Допрос

Помещение, в котором оказался Андрей угнетало. Это не личный кабинет майора и даже не обезьянник. С первого взгляда, обычная комната, самая дальняя в здании милиции. Стены здесь выкрашены в неприятный серый цвет, а на единственном окне решётка, прутья которой толщиной с палец. Из мебели только лишь деревянный стол, да стул, на который парень не спешит присаживаться. Допросная? Андрей всерьёз задумывается над этим, но… ему ведь нет восемнадцати, его не могут допрашивать. Он делает несколько шагов от стены к стене, получилось пять, и засовывает руки в карманы спортивных штанов. Когда дверь открывается, в комнату уверенно проходит Ильдар, велев человеку в коридоре: — Сходи, погуляй где-нибудь, я тут сам справлюсь, — он закрывает за собой дверь и зачем-то запирает её на ключ, засовывая его в карманы синих офицерских брюк. — Присаживайся, — указывает он Андрею на стул, по-хозяйски пройдя в центр комнаты. — Зачем я здесь? — парень держится уверенно, вздернув подбородок и смотря прямо в лицо мужчины. — Эх, Андрей, пора бы тебе уже начать волноваться, — медленно растягивая слова, говорит мужчина, небрежно кинув на стол коричневую папку. — С чего бы? — Ну как это с чего? — саркастически переспрашивает милиционер. — Вчера кто-то из членов вашей банды убил человека. Две пули в него всадил, и ещё четверых подстрелил. Благо, не на смерть. Андрей лишь смотрит на мужчину стеклянным взглядом, не выражающим ровным счетом ни-че-го, показывая полное равнодушие по отношению ко всему происходящему: — Это были не мы, — твёрдо отвечает парень и скрещивает руки на груди. — Сядь! — вспыхнув в одни миг, зло требует майор, сделав резкий рывок в сторону мальчишки. Васильев же на это даже не шелохнулся, лишь склонил голову в бок, хотя внутри словно натянулась невидимая пружина. — Немедленно, — прошипел мужчина, неотрывно смотря Андрею прямо в глаза и парень всё же подчинился, небрежно рухнув на твердый стул. — А теперь, рассказывай всё, что знаешь: имена, фамилии, клички. Всё. Скосив взгляд на сколотый угол стола, Андрей шмыгнул носом и скрестил руки на груди: — Я ничего не знаю. — Не знаешь, говоришь… — Ильдар обогнул стол и подошел вплотную к подростку, склонившись и уперев руки на стол, широко их расставив и смотря мальчишке прямо в глаза. Андрей не отставал, пытаясь выдержать тяжелый взгляд с полной уверенность в себе. — Давай, Андрей, расскажи мне, кто там был... кто человека убил, — предпринимает ещё одну попытку разговорить парня милиционер. Безуспешно, мальчишка продолжает молча и неотрывно смотреть ему в глаза. — Ты что же, не понимаешь? Ты мать с ума свёл, — кадык у Андрея нервно дернулся, давая майору понять, что он попал в точку, и юноша пару раз быстро моргнул. — У тебя сестру в приют забрать могут, — он снова замолкает на пару мгновений. — Дай мне тебе помочь. — Я ничего не знаю, — повторяет Андрей, наконец отвернувшись и вперев взгляд в пол. Мужчина же оценивающе покивал головой, сжал губы в тонкую ниточку и выпрямился, обогнув стол и встав слева от парня. И, очевидно, не будь парень таким юным, то заметил бы, что майор готов в любой момент взорваться. Это видно по вздувшейся на лбу и шее венке, по гневно раздувающимся ноздрям. — Хорошо, — мужчина схватил папку со стола и вывалил на стол черно-белые карточки. Андрей даже не сразу сообразил, что на них изображено, а когда понял, скосил взгляд в сторону. — Нет, ты смотри, — грубо развернув голову парня, майор уткнул его лицом в фотографии. — Александр Чернухин, пятнадцать лет, был похищен из подъезда собственного дома. Нашли его через неделю со следами пыток. Знаешь, что с ним делали? Зубы и ногти вырывали... Дальше, — фотография синюшно-бледно парня с коротким ежиком черных волос, сменилась на другую: — Роман Леодохин, семнадцать лет, в него всадили пять пуль, — рыжеволосый парень с пулевым над левым глазом, — А это — Даниил Хартиков, четырнадцать лет, вступил в одну из группировок и через полгода пропал без вести, — на Андрея смотрел мальчишка-пионер, улыбающийся и счастливый, — До сих пор не нашли его, и, честно сказать, вряд ли когда-нибудь найдут. Ты так же кончить хочешь? — и тут же продолжает куда более доброжелательным, почти участливым, тоном: — Говори, Андрей, просто скажи мне всё, что знаешь. Майор склонился к Андрею так, что их лица оказались на одном уровне. — Я ничего не знаю. Милиционер кивнул пару раз и снял левой рукой очки, потерев переносицу двумя пальцами: — Не знаешь, говоришь… — в эту же секунду напряженную тишину комнаты разрезал звук хлесткой пощечины, заставившей школьника плотно сжать зубы. Это был не жест силы, скорее — унижения. — Вадим Желтухин, две пули: в ногу и в грудь, — он кинул на стол фото лидера домбытовских. — Слушай сюда, щенок, — мужчина вновь оказался слишком близко к лицу Андрея, — Ты скажешь мне, кто из ваших убил его, или твоя сестра уже завтра отправится в приют на другой конец