Железные люди

      За ночь я просыпался только один раз, и о нем, я думаю, стоит рассказать.

***

      Арсений старался не шуметь, но мой чуткий сон он, все-таки, нарушил, когда слишком громко пытался одеть на собаку поводок. Я открыл глаза, осмотрелся и понял, что поезд стоит на какой-то станции. На горизонте уже просвечивались первые лучи рассвета, но было слишком рано, чтобы вставать, и я хотел лечь спать, но в голову врезался вопрос: а куда пошел тренер?       Так как Линды тоже не было, я сделал логичный вывод, что они ушли на перрон, — поэтому и шумели так сильно — и решил пойти к ними. Заняться все равно больше нечем, а без собаки я теперь не усну — холодно. Я накинул на голые плечи куртку, сунул ноги в кроссовки, и подошел к купе, где сидела проводница.       — Прошу прощения, — полушепотом обратился я к ней, привлекая внимание. Девушка подняла глаза от книги, и осоловелым взглядом осмотрела меня с головы до ног. — А на улицу случайно мужчина с собакой пятнистой не выходил? — она еще раз бегло осмотрела меня с головы до ног, а после заглянула за спину.       — Минуты три назад ушел, да. — я кивнул, сказал «спасибо» и вышел в холодный, темный, но такой запомнившийся мне, тамбур.       От холодного воздуха тело тут же покрылось мурашками, и я поежился. Осмотревшись, — направо, налево, на всякий случай вверх и вниз — я заметил стоящего у ларька тренера. Он что-то искал по карманам, пока Линда в нескольких метрах от него нюхала столб. Интересно, что она там нашла? Закладку?       — Что ищите? — тихо спросил я, забыв о том, что вообще-то мы на улице и шептать теперь не обязательно.       — Мелочь, — сонно буркнул Арсений, вытаскивая из кармана десять рублей. Не менее сонная тетенька за маленьким окошком передала ему что-то в пакете, но я не стал разглядывать, что это. Плевать как-то. — Ты почему раздетый вышел? — строго спросил Арсений, рассматривая мою голую грудь под курткой. На секунду он замер, увидив шрам, а потом сунул пакетик в карман толстовки, и взялся руками за подол моей куртки, чтобы застегнуть молнию. — Если ты заболеешь, я тебя прибью, ты же помнишь это?       — Да ладно тебе, пап. — улыбнулся я, приподнимая голову. Арсений цыкнул, накидывая мне на голову капюшон, и отошел назад, оценивая свое творение. Удовлетворительно кивнув, Попов свистнул Линде, чтобы она подошла к нему. Собака беспрекословно повиновалась и оторвалась от разглядывания столба. — Вы вообще без куртки, но все равно выебываетесь.       — Мне можно. — он потрепал собаку по ушам, вытащил мячик на веревке из все той же толстовки и помахал им перед мордой у Линды. Она тявкнула и прыгнула в его сторону, чуть не цапнув хозяина за руку, но я успел взять ее за ошейник. От этого я тихо хихикнул, и посмотрел на тренера. — Поиграть хочешь? — спросил он, коротко глянув на меня в ответ.       — Хочу! — кивнул я, забирая игрушку из чужих рук, и уже предвкушая веселую игру.       Линда прыгала очень высоко, но мой рост играл мне на руку и у нее не было возможности достать игрушку, пока я сам не решал её отдать. Арсений молча стоял рядом, никак не комментируя нашу ебанутую игру, и улыбался.       Я даже не заметил, как включил ультразвук, и почти пищал, бегая туда-сюда по перрону. Редкие прохожие смотрели на нас как на дебилов, и, в принципе, не ошибались. Я ведь уже успел забыть, какого это — играть с собакой. Бегать, играть в перетяжки и постоянно вытирать обслюнявленные руки о штаны. Арсений на это брезгливо морщился, видимо уже перебирая в уме свои вещи, которые он готов мне пожертвовать.       — Я устал, — выдохнул я, тормозя около Попова и чуть не падая на него. Арсений подхватил меня, слегка сжимая мою кожу на рёбрах. Я сглотнул, слегка наклоняясь вперёд, и поймал на себе странный взгляд Арсения. Он осмотрел мое лицо беглым взглядом, и улыбнулся, отходя назад. Дыхание сбилось и у меня, и у него но если Арсений смог совладать с собой, то я — нет. Короче, пока мы стояли, я задыхался, а он рассматривал меня задумчивым взглядом.       — Ну, собака вымотана, ребенок тоже, а теперь пошлите в поезд. — прервал тишину Арсений, и забрал у меня мячик, убрая его в карман, чтобы не дразнить пятнистую спутницу. — Линда, — он похлопал себя по груди, и далматин подпрыгнул, в долю секунды оказываясь на руках хозяина. — Эй, подруга, что-то ты потолстела. Будешь с нами тренироваться, поняла?       — Не обижайте девочку, — нахмурился я, подходя ближе и поглаживая собаку по морде. Она, видимо поняв, о чем мы говорим, лизнула меня в нос. — Хорошая девочка. — пропищал я, даже не заметив, как близко мы стоим друг к другу.       Тренер фыркнул, смотря на меня, и я заметил краем глаза его умиленную улыбку. У меня даже щеки слегка покраснели, когда я представил, что с этой же улыбкой он мог бы меня целовать и обнимать. Ох, как же я хочу понежиться с ним в кровати утром или пока вся команда бесится и играет. Как бы я хотел прижиматься к нему, и чувствовать взаимное тепло. Чувствовать взаимную любовь. Если по секрету, то я чувствую ее и сейчас, но Арсений будто прячет от меня свои чувства.       Мы зашли в вагон, и Арсений даже не стал тормозить, а пихнул меня в сторону туалетов, позволив только куртку снять. Аргументировал он это тем, что нужно помыть руки после собаки, а точнее, после ее слюней. Я не стал возражать — что я, дебил что-ли, отказываться от лишней минуты рядом с ним? — и молча шел, стараясь никому не мешать.       Кстати, туалеты в поездах мне не нравятся. Да и кому вообще может понравится ссать, когда тебя шатает как пьяного деда на морозе? Не круто, вообще не круто.       Пока Попов мыл лапы Линде, я успел сходить во вторую кабинку и не только руки помыл, но и умылся, избавляясь от неловкости. Выйдя через несколько минут из кабинки, я увидел, как тренер пытается ногой открыть дверь пошире, но у него не получается, ведь пятнистая шея перекрывает обзор. Я молча наблюдал за этими мучениями, пока все-таки не открыл ее сам.       — Спасибо, Антош, — он вышел, и, не опуская собаку на пол, пошагал к нашим местам в самом начале вагона. — Ты сейчас спать будешь? — шепотом уточнил Арсений, когда мы, наконец-то, пробрались к своим местам через голые пятки и свисающие с боковушек руки.       — Да, чай попью и лягу. — мне в лицо прилетели широкие шорты, которые тренер уже успел вытащить из своей сумки. Я удивлённо похлопал глазами, непонимающе гляда то на мужчину, то на на предмет одежды в моих руках. — Зачем?       — Переоденься, — почти приказал тренер, кивнув на мои руки. — Линда, иди сюда. — собака запрыгнула к нему на полку, быстро-быстро виляя хвостом. Арсений усмехнулся, и посмотрел мне в глаза.       Конечно, я миллион раз ходил мимо Арсения в одних плавках, но трусы, для меня — это другое. Я нерешительно снял с себя штаны, стараясь не смотреть в голубые глаза, которые следили за каждым моим движением, но быстро натянуть шорты не успел. Арсений резко хватил меня за руку, притягивая ближе, и провел ладонью по бедру, пальцами задевая глубокий шрам от пореза. Как я говорил не так давно: меня порезали в драке.       Я запрокинул голову, и тихо заскулил от подкатывающего к паху возбуждения. Руки покрылись мурашками, и я почти решился шагнуть ближе, но в этот момент Арсений одернул руку.       — Замерз? — прошептал Попов, вновь протянув ко мне руку и потрепав за плечо. — Футболку дать?       — Д-да нет, спасибо. — неловко отозвался я, слегка краснея. — Можно я с Линдой спать буду?       — Если она будет с тобой спать, то я только за. — кивнул Арсений, вытаскивая из маленького кармашка сумки два чайных пакетика.       Опа, а вот и компания у меня появилась.       Пока Арсений ходил за чаем, я в тихую вытащил плитку шоколада из своего чемодана, и положил ее в центре стола. Руки слегка подрагивали от непонятного волнения, ведь на упаковке я решился написать маркером одно слово: «Люблю». Это не признание, нет, но я очень надеюсь, что для него это послужит намеком.       Намеком на то, что я люблю его.       Блять, да, ладно, это признание.       — Это откуда? — кивнул тренер, когда увидел шоколад на столе, и я вздрогнул от неожиданности.       — Секрет фирмы, — Попов поставил кружки на стол, а после запустил длинные пальцы мне в волосы, наклоняясь и смотря прямо в глаза. Я запрокинул голову, подставляясь под его ладонь и сразу прикрыл глаза.       — Ты похож на кота. — улыбнулся Арсений, и мы тихо засмеялись. — Такой тактильный, когда не язвишь. — в ответ на это я только фыркнул, а после ответил:       — Не бесите меня, и я даже на ручки к вам полезу. — тьфу, кому я вру? Я на ручки к нему в любом случае полезу. Даже если буду рыдать от ярости, что бывает очень редко и в самых запущенных случаях — полезу. — Ну, если позволите. — неловко добавил я, чувствуя как краснеют щеки.       — А ты сам-то хочешь ко мне на ручки? — я приоткрыл один глаз, с лукавой улыбкой смотря на тренера. Арсений тихо цыкнул, и слегка сжал мои волосы, наклоняясь ниже. — Хочешь. По лицу твоему кошачьему вижу.       — Ой, идите вы. — фыркнул я, но руку тренера не отпихнул, а только ближе прижался к ней.       — Да ладно тебе, не смущайся. — прошептал он, резко приблизившись и обжигая кожу, наверняка красного, ушка. По всему телу тут же пробежал электрический ток, уходя куда-то вниз живота. — Я тоже не против, хоть всю ночь можешь со мной в обнимку просидеть.       — Не делайте так… — просипел я, упирая ладонь в чужую грудь и сжимая толстовку. На ушко послышался ещё один тихий фырк, словно Арсений превратился в ёжика.       — Я начинаю думать, что ты весь — одна большая эрогенная зона. — я только улыбнулся, не собираясь отрицать очевидное. Да, он меня возбуждает даже одним своим взглядом, что говорить про такие действия? — Интересно, а если по всему твоему телу водить руками, что будет? — он положил вторую руку мне на шею, слегка ее сжимая. Сука, что же он творит? Если я сейчас сорвусь, то пиздец нашим дружеским отношениям.       — Не советую узнавать. — прошептал я, с трудом отодвигая его от себя, хотя мне и не хотелось. На лице у Арсения была довольная ухмылка, которая меня поразила. Что он себе там надумал? — Чего вы так смотрите?..       — Ничего, — Попов легонько погладил меня по волосам, а после сел на свое место, и взял в руки шоколадку. Я тут же внутренне содрогнулся. Сейчас увидит и все-все поймет! Он не тупой, он все сможет понять. Поймет, посмотрит на меня и вышвырнет из команды.       Просто гей — это одно, а влюбленный в тебя гей — это пиздец.       Арсений перевернул шоколадку и его брови метнулись вверх. Он перечитал слово несколько раз, а потом поднял глаза на меня. Я же в свою очередь, стоило мне заметить, что он собирается посмотреть в мою сторону, опустил голову и притворился, что мне очень интересно разглядывать пятна на шерсти Линды. Вон какие они… Одинаковые! Загляденье! Арсений прошептал что-то вроде «интересненько», и я почувствовал, как щеки вспыхнули красным.       Я услышал тихий хмык со стороны, но голову поднять не решился.       — Ты как, кстати, к соревнованиям готов? — сука, не хочу говорить об этом. Мне даже думать про них страшно. Ощущение, будто я стою посреди дороги в окружении машин, когда в мыслях мелькают мысли про старты. Решив не врать Арсению, я мотнул головой, всё ещё стыдливо пряча глаза. — Антош, — ласково позвал Арсений, и его рука накрыла мою ладонь, сжимающую ручку стакана из-за чего я резко поднял голову. — Я рядом. Ты можешь подойти ко мне, обнять, если нужно, и рассказать о переживаниях. Я всегда тебя поддержу и никогда не оттолкну. Что бы ты мне не сказал. — почему мне кажется, что он сейчас не про соревнования говорит? Я почувствовал, как глаза начали мокнуть, а к горлу подступил ком. Блин, вот он… Растрогал меня, аж до слез. — Вы же мои дети, я всегда буду рядом с вами. — он ещё раз сжал мои пальцы, и я, неловко улыбнувшись, решился спросить:       — А сейчас можно вас обнять? — я мягко сжал его пальцы своими, чуть наклонив голову.       — Нужно, ребенок, нужно.       Я встал, и пересел к нему. Несколько секунд я молча смотрел в любимые голубые океаны, не решаясь сесть ближе, а после резко наклонился и крепко обнял Арсения за шею, утыкаясь носом в ложбинку на ключице. Тренер тихо засмеялся, откидываясь на стену, и позволяя лечь себе на грудь. У него очень вкусно пахнет кожа, даже без духов. Я бы хотел окунуться в этот запах с головой. Не сдержавшись, я «случайно» коснулся губами его кожи, и выдохнул.       Хочу его укусить.

