Под луной

Хёнджин ненавидел блядские новогодние вечеринки, куда звали однокурсники. Навязчиво приставали за месяц до праздника, — особенно Ли Минхо — уточняли список выпивки и украшений. И все именно у него, ни у кого другого. Повезло же быть лучшим другом главного тусовщика универа. Хван и Лино — абсолютные противоположности, словно огонь и вода, лето и зима, пиво и мартини. Хёнджин является обыкновенным учеником второго курса ближайшего к дому университета, что любит красить волосы в вишневый, играть на пианино и наблюдать за звёздами. Минхо же обожает проводить вечеринки, всячески развлекаться, например, уходить в запой на целую вечность, и смотреть на красивых девушек. Но он не пустой. Просто пытается оторваться, выбравшись из родительского гнезда. И вот за неделю до нового года они сидят в комнате Хвана и играют в старенькую Денди, меняя картриджи каждый заход. На очереди Контра. Они появились на одном месте и побежали убивать террористов. — Ну что, всё-таки пойдешь отрываться в доме моих предков? — усмехнулся Минхо, вжимая кнопку стрельбы в геймпад с такой силой, что та трещала. — Может быть, не решил ещё, — пыхтел в ответ Хёнджин, пытаясь подстрелить летающую букву для переключения режима стрельбы. — Душный. — Громкий. Они продолжили играть. Оставалось совсем немного до конца уровня, парни коллективно сосредоточились на бойне. По дороге встречались террористы, танки, снайперы. По зелёной пиксельной траве бежали двое — мужчина в красном и мужчина в синем, похожие на двух Рембо. В темной комнате единственным источником освещения был старый ламповый телевизор, где мелькали пиксели. Студенты второго курса рубились в контру. Хёнджин надел на голову светлую повязку для волос, на старом кремовом свитере красовались витиеватые узоры, а на кедах, стоящих под кроватью, написано много фраз на иностранном. Минхо сидел в мешковатой тёмной футболке, периодически протирал глаза, что резало ножами усталости, да портил и так старые варёные джинсы. — А если не со мной праздновать будешь, то с кем? Хван, что потел над последними вояками, пытался не отвлекаться. Но как только Ли подстрелил букву «К» и издали застрелил конечного снайпера, то выдохнул и заметно расслабился. Старший сразу откинул лимонный геймпад на пол и повернулся на друга, глядя любопытными глазами. — С тобой буду, — сказал парень и слабо улыбнулся. — С тебя бутылка Амаретто. — Идёт, — улыбнулся в ответ Минхо. — В воскресенье встретимся у меня в 10 вечера. Хёнджин кивал, улыбаясь, но уже предвкушал едкий перегар и наэлектризованных родителей Ли. Как они со злости забрызгают мягкий диван в гостиной и разорвут парня с фиолетовыми волосами. Но делать было нечего, придётся идти. Одеться максимально просто — можно даже так, как сейчас — и выпить партию заслуженного ликёра. А после можно идти домой. Так думал Хван, но как только перешагнул порог, почувствовал, что пол под ногами вибрирует. Квартира взрывалась басистыми песнями, пьяные люди заполонили пространство: кто-то целовался, кто-то одиноко сновал по квартире с крепкими напитками, кто-то рвано танцевал. Нигде не было Минхо, но он прекрасно знал своего друга, поэтому сразу направился на балкон проводить новый год в одиночестве. Проходя в прохладу, и, закрывая за собой деревянную дверь балкона, он услышал напоследок: — С наступающим 1993 годом! А после мелодию бокалов и кружек. Оставшись наедине со своими мыслями и бутылкой Амаретто в зимней резине, парень поудобнее уселся на кресло, что успело занести снегом, который он стёр ладонью. Откупорив бутылку, в нос ударил сахарный аромат градуса. Хван поставил алкоголь на пол и стал рыться в карманах лёгкой отцовской куртки, что, наверное, даже не предназначена для зимы. Где-то завалялась пачка сигарет. Она нашлась быстро. Бело-красная пачка ярко кричала: «Мальборо», — и призывала взять хотя бы одну палочку табака. Хëнджин извлёк папиросу, зажал между узловатыми пальцами, а после начал искать зажигалку. Та обнаружилась в кармане джинс. Наконец, в горло ударил никотин, а следом и сладостный градус. Сахар кусался и драл глотку, но напиться хотелось больше, чем сохранить себя. Кто его остановит? Напьётся и решится. Всё равно дома лишь безразличные родители, Минхо зависает где-то в компании совершенно левых людей, а он один. И останется таковым до конца, наверное. Поздний вечер. Через полчаса новый год, что должен нести с собой счастье, радость, чистую новизну, но не даст ничего, даже надежд на светлое будущее. Сигарета кончилась, осталось где-то чуть меньше половины ликёра. В глазах уже заметно поплыло. Хëнджин продолжал курить и пить до смерти. За дверями балкона неожиданно радостно завопили. Кажется, новый год. Хван аккуратно встал с кресла и подошёл к краю с бутылкой Амаретто, говоря: — Ну что, с наступившим, — ударяя воздух, словно стопку собеседника, как тост. Глоток. Всё стихло. Ветер не разгуливал по перилам, не гонял непослушные снежинки. Вдруг послышался свист летящего салюта, а потом всё, как в тумане — кто-то стянул его с балкона, фейерверки, шум квартиры, снятая куртка, новая бутылка, посиделки на диване с незнакомцами. Всё вокруг мутнело, превращаясь в одно смазанное пятно. Кажется, тепло подействовало пьяняще. С каждой минутой картинка становилась более рваной и не чёткой. Перепил. Не получилось. В один момент Хëнджин окончательно потерял связь с реальностью. Уснул. Ничего не видно, только чёрный экран и далёкие чужие голоса, словно из-под толщи воды. Несколько высоких женских тональностей стали отчётливо слышны. — Батюшки, Джинни! — восклицала неизвестная. — Вставай! Всё ближе и ближе к реальности. Из-за настойчивости взрослой дамы — исходя из тембра голоса — пришлось попытаться разлепить свинцовые веки. На третий раз наконец получилось. Вокруг все плыло, виднелись два силуэта. Всё-таки над ним склонились несколько человек, но лишь одна из присутствующих не унималась: — Погляди, что ты сделала! Он упал в обморок, а ему на приём сегодня вечером! Что скажет граф Ли? А его сын - барон Ли? Свадьба с Джинни даст ему повышение до виконта, а мой мальчик наконец станет графом! — Чего? — прохрипел Хёнджин. — Каким к чёрту графом? Обе женщины ахнули, а парню с трудом удалось сфокусироваться на стоящих рядом. Одна из них была в шикарном пышном платье цвета коралла с кружевами, золотистыми витками и каймой снизу. На голове у неё надета крупная позолоченная заколка, держащая седую кудрявую чёлку. На ногах лёгкие каблуки под цвет платья. Вторая — девушка лет 25-ти — в простом черном платье, поверх которого надет белый витиеватый фартук, русые длинные волосы забраны в пучок с тысячью шпилек. Хёнджин заметил, что вместе того, чтобы лежать на теплом ламинате в квартире Минхо, он распластался на мраморном холодном полу, в котором отражалась люстра с миллиардом кристалликов, подвесок, камушек. Сам он одет в строгий черный фрак с кровавой рубашкой под низ и жилетом с золотыми резными пуговицами поверх. Непривычные строгие брюки с идеально выглаженными стрелками и лакированные остроносые туфли завершали непривычно выглаженный вид. В отражении пола парень также заметил, что волосы обычного вишнёвого цвета. — Ну хоть что-то осталось, — выдохнул Хван, а после обратно перевёл взгляд на двух шокированных женщин. — А вы кто? — Мать родную не признаёт, — вздохнула старшая женщина, но быстро пришла в чувства и более строгим тоном указала: — Посмотри, что стало с моим мальчиком! — Да я... — начала было оправдываться предположительная горничная, но её перебили: — Тихо! Джинни, это мама. — Мама? — изогнул бровь парень. — Не-непривычно выглядишь. А что за приём? — Ох, вспомнил, милый, — изумилась миссис Хван. — Приём? У семьи Ли. Их сын - твой будущий муж. Тебе следует пожить у них пару дней, а после приедем мы с папой и благословим вас. — Будущий муж?! — теперь очередь Хëнджина издыхать от удивления. — Я не хочу ни за кого замуж! — Это не обсуждается. Вам обоим нужны титулы! А нам с отцом верные соратники! — Но... — Ступай прочь, Джинни. У тебя есть немного времени до отъезда, займись делом. Хван грузно выдохнул через нос. Женщина, называющая себя его