Поэтому я только любовался.

А знаешь, я всегда любовался тобой. Только любовался, потому что мне не было дозволено большего. Ты был как самая дорогая драгоценность, как самая аккуратная и красивая кукла на витрине, был для всех, но только не для меня. И всë то, что я сказал, всë то, что я, спел, это было только благодаря тебе. И моя мама, прекрасная Джулия, с которой вы были так похожи не только внешне, вашими огромными глазами и светлой улыбкой, но и внутренне, вашей любовью к музыке и стремлением менять людей к лучшему, говорила мне, что главное в жизни-быть счастливым. Счастливым... Когда еë не стало, только ты смог помочь мне справиться с этим ужасным чувством. Только ты смог излучать достаточно тепла, чтобы согреть им и себя и меня. А раньше это делала Джулия. И где-то в глубине ваших душ, настолько счастливых, что иногда меня брала зависть, хранились два одинаковых ключа от моей тëмной и непослушной душëнки, которую укротить могли только вы. А твою маму я никогда не видел, да и не смог бы, наверное. Мисс Мэри, как ты говорил, всегда хотела вырастить из тебя нечто подобное ангелу, наверное, наипрекраснейший вариант человека. И вот как с тобой мог сравниться я? В это сложно поверить, но иногда я просто хотел быть тобой. А потом вспоминал, что если я буду тобой, то любоваться мне будет некем. Вот поэтому я и не хотел портить тебя, не смел прикасаться, что-либо менять в тебе, ты сделал это сам. Поэтому я не хотел, чтобы кто-то трогал или менял тебя, моего прекрасного мальчика, даже тогда, когда только тебя увидел. Я понял, что если я ворвусь в твою жизнь как ураган, то смогу снести всë на своëм пути, и убью эту твою вездесущую красоту. Вот поэтому я ждал. Вот поэтому я только любовался.