***

      Второй раз я проснулся не сам — меня разбудил громкий хохот Лёши.       — Ебало завали. — рявкнул я, пряча лицо под одеялом. Линда несколько раз громко тявкнула, поняв, что я проснулся, и запрыгнула на меня, больно надавив когтистой лапой мне на живот. — Бляха, Линда, мне больно. — я сорвал с головы свою защиту от солнца, и все щеки тут же покрылись слюнями счастливой собаки.       — Ты ей нравишься. — проинформировала Оксана, свешиваясь с верхней полки.       Я не смог самостоятельно отпихнуть от себя счастливое пятнистое создание, и Арсению пришлось оттягивать ее за ошейник. Кстати, ошейник у нее очень крутой: розовый, с блесточками. Настоящая леди.       — Блять, теперь точно встать придется. — я недовольно поморщился, приподнимаясь на локтях и осматриваясь. Серёга с Ирой и Димой рубились в карты, Оксана и Катя вместе в обнимку лежали на верхней полке, а Леха… Леха болтал с какими-то девушками, сидя на нижней полке, принадлежавшей Матвиенко. — А это кто? — спросил я у Арсения, на что получил ответ, но не от тренера, а от этих самых девушек. Ну, от одной из них. Она села поудобнее, чтобы лучше видеть меня, и заговорила:       — Я Медель, а это, — она кивнула на даму, сидящую рядом. — Алина. — у обеих попутчиц были темные волосы, — у Медель длинные, а у Алины чуть отросшее каре — но у той, что только что представилась, передние порядки волос были выкрашены в фиолетовый цвет. У второй же волосы были черные. Прямо как у Арса! Хотя, глаза темно зеленые. Были бы голубые, и я принял бы эту Алину за его родственницу. — Тебя как зовут?       — Антон, — ответил за меня Сурков, и я недовольно фыркнул, поднимаясь со своего места. Нужно пойти умыться и попробовать взбодриться, пока я не убил кого-нибудь. — Кстати, Тох, — неожиданно позвал меня Леха, и я обернулся, осоловелым взглядом осматривая его с головы до ног. — Можешь пожалуйста дошик свой мне одолжить? Я тебе потом верну за него деньги.       — Бери и не возвращай. — буркнул я, вытаскивая из чемодана, который я стащил с полки, щётку, пасту и вышеупомянутую лапшу быстрого приготовления. Подумав минутку, я достал ещё и пачку небезызвестных конфет «Мерси» для наших новых знакомых. — Держите, приятно познакомиться. — я аккуратно положил коробку на столик, проходя мимо девушек. Ну а хули нет? Если я не могу ухаживать за Арсением, то буду ухаживать за этими двумя, пока не приедем.       Отстояв километровую очередь в туалет, умывшись и вернувшись обратно, я уже хотел было завалиться спать, но мое место заняла одна красивая, пятнистая, гладкошерстая жопа.       — Эй, Линдусик, пиздуйсик отсюда. — махнул рукой, на что собака тявкнула, и схватила меня за шорты, будто говоря, что я ей не указ.       — Антон, это не твои. — сощурился Дима, смотря на мои ноги, облачённые в черную ткань, а после быстро проскользил взглядом по голой груди. — Оденься, чё ты ходишь шрамом на весь вагон светишь? Самооценка поднялась что-ли?       — Цыц, это признак того, что я — мальчик, который выжил. — я сел на край своей койки, и с благодарностью кивнул Арсению, когда он отдал мне кружку с чаем. — Не от «Авады», конечно, но выжил же.       Я отхлебнул горячую жидкость, а после отставил стакан на стол, понимая, что без сладкого чай — не чай, и полез в чемодан. Вытащив оттуда одну плитку шоколадки «Аленка», я забрался на свободный, пока что, верх, как тут Арсений резко спросил:       — Так, я не понял, а откуда у вас сладкое? — его вопрос заставив нас всех сжаться. Даже Алина и Медель притихли, видимо поняв, что сейчас мне пизда. — Все никак понять не могу, где ты его берешь?       — Это не мы. — покачала головой Ира, прижимая веер из карт к груди.       — Оно само. — подтвердила Оксана с верху, подминая под ногу батончик «Марса».       — Только не говорите, что вы собираетесь этим питаться все три дня. — устало выдохнул Арсений, зыркнув в мою сторону глазами. Знает ведь, чьих рук дело. Ну, и с чьих денег это все было куплено он тоже знает. — Давайте вы лучше выберете одного виноватого, пока я вас всех по вагону не расстелил и не заставил отжиматься.       — Я за Антона, — поднял руку Матвиенко, тут же словив на себе мой охуевший до невозможного взгляд. Он чё, блять, охерел? — А что ты хотел? Не мы такие — жизнь такая.       — Иди нахуй и верни мне всех моих Аленок. — он тут же опустил руку, и прижал портфель к груди, явно показывая этим жестом, что понял ошибку и больше так не будет. — То-то же. — прищурился я, и переключился на тренера:       — У вас что, их еще и несколько? — удивился Арсений, поднимаясь и собираясь снять мой чемодан с полки.       — Вы нас недооцениваете. — фыркнул я, хватая его за предплечье.       Эрогенная зона, да? Сейчас мы это и проверим.       Я осторожно сжал его запястье, убирая руку тренера от моей сумки, полной сахарных изделий, и прижал теплую ладонь к своим губам. Арсений замер, смотря мне в глаза чуть приподняв брови, пока я осторожно водил пальцами по его руке. На свой страх и риск, я осторожно разомкнул губы, и укусил его за кожу на костяшке. Дыхание тренера моментально участилось, стало глубже в несколько раз. Арсений прикусил нижнюю губу, и зажмурил глаза, но благо его поведение заметил только я, и Дима, который знает про эту его зону.       — Давайте вы не будете у нас ничего отбирать, а взамен… — я закатил глаза, вновь мягко целуя кожу, и размышляя над тем, чем его можно подкупить. Неожиданно вспомнив про деньги, которых мне напихали в дорогу, я сказал: — Я куплю вам мороженое? Любое, на ваш вкус. Можно даже нескольких видов. — тренер вывернулся из моей хватки, но не убрал руку, как я думал, а наоборот: поудобнее устроился, положив предплечья на полку, и приблизился к моему лицу, дыша почти в самые губы.       Сука, уёбок, понял ведь все, а теперь издевается.       — Ванильное и клубничное? — я улыбнулся, в мыслях сравнив его со щенком, и моргнул, как бы говоря «Да». Дыхание спирало от того, что его губы так близко, и я наклонился, сокращая расстояние между нами до нескольких сантиметров. — Тогда я ничего не видел и ничего не знаю. — он шагнул назад, из-за чего я разочарованно вздохнул. А ведь я почти поцеловал его.       — Как хорошо, что ты в нашей команде, Антон. — протянула Катя, поудобнее укладываясь на груди Оксаны. К слову, они часто так делают. Тактильные сильно, а пацаны тупые и не могут понять, что им внимание нужно.       Вообще, парни, помните, что многие девушки не против пообниматься, даже если вы друзья. Не будь я геем — моя девушка утонула бы в объятиях и нежностях, потому что ебать какой тактильный.       Ну ладно, не суть.       Когда я допил чай, единственное веселье было, это смотреть на то, как Дима проебывает в картах Ире, и слушать, как Медель рассказывает про то, что они чуть не проебали поезд, ведь «Бля, ебала я эти вокзалы — мы перепутали их, прикинь». Весело, пиздец как. Короче, в итоге, когда просто так проебывать — все мы проебали: и карты, и поезд, и... — время надоело всем нам, было решено ещё поиграть в карты на желание. Оксана и Катя слились сразу, ведь обе девушки почти заснули, а Серёга с Лехой уступили место нашим новым знакомым.       