матерью, порядком бесила и отталкивала. Но, если отбросить двух неизвестных, то остаются ещё вопросы: где он? В каком времени? Какого хера? Хëнджин выбивал каблуками туфель незамысловатые мелодии, прохаживаясь по огромному дому. На первом этаже, где он и очнулся, находилось несколько крупных комнат в белых оттенках. В одной из них даже лежала шкура невиданного зверя около точëного камина. Полы из мрамора отражали богатые люстры и белые потолки с ветвистыми плинтусами. Шикарная полосатая обивка дивана в гостиной отражала роскошь всего здания и вкуса архитектора. Чего только стоит винтовая лестница на второй этаж из камня с красно-золотым ковром. Он проследовал в комнату, что полностью выполнена из дерева. Стены, пол, шкафы — всё из тёмной лакированной древесины. У панорамного окна находится такой же стол с кучей бумаг и записок. В груде макулатуры валялась парочка дорогих ручек и избитый временем ежедневник. Стул выглядел не ново, но премиальная натуральная кожа выдавала достаток хозяина. В шкафах за стеклом стояли ровные ряды одинаковых книжных корешков. Зелёных, синих, красных. На полу лежал бордовый ковёр и ровный ламинат. Хван медленным шагом подошёл к окну. Там виднелись сады с яблонями и грушами, с фигурными кустами и внушительными клумбами цветов. Усталые садовники улыбались хозяину, завидев взор того через стекло. Хван ухмыльнулся. Неужели это всё принадлежит его семье? Только, на самом деле, родители не его, а слуги — бедные рабочие, что вынуждены батрачить на семью богатых графов. Ему стало жалко садовников и ту горничную, что отчитала матушка. «Интересно, как я умудрился грохнуться в обморок?» — подумал он. За спиной парня щëлкнула ручка и дверь жалобно заскрипела. Кто-то лениво прошагал внутрь и остановился у стола. Хëнджин продолжал стоять спиной к неизвестному. — Что ты тут забыл? — прохрипел грубый мужской голос, немного прокуренный. — Ходил по дому, забрëл случайно, — Хван наконец повернулся. Перед ним стоял старик, опирающийся на стол двумя огромными лапами. Одет он был, как с иголочки — его чёрный строгий костюм отливал бархатом, а рубашка цвета шампань норовилась разорваться от упитанности тела. В плечах мужчина был широк, как и в талии. На его седой голове виднелись проплешины, словно неизвестный рвал на себе волосы с периодичностью в неделю. Из его неприятного оскала торчит толстая дымящаяся сигарета, а сам он чудом не давится пеплом из неё. — Не запамятовал про приём? От него зависит твоё будущее и будущее второго мальчишки. Мужчина — скорее всего, потенциальный отец Хëнджина в этой эпохе — был неприятный не только с виду. От его характера разило алчностью и немного виски. Седовласый выпрямился и подошёл к одному из шкафов с книгами, откуда достал два не вместительных стакана и бутылку дорогого английского виски. Разливая янтарный градус по гранёным хрустальным ëмкостям, мужчина пыхтел и вздыхал, будто задыхаясь от собственного превосходства. Хван не сумел удержаться и усмехнулся на старательного старца. — Ты увидел что-то смешное? Или в очередной раз шутуешь? — его густые седые брови поползли к переносице, а оскал становился всё неприятнее. — Пей, — швырнул стакан. — Иначе снова струсишь ехать к графам. Парень послушно взял стакан, отпил глоток и спросил: — Снова? — В том месяце отказал семье барона Со, несколько недель назад проигнорировал приглашение от лорда Яна, — загибал пальцы седовласый, успевая выпивать. — Хоть в этот раз не посрами семью и предстань гордой продающейся особой перед семьёй графа Ли! Осушив стакан, Хëнджин с грохотом поставил его на стол, но руки не убирал. Отец налил новую порцию и закупорил бутыль. На этот раз виски в кружке кончился за один присест. Парень ничего не сказал, лишь молча брякнул хрусталëм и вышел из чужого кабинета. Разум немного затуманился от выпитого, но слова нового отца застряли в голове. «...семья барона Со, приглашение лорда Яна, семья графа Ли... » — вспоминал он. Родители пытаются его сосватать с разными парнями лишь для того, чтобы нажиться на новоиспечённом браке за счёт тесных связей и сотрудничества. Родство подарит им титулы, земли, рабочих, а ещё несметные богатства. Но это мир другого Хëнджина, который всем подряд отказывает. Правильно ли будет выходить замуж за неизвестного барона Ли? Ведь этого может не хотеть тот Хван, что живёт здесь уже 20 лет. — Значит, нужно сорвать свадьбу и договориться об этом со вторым парнем, — шептал парень, шагая на то место, где очнулся час назад. А в зале уже собирали вещи молодого человека несколько служанок. Они переносили дорогие наряды, шикарные пиджаки и брюки, лоснящиеся рубашки с дорогими пуговицами, лакированные и бархатные туфли для разнообразных мероприятий. Всë это достояние убирается в два больших чемодана, с которыми, видимо, и придётся тащиться до поместья семьи Ли. Пока Хëнджин осматривал своих нынешних слуг, к нему незаметно припорхала мама, вечно суетящаяся и нервная. Всë-таки не каждый день отправляет сына на несколько дней жить в чужой дом. Парень повернулся на неё и серьёзно спросил: — Я принц? — Ох, какой принц, ты виконт! Принц ныне Георг 3. — Георг 3? Это я че, в 18 веке застрял? — Джинни! — в очередной раз изумилась матушка. — Что за слова иностранные? — А.. это значит родился, — замялся парень. — прочитал в книге. — Ты читал? Поразительно! Он кивнул. Продолжать беседу с встревоженной и взвинченной женщиной не было никакого желания. К тому же, раз он в 18 веке, значит здесь ходят кареты с лошадьми, а это может сулить долгий путь до имений графской семьи. — Сколько ехать? — спросил Хëнджин, подойдя к одному из швейцаров. — Не больше часа, — спокойно и мелодично пробасил в ответ старик. — Спасибо. Прощание прошло сухо. Миссис Хван бегала туда-сюда, обхаживала сына и стирала последние пылинки. Мистер Хван безэмоционально смотрел на сборы, лишь иногда стряхивал грузный пепел с сигареты и хмурился. Наконец, когда кучер проверил карманные часы на золотой цепочке и сказал, что пора трогаться, мама отлипла от сына, а отец протянул широкую ладонь на прощание. Как только парень сел в карету, ему ещё несколько минут пришлось оттирать едкую помаду матушки фамильным платком. Внутри повозка не выглядела особенно — деревянные стены, красная обивка у сидений и шёлковые бордовые занавески. Смущало лишь, что внутри совсем отсутствовал свет, было непривычно. Хëнджин откинулся на сидении и поднёс руки к лицу. Какие тяжёлые дни предстоят. А ещё хуже, что приходится думать не только о себе из 20-го века, но и о невиданном прототипе из 18-го, который — по всем произошедшим событиям — показался глупым и гордым. К тому же, у него болела голова, ибо на репите крутилась единственная мысль: «Я выберусь, когда закончится приём у семьи графов?» А что сейчас происходит в его времени, если он оказался в другом? Неужели там хозяйничает тот глупый горделивец виконт? Тогда, по возвращению в родной наступивший 1993 год, можно будет реально сбрасываться с балкона. За всеми мысленными пытками Хван пропустил дорогу и то, как кучер оповестил о прибытии. Поэтому он продолжал сидеть и думать о своём, не замечая открытой двери кареты и ждущих хозяев поместья. Из сутолоки дум его выдернули теплые маленькие ладони, обхватившие его большие. Подняв голову на пришедшего, Хëнджин увидел мальчика невиданной красоты. У него белые волосы по плечи, глубокие карие глаза и широкая милая улыбка, украшенная немного пухлыми губами. Он смотрел доверчиво, словно они уже знакомы. Но самое прелестное — скопище веснушек на носу и щеках, выделяющихся на белесой коже. На мальчике надета белая шинель — под стать волшебным локонам — с позолоченными пуговицами и маленькой цепочкой от плеча до внутреннего кармана. Брюки тоже белые, как и ботинки. Он весь источал свет и контрастировали со всем великолепием лишь глаза, но это придавало такую незамысловатую изюминку его виду, что Хван неожиданно для себя широко распахнул глаза и задержал дыхание. Так этот ангел его замуж зовёт? Или это кто-то другой? — Ты всë-таки приехал, — прошептал мальчик. — Я так и знал, что не откажешь. — Матушка не позволила, — сказал Хëнджин