Глава I: Падение в неизвестность.
29 декабря 2023 г., 17:43
Вениамин не был мечтателем. Он понимал, что на девятом этаже допотопной хрущевки, наполовину состоявшей из дерева, шанс на выживание в лучшем случае мизерный. На этаже ниже разгорался пожар, о чем красноречиво говорил густой клуб непроглядного дыма, исходящего с нижних этажей, и паника выбегающих из здания жителей. Вениамин успел перебрать все проклятия в своей черноволосой голове, пытаясь понять, что ему делать.
Звуки отчаянных криков через откровенно бесполезную шумоизоляцию и хруста горящего материала только нагнетали, наводя мысли лишь на близкий конец. Чертовы испарения, поднимающиеся наверх. Окно с противоположной стороны от клубящегося смога было предусмотрительно раскрыто нараспашку. Выйти он не сможет, вся лестничная клетка объята пламенем, что медленно, словно зверь в засаде, подбиралось к его входной двери, желая поглотить в своих объятиях преграду и все за ней находящееся.
Взгляд панически зацепился за красные языки снаружи окна. Фасад. Несколько раз прокляв технологии строительства домов в старые времена, он понял, что снаружи дом был деревянным, лишь покрашенным почти облупившейся краской под белый, — со временем ставший гибло серым, — камень.
Получается, огонь окружал здание снаружи, не давая ни выйти, ни войти, запечатывая людей в медленно разгоряющемся доме, что был подобен накаляющейся печке.
Было очень жарко. Пол жжег ноги своей температурой, стены явно медленно накалялись, а вместе с ними и воздух внутри помещения. Жуткий черный дым от горящего фасада попадал в квартиру через открытые окна, заполняя потолок и накапливаясь внутри смертоносным отравляющим облаком.
Парень чувствовал помутнение, явно успев надышаться угарным газом, и пригнулся к полу. Зеленые глаза Вениамина метнулись к входной двери, на которой начали виднеться черные пятна. Огонь.
Пламя прожгло дверь, словно голодный хищник, распаляясь еще больше. Отчаянные крики людей снизу теперь волновали его многим меньше, чем зрелище горящей двери.
Находя единственный выход в прожженной насквозь двери, накопившийся на лестничной клетке угарный газ столбом повалил внутрь, заполняя и без того малый карман с еще не успевшим сгореть кислородом. Легкие жгло раскаленным воздухом, Вениамин чувствовал себя в духовке, с ужасом понимая, что воздух изменился. Он дышит угарным газом. Кислород был вытеснен испарениями.
Голова стала болеть сильнее, чем раньше, панически учащенное дыхание не помогало в этой ситуации, усугубляя отравление окисью углерода ещё больше. Перед глазами, устланными темной дымкой, начали появляться черные пятна. Конечности становились тяжелыми, кислородное голодание мешало думать. Сил на движение не было, Вениамин так и остался на полу, хватаясь за горло, которое пекло изнутри, надрывно кашляя. Жарко. Чертовки жарко.
Лёгкие нещадно жгло, сердце набатом стучало в ушах, а конечности леденели. Страшно. Больно. Сознание постепенно растворяется, как туман утром, кислорода катастрофически не хватало, заставляя глотку нервно сокращаться. Глаза жгло дымом и, кажется, слезами, Вениамин так и не разобрался. Горло напоминало пустыню, по ощущениям его тело пропускали через раскаленное игольное ушко. Дыхание было ужасающе хриплым и рваным. Сквозь паническую пелену на разуме, Вениамин разобрал, что он задыхался. Мыслей не было, только жар. Всепоглощающий, пугающий жар, и болезненное жжение в горле и груди. Кажется, с его глаз испарилась вся влага, оставляя лишь болезненную сухость. Он даже не мог кричать, — воздуха просто не было. Тело начало слабеть, а после, уже теряя сознание, Вениамин услышал тихий треск чего-то, отличающийся от треска горящего дерева, и ему показалось, что он падает сквозь пол. В глазах потемнело.