Медель, кстати говоря, вообще не умеет играть в дурака. Я завалил ее картами в первые три минуты игры и вышел самый первый. Вторая вышла Ира, а сразу за ней Алина. Она потом пыталась помочь Медель с победой, и в итоге они двое остались наедине с Арсением. Я наблюдал за этой игрой, мысленно болея, конечно же, за Арса.       И таки да, когда у Медель оставалось три карты, Арсений скинул сразу всех своих карточных — слава богу, что не настоящих — дам, которых она не смогла отбить. Маты потом летели на весь вагон. Даже я таких не знаю. Например, что такое «Шешеның сыгин» или «Котакпас»? Это явно не на нашем, поэтому я решил уточнить на всякий случай:       — Бля, это на каком вообще?       — Она казашка. — коротко ответила Алина, собирая карты, и осторожно поглаживая подругу по плечу.       — Сен көтлек! — она насупилась, откидываясь назад и буквально падая Алине на колени. — И какое желание? — недовольно буркнула Медель, хмуря брови.       — Цифру от одного до сорока назови. — сказал Дима, вытаскивая листочек с заданиями.       Почему сорок, если было пятьдесят, спросите вы, а я отвечу: ещё вчера вечером ребята успели поорать на весь вагон, подойти к кому-то и предложить чаю, отжаться посреди вагона пятнадцать раз и так далее по списку.       — Двадцать семь. — взмахнув рукой в воздухе, огласила девушка, и Дима пробежался глазами по тексту.       — «Проигравшему нужно семь минут провести наедине с тем, кто стал дураком в прошлой игре». — огласил Дима, и посмотрел на… Арсения.       Мое сердце замерло, а после бешено заколотилось о грудную клетку. Нет! Нет, я не хочу, чтобы они были наедине! Это только мой Арсений, сука! Мой!       Ревность накрыла меня с головой, и я сжал ладонь сидящего рядом Позова до боли. Перед глазами заплясали искры и я подумал, что сейчас к чертям сломаю ему кости пальцев.       Семь минут наедине. Наедине, блять! Нет, я не хочу, чтобы они были вместе! Почему это не я? Почему именно она? Так нельзя, он занят! Я должен был быть с ним! Я должен был остаться с ним наедине и поцеловать! Не она!       Я опустил голову, стараясь не смотреть на то, как Арсений и Медель уходят в тамбур, чтобы остаться «наедине». Сдержаться от громкого мата я смог только из-за того, что Дима гладил меня по костяшкам руки, пытаясь успокоить. Линда села рядом со мной и громко завыла, привлекая внимание. Я положил руку ей на голову и начал гладить. Это, кстати, почти помогло. Однако, за эти семь минут, которые показались мне вечностью, я успел испытать грусть, гнев, разочарование, отчаяние, надежду и безразличие. Но все-таки, когда они вернулись, я понял, что ревность накрывает меня с головой вновь: они болтают и смеются, а на меня Арсений даже не посмотрел! Твою мать, почему она, Арс?! Посмотри на меня, пока я не убил твою юную спутницу!       — Антон, пожалуйста, успокойся. — пробормотал Дима на нашем языке, и погладил меня по спине. — Они просто общались. — Позов наклонился ко мне, пытаясь заставить посмотреть себе в глаза.       — Тогда какого хера он на меня не смотрит? — прошипел я, глядя на тренера исподлобья. Он все еще болтает с ней. Почему с ней, а не со мной, Арс?..       — Потому что они обсуждают что-то, Тош. Это нормально. — я фыркнул, а после вырвал из его рук список заданий, и проскользил взглядом по строчкам. Здесь был нужный мне номер, который я сейчас собираюсь выбрать.       Я проебу следующий раунд и сделаю то, что хочу, а Дима мне в этом поможет, я знаю это. Он не посмеет мне помешать, не в той силовой категории.       — Давайте дальше. — тасуя карты, буркнул я.