первое, что пришло в голову. Улыбка с чужого лица стёрлась и Ли отпустил чужие руки. — Я попросить хотел, — продолжил парень. — Проси, — ответил не так довольно ангел. — Сорвëм свадьбу? Понимаешь, наши родители устроили всё это лишь для того, чтобы мы получили высокие чины, — Хван говорил смущаясь, сам пугался этого и из-за этого мялся ещё сильнее. — А я всегда мечтал, если и вступить в брак, то по искренней любви. Отвечать ему не торопились. Парни разговаривали шёпотом, словно боясь быть услышанными. А сейчас и вовсе молчали. Неожиданно в карету заглянул лакей, со словами: — Господин Хван, барон Ли, прошу вас, граф с графиней заждались вас за столом. — Дай нам ещё минуту, Уильям, — махнул рукой ангел и дверь кареты прикрыли, а мужчина удалился. — На чем остановились? Молвишь, что не хочешь за меня замуж? — Ну... Получается, да. — Хорошо, — лицо парня остекленело. — Обсудим после обеда. Пойдём. Он вышел из кареты первый и подал руку выходящему Хëнджину. Тот только больше смутился, взяв чужую ладонь, и, переступая небольшой порожек. Они вышли к большим чугунным воротам с тысячью витков, листочков и крупных львиных голов посредине. А за ними величественные просторы — малахитовые кусты — похожие на те, что были в поместье его семьи, но без фигур павлинов — дорожки из кремового кирпича, в центре кустов бил роскошный фонтан с лепниной, а за всем этим стоял светлый особняк. «Теперь понятно, почему этот мальчик весь в светлом» — подумал Хван, идя следом за потенциальным мужем. — А как тебя звать? — поинтересовался Хëнджин. — Феликс, — немного нервно ответил тот. — Тебя Джинни, можешь не представляться. «Какой проницательный» — вспыхнула очередная мысль в вишнёвой голове. Дальше они следовали друг за другом молча. Ликс вёл гостя по светлым комнатам прямо в обеденному столу. Ничего в них не было особенного, можно сказать, что пространства практически такие же, как и в доме Хванов, только в данном поместье их раза в 2 больше. Они стучали каблуками по мраморному полу и этот звук заглушал напрочь все посторонние мысли, кроме одной: «Хорошо, что в 20 веке отказались от такой херни» Подходя на импровизированную кухню, парень заметил, что за длинным накрытым столом уже собрались двое родителей и одна старушка — возможно, бабушка Феликса. Темноволосый парень схватил ангела за рукав и протянул на себя, чтобы тот тоже не заворачивал за угол, а послушал чужой разговор. Мужчина со светлыми волосами, практически как у барона Ли, тихо сетовал насчёт предстоящей встречи с мистером Хваном: — Насколько хорош его сын, но сам Август крайне неприятная личность. Не хотелось мне иметь с ним дело, но Джинни с Ликсом так настаивали, что мы оба не смогли отказать. — Соединив наши имения, мы получим большие владения и огромную рабочую силу, — в успокоение шептала миссис Ли. — Они дадут нам всё, а после, можем отравить Августа и его жену, чтобы всё перешло к его сыну. — Хочешь сказать, что Хëнджин добровольно передаст нам всё семейное имущество? — Феликс его уговорит. В противном случае, отравим и его. Теперь уже Ликс хватал за рукав Хвана. Они коротко переглянулись и, кивнув друг другу, громко затопали каблуками, якобы только приближаясь к столовой. Входя внутрь, перед парнями открылся обзор на светлую комнату с панорамными окнами во всю стену и красивой золотисто-бежевой кухней, где суетились рабочие. На обеденном столе лежали 5 наборов посуды — тарелки разных размеров, вилки и ложки как для особенных блюд, так и для обычных, салфетки, солонки с перечницами. — Добрый день, — парень широко поклонился и натянуто улыбнулся. — Маменька, папенька - это Джинни, — представил Феликс. — Добрый день, Хëнджин, — поприветствовал исключительно глава семьи - граф Ли. — Что ж, останешься у нас на три дня, чтобы вы с Ликсом присмотрелись друг к другу, а после приедут твои родители для полного благословления. — Конечно, спасибо за такой радушный приём. Обед прошёл в полной тишине. Ангел помрачнел, ел неохотно да постоянно поднимал глаза на парня, сидящего напротив. Граф иногда заикался о бильярдном клубе, рассказывал, какие там бывают интересные партии и собеседники среди аристократии. Также он поведал, что именно в одном из подобных клубов и познакомился с Августом — отцом Хвана. Графиня молчала, поправляя платье в плечах, которое будто велико ей. Парень старался не подавать виду, что услышал нелицеприятный разговор про семью своего прототипа. Но, так как сейчас это его семья, значит и злость пробирала до мозга костей. Да, по первому впечатлению мужчина не из лучших, но вряд ли он настолько плох. Феликс закончил с едой быстрее, чем Хëнджин, поэтому тихо сидел и осматривал родственников. Про бабулю все забыли напрочь, ведь она сидела в самом конце одна и бесшумно уплетала кашу с французским мясом. Когда Хван закончил трапезу, Ли-младший резко встал и повернулся на отца со словами: — Папенька, мы пойдём ко мне в покои. — Конечно, Ликс, если что, Хëнджин, любые прислуги к вашим услугам. — Спасибо, — он снова поклонился и проследовал за ангелом. Тот шёл быстрым шагом не оборачиваясь, Феликс то ли зол, то ли грустен. По его холодному лицу было ничего не понятно. Парни дошли до высокой белой двери с золотыми рисунками. Ли остановился и тяжело вздохнул, рядом стоящий швейцар хотел было открыть перед бароном дверь, но тот вновь махнул рукой и отправил незнакомца восвояси. Ручка поддалась легко, внутри просторной светлой комнаты было тихо, только швейцар и кухарка стояли по ту сторону двери, ожидая хозяина. Когда они с Хваном выходили внутрь, ангел приказал: — Оставьте нас и ничего не говорите о нас папе. Мужчина средних лет и женщина в теле дружно кивнули и вышли из комнаты, закрывая за собой дверь. Они остались в тишине. У правой стены стояла белоснежная кровать, рядом с ней простенький столик. На полу непримечательный белый ковёр. Феликс тяжёлыми шагами прошёл внутрь, остановился у постели и показал рукой в знак приглашения. Хëнджин сел на мягкую перину и уставился на мальчика. Тот нахмурился и спросил: — Ты точно не хочешь за меня замуж? — Нет, я тебя впервые вижу, — недоуменно ответил парень. — Да как впервые! — вспыхнул ангел. — Мы на той неделе встречались, чтобы отвадить от тебя лорда Яна. Мы целовались и ты говорил, что мечтаешь выйти за меня! Ты меня обманываешь! Хван крупно вздрогнул и подлетел к Феликсу, что кричал на него изо всех сил. Тот покраснел от злости и негодования — того и гляди расплачется. — Успокойся, я объясню, — взмолился парень, держа чужие руки в своих. — Только не кричи. — Скажи честно, — немного поутих Ли. — Ты кого-то себе нашёл? — Нет-нет, я просто не твой Хëнджин. — Ах вот как, — вздохнул Ликс и поджал губы. — А чей теперь? — Свой! Я из другого века! Представляешь, напился на новогодней вечеринке и очнулся здесь, у вас. — Вече... рынке? — мальчик окончательно успокоился. — Как же это по-вашему... — пытался вспомнить парень. — Бал! Новогодний бал! — А-а-а, бал, — сказал Феликс и сел на кровать рядом, принимая задумчивую позу. — То есть... Ты правда не мой Хëнджин? — Да! Только я не знаю, как мне выбраться отсюда и вернуть тебе твоего любимого. Феликс смотрел нежным взглядом, будто он понимал, что этот Хван другой, чужой и не его, но волосы такие же, полные губы, глубокие глаза, мелодичный голос — всё его, всё присуще обоим парням: что нынешнему, что прототипу. Ли усмехнулся и его лицо снова стало спокойным. «Кажется, понял» — промелькнуло в вишнёвой голове. — Значит нужно сделать так, чтобы мы с тобой не вступили в брак и ты вернулся к себе домой. — Да, но у меня даже идей нет, как вернуться домой... Знаешь, всё бы отдал, чтобы увидеть недовольное лицо Минхо, когда он спросит: «Где тебя носило целых три дня?». — Это твой друг? — Ага, — он грустно улыбнулся. — А у тебя есть друг? — Был только другой ты, мне и его хватало с головой. — Какой он? Тот, твой Хëнджин? — Он гордый, — первое, что приметил Феликс и заулыбался. — Но добрый и душевный. Хëни любил целовать меня в нос и читать свои выдуманные рассказы. Хван тоже улыбнулся. Значит, в этой вселенной у его прототипа есть любимое дело и любимый