал разговор Минхо. — Да, она мне очень напоминает тебя. — Серьезно? И чем же мы похожи? — Не знаю,— Джисон потёр пальцем переносицу.— Самое главное сходство в том, что луна так близко, но в тоже время так далеко, так же как и ты. — Далеко?— переспросил Минхо, удивлённо посмотрев на Хана. — Ой, ну, в смысле…— Джисон не хотел, чтобы эти слова были услышаны. Вдруг Минхо поймет все не правильно, точнее поймёт все как есть на самом деле. — Хани,— голос Минхо понизился, и парень развернул Джисона к себе. Хан поджал губы и опустил голову. Тело захватил липкий страх, а слова в голове никак не могли связаться между собой. Минхо приблизился к лицу Джисона, приподнимая рукой его подбородок. Он заглядывал ему прямо в глаза, а горячее дыхание обжигало замёрзшие губы. Время вокруг будто замедлилось, сердце в груди сильно билось, и казалось, что оно вот-вот разломает рёбра и выскочит наружу. — Минхо..— прошептал Хан, будто боясь, что его слова услышит кто-то другой.— Я тебя… — …Люблю,— произнес Минхо и тут же коснулся пухлых губ Джисона. Минхо проникал своим языком внутрь рта Хана, а тот податливо принимал его. Минхо целовал аккуратно, словно с какой-то нежностью, но в тоже время и жадностью. Он прикусывал нижнюю губу Джисона, посасывая ее и сплетал свой язык с языком Хана. Они могли так стоять вечно, если бы не чертов кислород, покидающий лёгкие каждую секунду. Минхо медленно отстранился рассматривая Джисона. А тот все никак не мог определится куда смотреть, взгляд останавливался то на губах Минхо, то на его хитрых кошачьих глазах. Все мысли будто покинули голову, оставляя один на один с Минхо. — Хани.. Минхо резко прильнул обратно, прислоняя свои губы к щеке Джисона. Холод уже не беспокоил тело, а наоборот, стало невыносимо жарко. Минхо, убрав мешающийся шарф в сторону, кусал шею Джисона. Это все сон? Этого просто не может быть. — Я давно догадывался, что я могу тебе нравится,— сказал Минхо, отстраняясь. — И, получается, я тебе тоже? — Да. Почва под ногами будто исчезла, оставляя только белоснежные сугробы. Любит.. Боже он любит Джисона. Мысли в голове спутались клубок, который было нереально распутать. Минхо провёл своей тёплой рукой по щеке Джисона. На его лице сверкало счастье и безграничная любовь к Минхо. Хан любит его, а Минхо его. Зря. — В лесу холодно. Может пойдём домой, Минхо? — Знаешь, Хани,— парень положил руку себе в карман.— Я хочу оставить это воспоминание здесь в лесу. Навсегда. В его глазах показалось безумие, боль. Джисон вздрогнул, и сделал пару шагов назад. — Минхо, ты о чем? Тот засмеялся. Моментально стало холодно. Липкий страх начал обволакивать тело, сковывая его. Почему Джисону страшно? Это же Минхо. Его любимый Минхо, верно? Стекло. В его руке показался кусок стекла, вытаскивающийся из кармана. Минхо миловидно улыбался, не отводя взгляд от Джисона, которого сковал страх, а крик в горле комком застрял. И снова эта тишина. Все живое будто покинуло лес, даже ветер не дул. Луна освещала всю красоту зимы, а от света снег блестел. Это один из немногих дней, когда в этих местах такая тишина и спокойствие. Минхо достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. Ловко вытащив из пачки сигарету и поднеся ее к огоньку, парень закинул сигарету в рот, вдыхая ядовитый дым себе в лёгкие. Мертвое тело. Кровь на снегу. — Я люблю тебя, Хан Джисон.