***
Медленно приходя в сознание, Вениамин чувствовал сильный порыв ветра и ошеломляюще контрастный холод. Не понимая, что происходит, он судорожно оглядывается, как разум простреливает осознание. Он падает. Тело вновь охватывает паника, холодный ветер больно хлестает по телу. Вениамин не сдерживает судорожного крика, когда понимает, что вот-вот разобьется. Юноша зажмуривает глаза, как чувствует остановку. Тело охватывает ощущение мягких, слегка прохладных объятий, а ноги касаются земли. Вениамин распахивает глаза, как вокруг никого не оказалось, а ощущение испарилось, точно ничего и не было. Шандер был в абсолютном замешательстве. Память начала возвращаться к владельцу, а самого его судорожно заполонили мысли, — Разве он не задохнулся? Почему он падал? Как он здесь очутился? — они роились в голове, как потревоженные в гнезде осы, больно жаля непониманием и, кажется, увеличиваясь в геометрической прогрессии. Все вопросы складывались в один: «что произошло?». Снова раздался холодный порыв ветра, и Вениамин зябко поёжился, убирая с глаз черные волосы, казалось, поглощающие весь свет. Зеленые глаза осматривали местность в которой он оказался, с удивлением подмечая, что в этом лесу не было снега. Здесь вообще не чувствовалась зима, со своими извечными метелями и полуметровыми сугробами, так и наровящими затянуть ноги по колено, оставляя неприятный сюрприз в виде снега в сапогах. Шандер полушутливо подумал, что попал в загробный мир, все еще съедаемый бесчисленными вопросами. В листьях цветущего куста раздалось шуршание, отчего Вениамин чуть не подпрыгнул на месте, обернувшись столь быстро, и готов поклясться, что слышал хруст своей шеи. Из куста выбежало дикое животное непонятного вида, выглядящее как что-то среднее между зайцем и мышью, стремительно пробегая мимо отпрянувшего назад юноши и скрываясь в высокой траве. — Охренеть. — Еле сдерживая нецензурную брань, выносит яркий вердикт Шандер, положив руку на грудь, пытаясь успокоить свое сердце, что было готово проломить ребра и станцевать чечетку. Вот уж не ожидал он такой подлянки. И только теперь он замечает, что рука-то, вроде, и не его вовсе. Он опасливо поднимает руки к лицу, осматривая их. Заместо своих мозолистых рук Вениамин видит другие, нежные руки пианиста, с длинными немного узловатыми пальцами и аккуратной ногтевой пластиной. Взгляд опустился ниже, на запястья, что были тоньше собственных. Взор падает на одежду, что выглядит несколько другой, не совсем современной. На нем классические брюки кофейного цвета на высокой посадке и кремовая рубашка с длинными рукавами, на предплечьях украшенные рюшами, в которых скрываются его руки. Рюши также украшают и воротник. Не слишком много, но и очень непривычно. Где-то на грани слуха раздается тихое журчание воды, и парень решает пойти к нему. Вода это всегда источник питьевой воды, даже если она не пресная. Ее можно отфильтровать. Иногда спотыкаясь о раскидистые, слегка выступающие над землей корни могучих деревьев и слушая звуки леса, Шандер добрел до лесной реки. Она была абсолютно чистой, полностью прозрачной. Можно было увидеть снующих рыб и камни на небольшой глубине. Вениамин мысленно удивился чистоте реки. Ее что, еще не нашли, или он на территории какого-то заповедника? Снедаемый вновь поднявшимися вопросами, парень уставился в воду. Из зеркальной поверхности на него смотрел черноволосый парень с волосами ровно ниже ушей, не больше, не меньше. Плавные черты лица, прямой, чуть вздёрнутый нос, и зеленые, — кажущиеся вечно сонными и уставшими, — глаза, зрачок в которых был до жуткого сужен, выглядя как мелкая точка, что иногда пугало коллег на работе, хоть некоторые уже и привыкли. У левого угла губы красовался маленький бледный шрам, что он получил еще в детстве. На