человек. Совершенно не похоже на версию 93-го года. Но ангел так улыбался, вспоминая счастливые моменты, что сказал: — Мы хотели, чтобы нас сосватали, но твои родители или его. — Наши. — Ваши родители не хотели, чтобы мы были вместе. До тех пор, пока мой папенька не получил статус графа и не купил этот дом. Тогда Август и Беатрис согласились, но до этого попытались сосватать его с семьёй Чана и семьёй Чонина, благо, они наши соратники и помогли отвадить вашу семью от других. Но, видимо, сама судьба глаголит, что не следует этого делать. — Не говори так, я уверен, что тот Хëнджин тебя любит и когда он вернётся, то обязательно вы сыграете пышную разгульную свадьбу. — А если не вернётся? — Вернётся, когда вернусь я. Значит, нужно придумать... машину времени. В дверь неожиданно постучали, поэтому разговор пришлось прервать. В комнату вошëл Уильям — лакей, стоявший у кареты на улице — и сказал: — Барон, ваш отец желает видеть Вас с Хëнджином. У него есть задание. — Как он? — спросил Феликс. — Выглядит загадочно, что не сулит успеха. — Спасибо, Уилли, — ангел солнечно улыбнулся и стал с кровати, протягивая руку Хвану. — Пошли, нас загрузят до ночи. Парень подал ладонь мальчику рядом и встал, чтобы спешно проследовать в гостиную. Там на широком белом диване сидел граф, потягивая чай у горящего камина. Лакей встал рядом с ним и вежливо оповестил о приходе барона с виконтом, а после удалился из комнаты, закрывая за собой двери. — Садитесь. Парни послушно сели на диван. Расслабиться не получается, напряжение так и витает в воздухе между ними электрическими зарядами. Мужчина видел это, поэтому немного прищурился и начал свою неспешную балладу: — Лучший способ сблизиться - заняться совместным делом. И я посоветовал бы вам сблизиться получше для дальнейшего благословления. Поэтому, после недолгих раздумий, я принял решение, что сегодня вы до ужина должны будете разобрать большой объем бумажной волокиты. Из-за того, что парни сели ближе к мистеру Ли, из его чая стал слышаться запах чего-то приторного и крепкого, похожего на старенький коньяк. Но мужчина пил не морщась, продолжая: — Даже если не успеете к ужину, не смейте уступать! Закончите - будете свободны. Ужин подадут хоть в полночь, главное, чтобы вы... Сблизились. И позволили своим родителям тоже сблизиться для дальнейшего... Взаимопонимания, — он прокручивал в руке стакан, о чем-то глубоко задумавшись, но, вынырнув из раздумий, промолвил: — Ступайте. За вами присмотрят. Уильям снова вернулся в комнату, чтобы забрать двух молодых людей и сопроводить до места работы. Этим местом оказалось подвальное помещение — чем-то напоминавшее архив — где стоял стол, несколько стульев, диван, стопка бумаг и одно перо с чернилами. Лакей вежливо поклонился и удалился за дверь, оставляя пару наедине. На самом деле, в подвале было сухо и светло, словно в ещё одной комнате дома. Тоже белые стены, белая мебель. Казалось, что всё, относящееся к семье Ли, ангельски белое. — Кто-то пишет, кто-то сортирует и диктует, — задумчиво изрёк Феликс, проходя к столу. — Я не умею пользоваться перьями. — Вот и обязанности разделили. Хëнджин сел на удобный диван и взял к себе всю стопку бумаг. Прочитав первый лист, он заметил все ошибки и передал его мальчику, чтобы тот подправил и поставил графскую печать. Дело шло медленно и тихо. Оба сосредоточились на поставленной задаче и совершенно не желали отвлекаться. Но Ли не выдержал и попросил: — Расскажи о себе. Папенька советовал узнать друг друга ближе, поэтому... — Мне 20, наверное, как и твоему Хëнджину. Феликс кивнул. — Я люблю играть в игры, проводить время со своим лучшим другом и на дух не переношу праздники, — говорил парень, перебирая в руках бумаги, — Так тошно от них, словно надо радоваться, когда нет на это сил. — Ты одинок? — Наверное. Ну, парня нет, если ты про это. У меня вообще никого, кроме Минхо и родителей. — А почему... — хотел было спросить ангел, но замялся, ударяя печатью в лист слишком сильно. — Спрашивай, это же типа знакомство. — Тогда... Почему у тебя нет парня? Ты симпатичный молодой парень и... — он окончательно стих, не желая продолжать. Хван немного подождал, но, не услышав желанного продолжения, начал сам: — В нашем времени всё устроено, как у вас - миром правят деньги и статус. Многие забывают про любовь, гонясь за несметными сокровищами и успехом, но к концу жизни понимая, что остались с носом, — парень опустил голову и на глаза упали вишнёвые волосы. — Люди хотят выделяться, быть известными и думают, что в этом счастье. Даже я волосы покрасил, чтобы казаться особенным. А на деле остался таким же стандартным парнем из небогатого района, у которого заоблачные мечты и отсутствуют возможности. И кто-то с этим борится, а кто-то мирится. Вот я второй тип. Поэтому никому и не нравлюсь, ведь за мной ничего нет, кроме идей. — А мне кажется, что у тебя чудесные волосы. Хëнджин смутился, завидев это, ангел поспешил продолжить: — Не грусти, — ровно произнёс Феликс. — Кто-то обязательно тебя полюбит. Мальчик склонился над столом и уставился пустым взглядом в бумаги. Вспоминая своего Хëнджина, и, поглядывая на нынешнего, он невольно сравнивал их: «Будто один человек с разным душевным состоянием.» Ему приходится прилагать немало усилий, чтобы держать себя в руках. Чтобы не обнимать, не виснуть на чужой длинной шее и не брать за руку, когда страшно разговаривать с родственниками. Раньше, в любой непонятной ситуации, Хван поддерживал Ли, что бы тот не сделал. Даже самые страшные тайны и промашки оставались между ними. А сейчас Феликс лишь может смотреть на копию своего возлюбленного и томно вздыхать, скучая. — Ты тоже не грусти, — неожиданно подал голос Хëнджин. — Он вернётся. Осталось лишь придумать, как мне выбраться. — Можем завтра сходить в домашнюю библиотеку, там наверняка есть книги о подобном. — У вас ещё и библиотеки домашние имеются. — А в вашем времени подобного не водится? — наконец поднял голову ангел и встретился взглядом с Хваном. — Максимум видел кучу книжных полок, но никак не отдельное помещение. Словно зачарованный проговаривал парень, руки которого тряслись, а глаза упёрлись в худое точëное лицо с веснушками. До чего прекрасен этот барон Ли! Была бы воля и не было бы прототипа 18 века, Хëнджин может и вышел замуж за такого парня. Жаль, что этому не суждено случится. Он опустил взгляд на лист и откашлялся, прежде чем сказать: — Давай постараемся закончить к ужину. Феликс молча кивнул. Время пошло быстрее, а узнать друг друга лучше уже не хотелось. Будто они и так 100 лет знакомы, знают абсолютно все секреты друг друга и сидят в приятной тишине, делая положенную работу. Только листов, по ощущениям, не становилось меньше, а усталость накапливалась стремительно. Хван выглянул в окно в один из перерывов и заметил, что уже сильно стемнело, а листов осталось ещё на несколько часов. — Ужин пропустим, — подметил парень, возвращаясь на диван, который за столько времени перестал казаться удобным. — Или уже пропустили, — зевнул Ли, сладко потягиваясь. Они продолжили работать. Хëнджин проговаривал ошибки, диктовал их другу и проверял написанное. После очередного листа, когда пришло время проверить написанное, парень убрал от лица бумажку и увидел, что ангел уснул, подложив под щеку ладони. Его размеренное тихое дыхание слегка колыхало страничку. Джинни аккуратно подошёл к столу и посмотрел на мальчика в теле мужчины. Он так старался не подать виду, что ему грустно из-за отменённой свадьбы, что вымотался и отрубился. Парень погладил ангела по голове, подметив про себя, что у него крайне мягкие и немного вьющиеся волосы. Так бы и гладил до конца жизни. Тот тихонько засмеялся. Хëнджин проверил, проснулся Ли или посмеялся от нежных прикосновений сквозь сон. Но тот лежал с закрытыми глазами и размеренно сопел. Тогда виконт нагнулся и легко поцеловал Ликса в нос, из-за чего тот сильно заулыбался, но спустя минуту его лицо снова стало безэмоционально-спокойным. Посмотрев последний раз на Феликса, Хван понял, что делать нечего. Поэтому аккуратно забрал чернильницу, вынул перо из-под маленького указательного пальца