страны, а ты пойдешь в воспитательную колонию. Как тебе такой расклад? Гневно кинув взгляд на майора, Андрей с силой сжал кулаки: — Вы этого не сделаете. — Начинай говорить, — медленно проговорил мужчина, достав из папки чистый лист бумаги и ручку, — Давай, уже можно. Шумно и глубоко задышав, Андрей махнул головой из стороны в сторону и в то же мгновение, почувствовал на затылке грубую большую руку и его с силой ударили о стол, разбивая нос до крови. — Я ничего не знаю! — на этот раз удар пришёлся в скулу, один, второй, третий — куда придётся. Андрей не успел осознать в какое мгновение он оказался на полу, из ран хлынула кровь, заливая линолеум. Мальчишка скорчился, обхватив голову руками. Глухие удары следовали один за другим: по спине, руками, ребрам, животу… Школьник сжался в одной позе, глотая кровь из разбитой в мясо губы и носа. Когда над ним склонился милиционер, парень ещё вздрагивал от отголосков боли, а мужчина ласково улыбнулся и схватил его за грудки, поднимая на ноги. Пару раз легко ударив мальчишку по щекам, майор привел его в чувство, и Андрей с вызовом уставился в лицо мужчине, сплюнув слюну вперемешку с кровью на стену. — Даю тебе последний шанс, — абсолютно серьезно, всё ещё пытаясь отдышаться, сказал милиционер, сверля парня злым взглядом. В этот момент Андрею отчетливо показалось, что Ильдар — это мент до мозга костей, который пойдет на всё лишь бы выведать нужную информацию. Пусть даже и незаконно. Не может он сказать, да даже если бы и мог — не стал бы. Боли он не боится, пусть этот урод делает с ним всё, что хочет — вытерпит, но крысой ментовской не станет. — Молчишь, значит, — неожиданно спокойно произнес милиционер и медленно расстегнул манжеты на рубашке, закатывая рукава до локтей. Видимо, придется выуживать информацию по крупицам. Но как это сделать? К побоям парни из группировок привыкшие, значит, действовать придется по-другому. В предвкушении прикрыв на мгновении глаза, майор растер ладони, что ж, он любит ломать непокорных. Показывать группировщикам их место. За молчание Андрей тут же получил кулаком в живот, согнулся пополам, глубоко кашляя. Пользуясь временной беспомощностью парня, милиционер схватил того за запястье, закручивая его за спину, до боли в суставах, и с силой припечатывая мальчишку лицом в стол и ещё раз заряжая ему кулаком в бок. — Всё ещё ничего не знаешь? В ответ — молчание, прерываемое лишь редким покашливанием. — Это твой выбор, — пара движений и штаны Андрея оказываются на полу. Только в это мгновение до него, кажется, доходит ужас от происходящего и он беспомощно дергается пару раз. — Пусти с-сука, — охваченный страхом, он уже не собирается соблюдать субординацию. Подстегнутый адреналином, он попытался рвануть и выпрямиться, но майор как-то резко дернул его за заломленную за спину руку и он, со стоном упал обратно на стол. — Не дергайся так, а то руку сломаешь, — с усмешкой говорит ему на ухо Ильдар, а потом Андрей услышал звук расстегивающейся ширинки на фирменных брюках. Звук резанул по нервам, заставив мальчишку зажмуриться и уткнуться лицом в стол, напрягаясь всем телом и прекрасно понимая, что за этим последует. И боль не заставила себя долго ждать, запустив между ног Андрея колено, майор пошире раздвинул его ноги, врываясь в девственное тело. Без всякой подготовки, яростно, желая причинить как можно больше боли. Из глаз брызнули обжигающие слезы, а губы накрыла грубая мозолистая рука, заглушая крик. Андрей чувствовал, как рвутся мышцы, сопротивлялся, делая себе только хуже, но милиционер неумолимо брал своё сантиметр за сантиметром. Полностью войдя, он что-то сказал школьнику на ухо, но Андрей его не расслышал, находясь на грани потери сознания. Майор задвигался быстро, трахая не для получения удовольствия, а для достижения цели в неудержимом ритме. Шок, очень вовремя явил себя, загораживая сознания от происходящего, лишая боли, как таковой, оставляя только расползающийся по всему телу жар и позволяя, наконец потерять сознание. Есть только темнота, есть тишина, пустота и звонкий звук удара: — Эй, парень… — первым, что видит Андрей открыв глаза — лицо Ильдара Юнусовича. К горлу тут же подступает тошнота и он сжимает кулак, заводя руку для удара, но промахивается. — Хорош боец, — мужчина поднимает школьника на ноги, натягивает обратно штаны с бельём и усаживает на стул, надавав отрезвляющих оплеух. А сам становится напротив, оперевшись о стол и сложив руки на груди. — Надумал говорить? — как-то отрешенно спрашивает милиционер у подростка, смотря куда-то в окно. Андрей же наоборот, пытается сфокусировать свой взгляд, но лицо опера забавно плывет перед глазами. — Я ничего не скажу, — голос оказывается хриплым и, словно, слегка надорванным. — Ясно, — тихо отвечает ему мужчина и оценивающе рассматривает мальчишку. — Идти можешь? Вставай, я отвезу тебя домой… И это, не переживай, сестру у тебя никто не отнимет.