шее был белый узор, переходящий и на плечи с ключицами, напоминающий чем-то молнию или окрашенные в белый цвет вены. Кажется, рисунок слегка светился, будто пульсируя, становясь то ярче, то темнее. «У меня никогда не было татуировок», — неожиданная мысль прошибает его, будто обливая холодной водой. Он резко наклоняется к реке, — наверняка распугав всех рыб, — пытаясь рассмотреть рисунок лучше, призрачно надеясь, что ему показалось. Он даже несколько раз потер узор руками, надеясь, что он сойдёт с молочной кожи. Не показалось. Рисунок и вправду пульсирующе светился тусклым белым светом на его шее, мягко бросая глухой отсвет на близко подставленные к гортани руки. Откуда он? Что за чертовщина тут творится? Он явно помнит, как задохнулся угарным газом, а после проснулся, падая с большой высоты. Он не разбился оземь, оказавшись целым и невредимыи, стоя на ногах посреди неизвестного леса, судя по той мыши, ещё и населенного животными. Шутливая мысль о загробном мире уже не казалась такой смешной. Шандер хмурит брови, продолжая размышлять. Факты не сходятся, что вводит его в фрустрацию. Взгляд то и дело гуляет от рук, на которых виднеется тусклый мягкий свет узора на шее, до перебиваемого рябью отражения в реке, смотря на свою шею. У него даже тело поменялось, о чем говорили его руки и шея. Она не только украсилась татуировкой, — а татуировкой ли? — но и стала несколько тоньше, почти девичьей. Была еще одна странность. Он выглядел намного моложе. Его возраст будто откатился к семнадцати годам, тогда как до падения ему было двадцать четыре. Озадаченность и непонимание накрывают его с головой, погружая в эти неприятные ощущения собственной беспомощности. — Ну и что мне с этим делать? — Со вздохом, тихо шепчет себе под нос Шандер. И непонятно, задавая его лесу, рыбам, плывущим в воде, или самому себе. Чем больше юноша смотрел на рисунок на своей шее, тем больше ему казалось, что по его венам, помимо крови, течет нечто иное. Нечто непокорное, нечто вольное и строптивое. Списав все на то, что он себя накручивает, Вениамин решает отбросить все мысли, что поглощают его, медленно уводя в чертоги разума, томительно переваривая его в своей озадаченности. Шандер никогда не был человеком, живущим прошлым. Если что-то произошло, то оно произошло. Более важно сейчас, где он оказался. В нескольких минутах раздумия и изучения окружения, ему вспоминается то до чертиков испугавшее его животное. Разве это не была сардинская пищуха? Они водятся только во Франции, и уже давным-давно вымерли. Где-то на рубеже 1200-х годов из-за охоты, но есть версии, что они прожили и до 1700-х годов. Он что, переместился во времени? Учитывая все эти странности его с телом и пробуждением, эта версия вполне кажется возможной. Незапятнанная химикатами вода, девственный лес, подозрительно чистый воздух и пробегающий мимо вымерший вид... Вениамин дает себе мысленную оплеуху за поспешные выводы. Он разрывается меж двумя мыслями, а именно: отправиться на поиски цивилизации, — и точно не чтобы узнать, в каком он времени находится, — или сделать запасы еды и воды, возвести тут убежище, оставшись здесь. И Вениамин решает найти какое-нибудь поселение людей. Он вздыхает, и еще раз мазнув глазами по несомненно красивому виду леса и реки, начиная идти вдоль нее. В средневековье люди селились близь рек и леса, где-то на равнинах, реже — в лесах. Парень мысленно благодарит себя за то, что учился на парах истории, а не спал, как многие его одногруппники. Так и проходила его прогулка по лесу в окружении приятных звуков шелеста листвы, травы под ногами, журчания смирного течения глади вод, и не очень радостных мыслей, наряду с прохладной погодой. Шандер вновь поёжился под новым, пусть и слабым, но все еще прохладным порывом ветра.