и решил, что оставшееся доделает сам, дав мальчику отдохнуть. Неожиданно для Джинни, время пролетело очень быстро и он сам не заметил, как закончил. За окном светила огромная блестящая луна с миллиардом мелких крупинок, рассыпанных по индиговому небу. — Ликс, вставай, — тряс его за плечо Хëнджин. — Пойдём в дом, там сможешь выспаться. — М? — промычал в ответ мальчик. — А дела? — Я всё сделал, пошли. — А ужин? — Хорошо, мы можем по пути заглянуть в столовую. Ли поднялся со стола, опираясь ладонями о край и довольно улыбнулся. Конечно, выспался, всю работу пропустил, а теперь довольный есть и баиньки. Они собрали бумаги в стопку, закрыли чернильницу и отложили перо. Погасив свет и, запирая дверь, барон вышел последним. На улице прохладно, лёгкий ветерок бегает по шинели, пробираясь под рукава и под подол. Вокруг свежо, словно недавно прошёл дождик, пахнет ночью. Парни не спеша прошлись до главных дверей дома, где их уже ждал Уильям, увидевший, что хозяин с гостем закончили. На входе в резиденцию он даже отметил: — Поздно вы, милорд, закончили. Чай устали? — Есть такое, — потянулся Хван. — Всё в порядке, Уилли, — усмехнулся Ли. — Ужин подадут? — Конечно, проходите, — лакей пригласительно махнул рукой в сторону кухни. В одном из сотни коридоров поместья, когда мальчики двигались по направлению в столовую, они увидели свет от пламени свечи. Поэтому прижались к стене у очередного поворота и прислушались. Граф грузно шагал из своего кабинета в спальню, приговаривая: — Убью их всех...Скоро убью. Когда за ним захлопнулась дверь, Хëнджин шёпотом спросил: — Твой отец больной? — Никогда за ним подобного не замечал. — Хорошо, что ты не такой. — Да? — слишком громко изумился Феликс, из-за чего его рот был прикрыт рукой. — Да, только не кричи. Пойдём ужинать и спать. — Хорошо, — ангел взял чужую руку в свою, убрал от лица и опустил вниз, не расцепляя замка. — Ничего, если... — Ничего страшного, — проговорил Хван и покрепче сжал маленькую ладошку. Они вдвоём направились на кухню, где уже стоял накрытый стол с зажжëнными свечками и блюдами, что источали жар. Парни присели за стол и молча начали трапезничать, то и дело поглядывая друг на друга. — Как вы с ним ужинали? — решил задать вопрос Хëнджин. — Джинни любил сидеть рядом, держаться за руки и есть шумно, — Феликс отложил все приборы и стал жестикулировать в такт рассказу: — Он любил так артистично ведать о всякой всячине. Бывало махал руками так, что сносил все столовые приборы. Мальчик невольно засмеялся и вернулся к еде, спокойнее продолжая: — Весело с ним всегда, — а после совсем тихо: — Души не чаю в нём одном. — Стихи? — Чувства. Они молча доедали, молодой барон мотал ногами под столом, иногда случайно ударяя по нему, что аж тарелки подпрыгивали, кружась в танце. Виконт наблюдал за этим и посмеивался, пока заканчивал ужинать. Когда трапеза завершилась, ребята оставили всё на месте и прошли в спальню. Ликс сразу же упал на кровать, а Хван подошёл к зеркалу, чтобы последний раз посмотреться и снять всю лишнюю одежду вплоть до рубашки. — Знаешь, — начал парень с вишнёвыми волосами. — Я лишь за один сегодняшний день проникся вашей с Джинни историей, настолько, что стал сравнивать его и себя. И понял, что хоть мы и разные, но его чувства к тебе понять... Он повернул голову, чтобы посмотреть на, вероятно, шокированное выражение лица ангела, но увидел, что тот снова лежит и тихонько посапывает. Оно и не мудрено, закончили поздней ночью, наелись, так ещё и весь день работали да изумлялись от новой жизни. — Да что ж ты всё засыпаешь на ровном месте. Хëнджин продолжал стягивать с себя тяжёлое пальто, пришло время снять чёрную жилетку, оставаясь в одной бордовой рубашке, но пуговицы всё не хотели поддаваться. — То ли я еблан, то ли лыжи не едут, — прошептал парень. — Лы... жи? О чем вы, мистер? — спросил шёпотом Уильям, тихонько вошедший в комнату. — Да так, брежу. — Температура? — Переживания накрыли, вот и несу околесицу. — Я могу вам помочь? — Конечно. Лакей подошёл и стал аккуратно расстëгивать не поддающуюся жилетку. Под внимательным взором мужчина спросил: — Вы на самом деле влюблены друг в друга? Свадьба не может быть только по прихоти родителей. — Влюблены, — ровным тоном в ответ произнёс Хван. — Я рад, что наш барон нашëл такого приличного мужа, как вы. — Приятно слышать. Когда Уильям закончил, то забрал с собой жилет и вышел из комнаты, выключая свет. В темноте парню удалось разглядеть только кровать и тяжёлые золотистые шторы. Поэтому упал на перину и повернулся лицом в спящему другу. — Завтра на ночь я обязательно расскажу тебе сказку, — и уснул, надеясь, что попадёт обратно в 93-й, но не так сильно, как утром. Каково было его удивление, когда наутро он обнаружил себя в белоснежной огромной кровати с мягкими подушками и холодным одиночеством. Феликс стоял у зеркала в одной лёгкой рубашке и прямых чёрных брюках. Выглядел, как школьник на 1 сентября, только с длинными светлыми волосами, ныне забранными в хвостик, и солнечной улыбкой. Шторы распахнуты, а окно открыто, оттуда несло летним зноем и счастливым днём. — Вставай, — бодро сказал Ли. — Покажу тебе одно место. — 5 минуточек. — Не-е-ет, вставай! Тебе Уилли принёс новую одежду. Поднимаясь на локтях, Хван заметил, что у его ног лежит чистая рубашка винного цвета, новые брюки со стрелками и жилетка, похожая на ту, что была вчера. Он взял вещи и пошёл за ширму, параллельно стягивая старое, надевая новое, поправляя волосы, и, параллельно посматривая, как ангел подкрашивал глаза чёрным карандашом. — Ты красишься? — спросил Хëнджин, стянув свою рубашку. — М? — повернулся Ликс, но увидел только тень через ширму, поэтому сразу отвернулся обратно к зеркалу. — А? Ага. Маменька подарила. — Ты и без этого всего красивый. Он наспех натянул винную рубашку, застегнул пару пуговиц и подлетел к замершему Феликсу, забирая у того из рук карандаш. — Тоже хочешь? — отмер и улыбнулся Ли. Его пунцовые щеки говорили второму об улучшении настроения и самочувствия по сравнению со вчерашним днëм. — Нет. Хван улыбнулся в ответ, стоя близко к ангелу, что с такой надеждой смотрел. Он не отрываясь разглядывал бездну в чужих глазах, кидая неоднозначные короткие взгляды на губы и только хотел встать на носочки, чтобы дотянуться, но в дверь постучали. На пороге стоял важный лакей в совершенно тех же одеждах, что и вчера. — Извините, — поклонился Уильям. — Я помешал? — Да нет, конечно нет, — растерялся Хëнджин, поэтому вернул карандаш для глаз и отошёл. — Ты что-то хотел? — Пригласить Вас на завтрак. — Уже идём, — с лица Ли подчистую стёрлось озорство, он снова стал серьёзным. Накинув на плечи пиджак, он вышел из комнаты и громко захлопнул дверь. Джинни остался один с криво застëгнутой рубашкой и без малейшего намёка на поцелуй. Парень сел на кровать и уронил голову на ладони. Да, ему понравился Ликс за один день, вместе с искренними разговорами про его любовь с прототипом из 18 века и улыбками. Ангела хотелось обнять, хотя бы на пробу, чтобы испытать первый настоящий восторг от тёплых, щемящих чувств. Фактически, их поцелуй можно будет считать изменой, но объятия никто не запрещал. С такими мыслями он нормально оделся, дошёл до столовой и сел за завтрак, как обычно, напротив Феликса. За столом также находились и его родители. — Чем планируете занять свободные минуты, мальчики? — поинтересовалась графиня. — Сходим прогуляться, после в библиотеку до ужина, — ответил Феликс, вероятно, он был чем-то недоволен. — Не явитесь на обед, значит? — спросил граф. — Не оголодаем, — огрызнулся мальчик в ответ. — Хорошо, ваше решение, — закончил мистер Ли. Завтрак закончился молча, Ликс сразу же вытянул Хвана на улицу за руку, до хруста костей сжимая чужую ладонь. Когда ребята вышли из поместья, а после и за ворота, покидая территорию графа, только тогда ангел остановился и пытался отдышаться. — Да как он смеет! — воскликнул он. — Представляешь, приказал мне завтра... Мне... Феликс задыхался от злости, жадно глотая воздух, цеплялся руками за рукава винной рубашки и собственную грудную клетку. — Тише, Ликси, не переживай так, — нежно