***

      — Как ты умудряешься так проигрывать, Антон? Ты же ещё ни разу не проигрывал, только Арсению! — негодовал Серый, сидел рядом и наблюдая. Я же нарочно выкидывал только то, что могли отбить и закидать меня чем-то сильным. Хотя, с четырьмя тузами я, конечно, имел преимущество. Но оно мне сейчас и не нужно, верно?       Арсений часто смотрел на меня косым взглядом, но я умело делал вид, что ничего не вижу. Он даже ближе сел, желая помочь отыграться, но я отказался. Моя цель — проиграть, и я ее достигну. Уже через несколько минут в моих руках уже было половина колоды, из-за чего выиграть было нереально.       — Цифру, — скомандовал Леха, и я, не особо то задумываясь, ответил:       — Четырнадцать.       — «Дураку нужно рассказать какой-то свой секрет проигравшему в прошлом раунде человеку». — я глянул на Медель, и коротко кивнул ей, чтобы мы вышли на тот самый разговор.       О да, мне есть что ей рассказать.       Все в том же тамбуре, который мне стал уже как родной, я прислонился к стене и исподлобья глянул на девушку.       — Давай, я слушаю, — кивнула она, наклонив голову набок.       — Мой секрет заключается в том, что… — я сделал паузу, оглядываясь и проверяя, чтобы никого не было рядом, а после резко повернулся, и почти прошипел, не сдерживая злости: — Арсений занят. Я уже его зарезервировал себе, так что не смей вмешиваться, это ясно?       Медель несколько долгих секунд молча стояла, смотря мне в глаза с искренним удивлением, а после хмыкнула. Этот хмык меня разозлил, и я сделал предупреждающий шаг вперед, но следующая ее фраза удивила настолько сильно, что я даже не смог сразу найти ответ. Поправив волосы, Медель сложила руки на груди, и, все так же усмехаясь, сказала:       — Я с Алиной встречаюсь, Антош.

***

      — Давай я перетасую. — кивнул я, забрав из рук Димы карты. Что-то здесь не так. Антон не мог так глупо проиграть. За всю игру никто ни разу не скинул тузов. Наверняка они были у Антона.       Перевернув карты лицевой стороной к себе, я притворился, что считаю их количество, но на самом деле я смотрел на то, что было у Антона.       Он мог выйти на первых же минутах игры.       В голову врезались моменты того, что происходило до этого раунда: я ушел с Медель в тамбур, мы разговаривали о том, что она встречается с Алиной, потом мы вернулись и Дима что-то внушал Антону на их языке. Шастун же, чуть не сжёг нас взглядом.       Что это? Ревность?       Почему он ревнует? Потому что я обратил на нее внимание? Черт, да это просто задание! Что с этим мальчишкой не так? Может она ему понравилась? Тьфу ты, бред, он же гей. Но зачем тогда намеренно сливать игру? И как так получилось, что он выбрал именно тот вариант, который обеспечивает ему уединение с Медель? Что-то здесь не так, и мне это очень сильно не нравится.       А что если… Нет, бред. Антон же меня терпеть не может. Я его раздражаю постоянно. Да его, в принципе, все раздражают.       Но это «Люблю» на шоколадке. Кому это было? Может ему кто-то подарил ее? Тогда почему он прятал от меня глаза? Что скрывает этот мелкий подросток, черт возьми?       И эти его поцелуи, укусы… От одной только мысли о них, у меня кружится голова, и я хочу повторить это. Не будь он несовершеннолетним, я бы попробовал предложить ему отношения, но… О таком даже думать не хочется. Незачем себя дразнить лишний раз.       Послышался хлопок двери, которая вела в тамбур: это зашли Антон и Медель. Они тихо что-то обсуждали, иногда упоминая имена персонажей из «Гарри Поттера».       Да что с Антоном не так?       В голове очень не вовремя всплыли фрагменты того, как он стонал, когда я сорвался вчера. Даже если брать в расчет то, что это его эрогенная зона, почему он не пытался сдержаться? Да и страх: он явно не хотел говорить о той аварии, и страх должен был притупить чувства, однако нет.       Я честно не понимаю этого подростка.       То он мне язвит, то не протестует против держаний за руку в кино, то опять агрессирует, то потом творит всякую дичь, соглашаясь на неадекватно тяжёлое для него задание, то с интересом слушает все истории обо мне, то… Целует за руку… Короче, слишком долго перечислять, но факт остаётся фактом: с ним что-то не так.       В этот момент Антон поднимает на меня глаза, и в ушах опять слышны его звонкие стоны. Черт, только их мне ещё не хватало.       Я киваю, как бы спрашивая «Что?», а Антон мягко улыбается, и мотает головой.       Стойте, а что если… Антон в меня… Влюбился?