промолвил Хëнджин, обнимая мальчика за плечи. У него внутри значительно потеплело из-за переизбытка новых ощущений. — Приказал мне завтра... Убить тебя, прямо на ужине. — Зачем? — Уверен, что ты не оставишь нам всё ваше имущество. Но как я смогу... Нет, я не смогу. — Ликси, мы... — Нет, Джинни, ты не понимаешь! Если он отдал приказ, значит не только мне, но и всему персоналу. А это грозит тем, что если моя рука дрогнет, то чья-то другая точно нет! — У нас есть целый день, придумаем планов выше крыши! — Да, ты прав, — постепенно стал отходить мальчик, они стояли молча пару минут, а после он снова сказал: — Обними. И сам прижался к тёплому телу человека, так сильно напоминающего его возлюбленного. Он так скучал и не мог принять, что это другой человек, что неосознанно тянулся к нынешнему Хвану, как к своему. Да и, на самом деле, с каждой минутой он начинал видеть всё меньше разницы между тем и этим. Мальчик готов любить любого Джинни, поэтому маленькие изменения в характере его совершено не смутили. Наоборот, добавили жара в и так пылающий костёр юношеской влюблённости. Первой и настоящей. Хëнджин гладил спину Феликса, которого знает первый день, но чувствовал, будто они вместе всю жизнь. Впервые за свои 20 лет парень узнал, что такое любить и быть любимым. Почувствовал тепло мягких ладоней, красноту впалых щëк и блеск чужих глаз. Он никогда не знал об ощущении бабочек в животе, но сейчас, когда к нему жмётся миниатюрный ангел, других ощущений быть просто не может. Уже не так сильно хотелось возвращаться в холодный новый 93-й год, где нет милого мальчика и дворцовой иерархии. Но вернуться следовало лишь для того, чтобы Ликс наконец получил обратно своего любимого. А что там будет с Хваном? Об этом он потом подумает... Вокруг простирался негустой хвойный лес. Сквозь верхушки елей и сосен пробивались солнечные лучи, сновали мелкие птички. Посреди всего великолепия, прямо напротив ворот в резиденцию, была протоптанная широкая тропинка, что местами поросла густой изумрудной травой и салатовым мхом. За перелесками виднелись просторные широченные полянки с ромашками, маками и прочими полевыми цветами. — Нам туда, — сказал Феликс, мягко отстраняясь от парня. Они вышли на поле с цветами, оставались у самой кромки и вдохнули запах соломы — сушеных солнцем растений — да сладковатый аромат пыльцы. Бескрайние дали придавали ощущение свободы, словно сейчас парни освобождены от всех предрассудков, титулов и обязанностей. Они есть друг у друга, а значит могут покорить эти просторы. Совсем вдали виднелись снежные шапки гор и их угольные основания. — Красиво, — проговорил, словно зачарованный, Хëнджин. — Это место именуется «Поле Фриг», в честь английской богини любви. Мы с маменькой часто бывали здесь, устраивали пикники. Но, как только папенька стал графом, как видишь, здесь лишь цветущая поляна и безлюдье. — Мне нравится это место, здесь спокойно и тихо, — говорил парень, а после шёпотом добавил: — И раз оно так важно для тебя, значит и для меня тоже. — Я привёл тебя сюда, — словно не слыша чужих слов, продолжал Феликс. — Потому что Джинни хотел его увидеть перед нашей свадьбой. И даже в случае, если нам не суждено быть вместе, я всё равно хочу, чтобы ты увидел Поле Фриг. Они стояли молча, наслаждаясь треском сверчков и вибрацией пчёл. Каждый думал о своём, смотрел в даль и видел ответы на все вопросы. Молчание не казалось напряжённом, наоборот, мальчикам было комфортно стоять плечом к плечу, наслаждаться июльской красотой и присутствием близкого человека рядом. Но идиллия не может длиться вечно, поэтому Ли встрепенулся, словно его окатило ледяной водой, и сказал: — Нам нужно в библиотеку, Джинни, думаю, мы задержимся там до ужина, поэтому следует поторопиться, чтобы всё успеть. — Ты прав, — ответил Хëнджин и оба парня проследовали в поместье. Внутри не пришлось долго искать библиотеку, ведь она находилась в одной из первых комнат при входе. Ближе, чем та же столовая, что, по не скромному мнению Хвана, было крайне непрактично. Двери в читальню отворили две безымянные прислуги и перед молодыми людьми открылся вид на ровные ряды полок с книгами до потолка, среди которых, где-то посередине, находился небольшой стол, пара стульев и одна не закрытая книга. Ликс подошёл, чтобы посмотреть внушительных размеров фолиант поближе и увидел около него сломанный ноготь белого цвета. — Маменькин, — промолвил ангел. — Она читала. Книга называлась «Яды и отравы. От простых до сложных». Хëнджин взмахом кисти закрыл фолиант и нахмурился. Да, он помнит, что его потенциальных родителей хотят отравить, как и его самого, но чтобы так открыто... Пока парень витал в своих мыслях, к нему подлетел Феликс с одной из рукописей, что гласила о звёздах и планетах. Учения какого-то малоизвестного астронома. — Эта книга нам поможет, — сказал Ликс. — Я нечаянно вспомнил, что завтра Кровавая Луна. — Почему Кровавая? — Потому что красная. Такое событие случается раз в 100 лет, — начал читать первые строчки барон. — При Кровавой Луне имеют место случаться всякие небылицы, подобно путешествиям во времени. — Значит меня занесла сюда эта дебильная планета? — разозлился Хëнджин. — Также может наблюдаться агрессия, изменения в поведении ваших родных и близких. Коли Кровавой Луне принести жертву, того и гляди, ждёт тебя несметное счастье на протяжении следующих сотни лет, — прочитал Ли и захлопнул фолиант. — Значит мои маменька и папенька хотят принести вашу семью в жертву... — Не исключено, но это служит поводом придумать план, как мы отразим удар. — Ты... Хочешь убить моих родителей? — у мальчика брови съехали к переносице, а губы сжались в тонкую полоску. — Нет, хочу защитить тебя и себя, — успокаивающе молвил Хван, поглаживая плечо младшего. — Если твоя семья начнёт удар, мои вряд ли останутся в стороне. — Откуда знаешь? — Как минимум, я видел Августа Хвана и он не из робких, — от воспоминаний о встрече с неприятным мужчиной в кабинете по спине пошли мурашки. — Хорошо, — безнадёжно выдохнул Феликс. — Изрекай. — У вас в доме есть оружейная? — Конечно. В 12 часов там чистит оружие Уильям, в 13 часов папенька практикуется в стрельбе из мушкета, в 14 часов на стрельбище свободно, оружие складывается на бортики и остаётся не тронутым. Джинни безмолвно удивился познаниям ангела в семейном расписании. В голову пришла мысль, что если мальчик знает о распорядке отца, значит следил за ним и интересовался жизнью мужчины без его ведома. — Ты следил за ним? — Когда родной папенька уделяет тебе внимание только в оружейной или на поле для гольфа, начинаешь невольно запоминать его интересы, чтобы им соответствовать. Хëнджин, не ожидавший услышать душевные откровения, подошёл к Ли и стал поглаживать белые мягкие волосы, которые ему так нравились. Мальчик невольно льнул к прикосновениям и легко улыбался, хотя понимал, что им предстоит выкрасть отцовское оружие, которое тот хранил, как зеницу ока и любил, как родную мать. Ласки от старшего хватило, чтобы до конца пути в оружейную улыбаться, как последний дебил. Но, как только они подошли к большой деревянной двери отлива дёгтя, он сразу стал серьёзным. Джинни посмотрел на часы, что висели над дверью. Ровно три часа дня, а значит, можно идти внутрь, ведь там, скорее всего, никого уже нет. Парень призывно махнул другу рукой и они вместе аккуратными шагами прошли внутрь. Первый бортик был в метре от двери и на нём лежал мушкет с зернистым порохом. Никого вокруг не было, тишина. Вдалеке виднелись простреленные мишени, в воздухе до сих пор стоял запах гари. Значит, граф ушёл отсюда совсем недавно и мальчикам крупно повезло, что они не застали его за своим любимым делом. Хëнджин рукой придержал Феликса за грудную клетку, чтобы тот не торопится бежать, приложил палец к губам и стал водить глазами по помещению, для точного убеждения в его пустоте. Но за минуту никто так и не явился, значит можно идти. Пара пошла гуськом до ближайшего бортика. Когда они были уже у него, Хван схватил мушкет, коробку с порохом и сунул под жилетку, что соизволил надеть утром. Когда пистолет был у них, ребята встали на прямые ноги и спокойным шагом, будто ничего не сделали, стали выходить из оружейной. Как вдруг за их спинами раздался слабый кашель. Оказалось, что Уильям остался после ухода хозяина, чтобы почистить оружие, а граф ушёл позднее обычного, из-за этого и лакею пришлось задержаться. Мужчина промолчал, лишь кивнул головой и слегка махнул кистью в сторону двери. Парни резко выбежали из помещения, захлопнули за собой заслонку и прижались к ней спинами, тяжело дыша. — Как думаешь, он расскажет всё мистеру Ли? — спросил напуганный до чёртиков Джинни. — Вряд ли. Это ведь мой дедушка. — Что? — Что? — Что вы тут делаете? — спросила подошедшая бабушка. — А ну марш отсюда и чтобы до ужина я вас не видела! — Есть! — неожиданно вскрикнул Ликс и потащил за рукав Хëнджина в сторону своих покоев. Входя внутрь, они оба уронили головы на кровать и тяжело выдохнули. Чуть не попались. Хван кинул пистолет на свою шинель, что уже припас Уильям обратно в комнату также, как и другую одежду. Из приоткрытого окна пели птицы о своём, сновали люди, потихоньку подготавливая предстоящий ужин и завтрашний визит семьи Хван. Оставшееся время до вечернего приёма пищи мальчики обсуждали план завтрашнего обеда...

***

Ужин прошёл безмолвно и спокойно. Даже граф не выступал со своими любимыми просьбами, неожиданными высказываниями и громкими заявлениями. Он притих, словно затаился перед нападением. Хотя, так оно и было. Завтрашний обед не сулил ничего хорошего, кроме дополнительных дворцовых интриг и вероятных убийств. Хëнджин надеялся, что семья его прототипа не промах и если не выживет, то, как минимум, даст отпор. Обоих парней отправили спать, ведь следует важный и, как сказал папенька Феликса, крайне особенный день. Кровавая Луна, яды, пистолеты — всё это напоминало киношный боевик в средневековых реалиях. И Хвану повезло, что он главный герой, у которого есть любовь, семья и выбор между ними — кого убить, а кого помиловать. Выбор очевиден. Ликс и Джинни решили, что с огромной вероятность в тот момент, когда наступит Кровавая Луна, парня с вишневыми волосами вернёт обратно в наступивший 93-й год. Поэтому они морально готовили друг друга к скорейшей разлуке. Они много разговаривали ни о чем и обо всём сразу, спрашивали каверзные вопросы и слушали так внимательно, как только было возможно. И с каждой минутой душа отравлялась ядом грусти всё сильнее. Тоска проникала в каждый уголок комнаты. Когда мальчики ложились спать и барон Ли уже устроился у себя в постели, ожидая друга, Хван сказал: — Устраивайся поудобнее. — Зачем? — изумлённо спросил Ликс. — Прочитаю тебе сказку. Легко ответил Джинни и, ложась в кровать, поцеловал в нос младшего. Тот немного встрепенулся, но лёг поудобнее, устроившись на плече старшего, чтобы окунуться в своё настоящее, будто рядом с ним его Хëнджин из 18-го века, что возьмёт его в мужья и поцелует под венцом. Мечтать не вредно, вредно не мечтать. — Слушай, — начал Хван. — Жил-был один парень в 1993 году. — Ты? — Нет, пусть его зовут Джин. Вот, жил Джин с родителями и был у него только один друг Мин, который его любил, но иногда забывал. И ему было так одиноко в новый год, что хотелось парню покончить жизнь самоубийством. Но тут он попал в волшебный мир, где встретил ангела, что его спас. — Ангела? — Да, он был в белых одеждах с мягкими светлыми волосами и прелестной улыбкой. Его глаза источали яркость, а веснушки напоминали россыпь пыльцы цветов. — Про меня? — взмолился Феликс. — Ты ведь про меня? Он подорвался с места и навалился ладонями на грудную клетку парня, смотря с надеждой. Его маленькие пальцы неосознанно стали сжимать рубашку винного цвета от томления. Глаза цвета шоколада блестели надеждой, а веснушки и вправду стали напоминать пыльцу. — Да, — ровным тоном ответил Хëнджин, укладывая Ликса обратно. — Давай спать? — А конец сказки? — надулся мальчик. — Чем закончилась их история? — Они победили всех врагов и стали жить вместе. А ещё сыграли свадьбу, куда пригласили всех своих друзей. Ангел и Джин нажили себе богатств, у них появились дети и.. Хван повернулся на Феликса, что послушно лежал под боком и с закрытыми глазами начал засыпать. — И жили они долго да счастливо. Пока смерть и Кровавая Луна не разлучили их. Барон уснул, прижимаясь к теплу, исходящему от Джинни. Парень несколько минут смотрел на спящего ангела и удивлялся с того, как они могут быть так близки друг другу, если знакомы всего лишь два дня. Но в голове промелькнула мысль: «в новый год творятся чудеса» — может добрый дедушка мороз и исполнил главное безмолвное желание мальчика с вишнёвой головой — больше никогда не чувствовать себя одиноким. Хëнджин приобнял Феликса покрепче, положил голову на чужую макушку и блаженно прикрыл глаза, всё больше надеясь, что он отсюда никуда не денется. Наутро их разбудил громкий колокольный звон, оповещающий, что в резиденцию заявились гости. Оба парня наспех подскочили и начали одеваться. Хван в обязательном порядке накинул шинель и за пояс повесил мушкет, чтобы в случае чего сразу же его достать. Ли надел парадные чисто белые одеяния с золотыми пуговицами и они вместе отправились на обед, что обещает быть страшно непредсказуемым. Уильям, что только хотел открыть дверь двум хозяевам, как был сбит с ног, ведь парни чуть ли не с ноги открыли её и сломя голову выбежали в сторону столовой, по пути крикнув пару тысяч извинений в адрес дедушки Феликса. На кухне было пусто, повариха предупредила, что обе пары родителей ушли осматривать окрестности и договариваться о предстоящей свадьбе. Стол постепенно сервировался, Хëнджин сёл посередине, а напротив него уселся Ликс. Они постоянно переглядывались и перешëптывались, пока в отдалении не послышались чужие громкие голоса. Семья Хван выглядела, как богатые помещики или даже королевская семья, надев всё самое презентабельное для того, чтобы выставить себя и сына в лучшем свете. Родители Джинни переговариваясь сели слева от парня. Родители Феликса послужили примеру старших будущих родственников. Они тоже выглядели, как с иголочки, стараясь не сильно выделяться на фоне богатеев из соседнего поселения. В углу комнаты играл пианист Дональд, что очень любил свой инструмент и музыку в целом. Так горел этим, что работает у семьи Ли уже не первый год, постоянно играя на разнообразных важных вечерах. Постепенно стол заполнился вкуснейшими блюдами, что приготовили работники кухни и, честно говоря, постарались те на славу. Если бы они служили не графу Ли, а семье Хван, то, возможно, получили бы лишние монеты к зарплате. Но сейчас им оставалось наблюдать за развитием обеда и напрягаться от каждого лишнего шороха. Ведь весь персонал в курсе, что будет твориться сегодня до самого вечера, пока не наступит Кровавая Луна. И они морально готовы обращаться в охране порядка, но нельзя, ведь останутся в живых, вероятно, только они. Значит будут первыми подозреваемыми. — Дорогой мой сын, — обратился граф. — Ты действительно желаешь замуж за Хëнджина? — Конечно, папенька. — Правда? — изумился мистер Ли. — Ты посмотри только на его волосы. У какого порядочного виконта будут розовые волосы? — Они вишнёвые, — буркнул Феликс, чем вызвал лёгкую улыбку у Джинни. — И очень красивые. — А его характер? Он же противный лицемерный мальчишка, — злостно молвил граф, цепляясь ногтями за стол. — Ты что-то имеешь против моего сына? — выступил Август. — Я думал, мы договорились. — Договорились, — выпрямился мужчина. — Но я не буду терпеть этого заносчивого Хëнджина только ради титулов, — с такой злостью молвил граф, что ещё минута и у него пойдёт пена. — В семейной жизни на одних договорённостях не проживёшь. Пока мистер Хван и мистер Ли растили конфликт из личной неприязни, остальные продолжали трапезу — кроме мальчиков, что знали о ядах. В один момент, когда атмосфера между двумя мужчинами накалилась до предела, миссис Хван упала лицом в стол и у неё из носа потекла тонкая струйка крови. На грохот обернулись все без исключения и смотрели, как женщина медленно перестала дышать. Август повернулся на своего некогда соратника, его глаза загорелись яростью и ненавистью. Под столом Хëнджин аккуратно сунул в руку потенциального отца заряженный мушкет и готовился тянуть, ангела под стол, чтобы их никто не тронул. Момент. Выстрел. Пуля прошла сквозь хлипкую черепушку матери Феликса, а тот в шоке широко раскрыл глаза и повернулся на окровавленное лицо маменьки. Та уже перестала дышать, ведь выстрел пришёлся чётко в мозг, и замертво упала на стол, пропустив через сквозную дыру одну из свечей, стоявших для красоты. За окном начало густо темнеть раньше времени. Видимо в Кровавое полнолуние вечер наступает раньше. На секунду время совсем остановилось, до того момента, пока граф не встал из-за стола. Хван, что ждал этот момент и увидел, что мужчина встал, сразу же шмыгнул под стол, утягивая к себе Феликса за ногу. Тот осторожно сполз по стулу вниз и от страха прижался к Хëнджину так близко, как только мог. Сверху больше не было слышно выстрелов. Лишь громыхнул упавший на пол пистолет. Мистер Ли уже взял кухонный нож, подбежавший повар получил прямое попадание лезвия в глаз, ведь мужчине уже было наплевать на то, что он убивает своих слуг. Ему нужно отомстить за жену, за то, что в его дом заявился этот урод со своей семье и грязным сыном, что жил у них два с лишним дня. Уильям, подлетевший к мистеру Хвану, не ожидал, что тот будет готов и воткнëт подсвечник в его шею. Кровь забила фонтаном, а старик упал на пол, заливая дорогой ламинат алой жидкостью. Бабушку убили не изощрённо — граф Ричард Ли, то есть её сын, воткнул старушке в спину тот же самый нож, которым убил и личного повара. Но ударов лезвием было больше 10, чтобы окончательно добить старушку. Убедившись, что она перестала дышать, Рич увидел, что Август избивает его пианиста голыми руками. Видимо, тот тоже попытался дать отпор, но потерпел поражение и потерял все зубы, ударяясь головой об клавиши собственного инструмента. Одна из них выгнулась и проткнула глазное яблоко, что сразу же залило кровью идеально белые клавиши инструмента. Оставив бездыханное тело пианиста, мистер Хван переключился на своего главного врага, ведь больше никто не осмелился подойти. Остальные слуги выбежали из дома и спрятались на территории поместья. Подходя к столу, он встретил животный взгляд и увидел летящий в свою сторону кухонных нож. Но вовремя пригнулся, из-за чего тот пролетел мимо и воткнулся в спину мертвого музыканта. Переступая тело лакея, отбрасывая труп жены со стула, он запрыгнул на стол, но получил подсечку в ноги, из-за чего спиной упал на поверхность и чуть её не проломил. На него сверху напрыгнул Ричард и стал хватать вилки да ложки со столовыми ножами, чтобы хоть чем-то прирезать оппонента. И когда под руку попался отлично заточенный столовый нож, он возликовал. Рич взял сопротивляющегося мужчину за горло и пытался воткнуть ему в глотку столовый прибор. С каждой секундой сил у Августа оставалось всё меньше и меньше, из-за чего он сказал: — Даже если убьёшь меня, до моего сына тебе уж точно не добраться. — Сначало я зарежу тебя, а потом твоего выродка. После этих слов, нож проткнул чужую артерию, откуда сразу же хлынула кровь. Хватка мистера Ли, что пытался отсрочить свою смерть, ослабла и нож медленно прошёл насквозь, разливая горячую бурую жидкость на ныне белую чистую скатерть. Ричард пытался успокоить своё дыхание и вытащить нож из чужого горла, но не успел. За его спиной прогремел выстрел. Потом ещё один. И ещё. Хëнджин стрелял на поражение в спину, шею, голову, стараясь убить мужчину за то, что он тут устроил — изничтожил своих и чужих родственников. Опуская мушкет, и, выбрасывая его в дальний угол комнаты, Хван протянул руку. Из-под стола осторожно вылез Феликс, старающийся не смотреть на мёртвых родственников и знакомых. — Пойдём на крышу? — предложил Ликс. — Возьмём вина и отвлечëмся, я не могу смотреть на них. — Хорошо, ищи вино, а я пока сообщу кому-нибудь из персонала, чтобы вызвали следователей. Парни разбрелись по дому, чтобы быстро собираться и не пропустить Кровавую Луну до прибытия полиции. Собрались мальчики за 30 минут и пошли по винтовой лестнице на крышу, предварительно забрав ключи из кабинета покойного графа. Наверху открылся чудесный обзор на владения, на хвойный перелесок и уходящее вдаль поле. Феликс с Хëнджином сели на холодную крышу, укрылись одним пледом надвоих и откупорили бутылку красного полусладкого вина. Хван налил по бокалу. Мгновенно те стали пустые. Парень налил ещё и начал: — Я чувствую, что скоро исчезну из твоего мира, поэтому... Хочу признаться. — Не надо, — перебил его Ли. — Я и так всё вижу. Он опустил бокал вина на ровную поверхность, отпустил тонкую хрустальную ножку и переместил ладонь на гладкую щеку парня напротив. А после секундной заминки, приближается и нежно целует пухлые губы, по которым так сильно скучал. И именно сейчас он почувствовал, что это его Хëнджин. Тот самый, настоящий, любимый. Они чувственно сминали губы друг друга, вкушая градусный виноград и лёгкий запах железа. Они целовали медленно, стараясь запечатлеть этот момент в своей памяти навсегда. В один момент, когда холодные ладони Хвана проскользнули под белоснежную рубашку, поглаживая бархатную бледноватую кожу, он почувствовал головокружение. Парень мысленно умолял, чтобы ему всё почудилось и это лишь головокружительный эффект от поцелуя, но нет. Через несколько секунд он почувствовал небывалую лёгкость и ощущение пустоты, словно землю выбили из-под ног. Снова астрал, а после головная боль. Да такая жуткая, словно ему херачили кувалдой по голове. С трудом разлепив веки, он увидел привычную тусовку — бьющую по ушам музыку, пьяные тела и море алкоголя. Он с трудом встал с пола и нашёл глазами часы. 4 часа ночи. Он проспал примерно 3 часа и снова очутился в 93-м году. 1 января. Новый год. Дома ждёт Денди, родители, где-то в этой суматохе зависает Минхо и никаких Феликсов. Хëнджин с трудом встал и заметил, что у него в руке немного незаконченная бутылка Амаретто. Со злости на свою жизнь, на блядскую встречу с Ли Ангелом и на самого себя, он с размаху кинул стеклянную бутылку в стену, что та разлетелась на осколки. Никто этого не заметил. Не желая оставаться среди пьяных однокурсников и просто левых людей, он забрал свою куртку, спустился по лестнице и вышел из подъезда, вдыхая морозный свежий воздух. В куртке обнаружилась начатая пачка Мальборо. Уж её-то грех выкидывать. Хван зажёг сигарету, почувствовал успокаивающее жжение в горле и отправился гулять по улице в одиночестве. В окнах многоэтажек отражались вспышки салютов, разноцветные огоньки и их исчезновение. В снегу лежали использованные фейерверки и петарды. На пешеходном переходе парень увидел разбросанное конфетти. Вокруг сновали кучи людей. В основном счастливые и синие семьи с счастливыми детьми, что то и дело кидали друг в друга снежки. Проходя мимо детской площадки, он увидел, как трое мальчишек обстреливают друг друга снегом. Ему совершенно не хотелось участвовать в битве, да и он бы не стал, если бы в вишнёвую голову без шапки не прилетел шальной снежок. Тогда Хëнджин выкинул сигарету, взял в голые ладони снег, скомкал и бросил в одного из мальчишек. Тот упал на снег и даже не думал вставать. Хван, испугавшись того, что убил несчастного подростка, со всех ног понёсся к нему, по пути пару раз поскользнувшись. Настигнув парня, он стал его хаотично рассматривать, но не успел, так как ему лицо тронула тёплая маленькая ладошка с кучкой снега. Мальчик заливисто засмеялся и начал быстренько стирать с чужого лица снег. — Прости, — сквозь смех говорил он. — А вот нечего без шапки ходить. Того гляди, какой-нибудь неаккуратно брошенный снежок разобьёт твою красивую голову. Когда на лице Хëнджина не осталось снега, то он увидел... — Ты? — задал глупый вопрос он. — Я? — в ответ спросил парень. — Я Феликс, будем знакомы. Хван, совсем не думая, что делает, рухнул на маленькое тельце в огромном зимнем пуховике и крепко обнял. Да, этот мальчик видит его впервые, но обнял в ответ, продолжая тихонько посмеивается. И как бы Хëнджин не любил новый год, сейчас он благодарен высшим силам за подарок судьбы — Феликса. А луна на небе светит также ярко, немного отливая красным...