Even a ghost needs a friend.

Приближались зимние праздники. Соуп, находясь в ещё более перевозбужденном настроении, чем обычно, пытался поднять новогоднее настроение у отряда. Прайс обычно одаривал его довольным взглядом, если это было не на обсуждении будущих миссий, когда Соуп, не особо сдерживая свой праздничный настрой, предлагал в шутку, а может и нет, напихать арабам в зад петард. По его мнению, бедные арабы не могли по-человечески праздновать новый год без снега, ёлок и всякой мишуры в качестве украшений для всевозможных поверхностей, углов и крючочков. В этот год им повезло: никаких заданий и срочных вылетов под новый год. Джону ещё несколько месяцев назад очень хотелось что-то придумать к новому году, и он, внезапно для самого себя, купил гитару. Большие и мозолистые пальцы не сразу смогли сыграть хоть какую-то простую песенку, но ближе к декабрю уже начало получаться. Газ первое время ворчал, когда у Соупа выходила вместо аккордов всевозможная какофония, но потом попривык, да и стало получше. Тогда Джон начал изредко выбираться из комнаты с гитарой и играть, точнее наигрывать песни, при отряде. В целом, все реагировали более-менее спокойно, кто-то что-то даже просил сыграть, иногда подпевали. "Призрак, я вижу, что ты стоишь там" Из всего отряда только холоднее всего реагировал Гоуст. Он поглядывал на Соупа, делая свои дела, а потом уходил. Было немного обидно, ведь он единственный ничего не говорил про его новое хобби. На самом деле не немного. Джон часто пытался с ним наладить отношения, но так толком и не получилось. Гоуст не особо развёрнуто отвечал на большинство вопросов, игнорировал шутки и изредка что-то говорил после очередной реплики или рассказа Соупа. Он чувствовал себя задетым. Конечно, его шумный характер и экстравертность нравилась не всем, но обычно — почти всегда — это хоть вызывало реакцию. "Ведь даже Призраку нужен друг" *** Соуп сидел в своей комнате, перебирая струны. Что-то получалось, рождалась какая-то мелодия. Настроение было не ахти. Спокойная игра, какой-то подбор аккордов и он что-то сотворил. Схватил свой блокнот, и под сегодняшней зарисовкой записал аккорды и бой. Перебрал струны ещё. Поморщился. Попробовал. Переписал и улыбнулся. *** Гоуст не выходил из головы несколько дней. Его задумчивый, нечитаемый взгляд иногда задерживался на Соупе. Иногда от чего-то болезненный. Джон тогда пытался ещё больше шутить в компании, ведь ему казалось, что Гоусту одиноко в их шумной компании под новый год, когда половина людей с базы должна будет разъехаться к родным. После очередной истории с миссии, рассказанной Соупом, Газ и ещё несколько ребят с базы начали на перебой угорать, отпускать шутки из-за его проеба, переговариваться друг между другом, рассказывая похожие случаи с работы, пока внезапно Соуп не услышал тихое: — Тебе нужно быть более внимательным. Мог отделаться не только потянутыми связками. Он удивлённо посмотрел на Гоуста. Было достаточно шумно, и кроме Соупа никто этого не услышал. — Спасибо, что заботишься обо мне, Элти, я тронут, — Джон положил руку на сердце. Получилось слишком шутливо, не как он хотел, и Гоуст, кажется, слегка закатил глаза. — Джонни. — Ладно-ладно, прости, кляпа с собой нет, — он поднял руки в сдающемся жесте. "Я слышу тебя так громко, но никто не слышит" *** Соуп грустил, но при всех ещё больше отпускал шутки и пытался выбить хоть какую-то реакцию на себя у Гоуста. Ему не нравилось, что из-за этого он паршиво себя чувствует, и не нравилось, что он не понимал, почему вообще должен расстраиваться из-за этого. Он взял чистый лист. Написал в разноброс свои мысли, которые надоели крутиться заевшей пластинкой. Бесило, что большая часть принадлежала его напарнику. Гоуст. Новый год. Мишура из какого-то бреда. Были желания, планы и какие-то нормальные мысли. Гоуст. "Как тебя зовут?" "И я просто незнакомец, который мог бы быть другом" Соуп чего-то испугался, сложил все в стол и хотел было бросить, но стоящая в углу гитара подала мысль. *** — Эй, Соуп, ты чего такой прибитый? — Да не знаю, какой-то умник всю ночь на гитаре играл, не знаешь кто это мог быть? — Джон усмехнулся. Это был явно не его день. Газ похлопал его по плечу и ушёл за своим завтраком. Всю ночь его мучили непонятные образы в голове. У него что-то получалось. Пока бесформенное, пропитанное какой-то тоской, но ему понравилось выливать мысли и эмоции на бумагу, составлять стишки, наигрывать выдуманную мелодию. Кажется, он из-за недосыпа залип в одну точку. Очнулся, когда взгляд напротив изменился — удивился. По крайней мере, брови вроде бы приподнялись. Соуп совершенно бессовестно залип на Гоуста, наигрывая пальцами по столу. — Джонни? — А, и тебе привет. Я тут кое-что придумал, думаю как-нибудь тебе показать. Сказал, и только потом подумал, что ляпнул. Понимать эмоции Гоуста было тем ещё испытанием. Джон всегда пытался вглядеться в его глаза, чтобы хоть немного понять, что он думает и что чувствует. "Почему так удивлен? Мне интересно" — То, что ты по ночам играешь? — его глаза слегка сузились. Соупу хотелось провалиться сквозь землю. — Подслушиваешь, Элти? — Соуп нервно посмеялся. Ладно игра на гитаре, хотя мешать спать он явно никому не хотел, а вот текст, который он напевал под музыку, он явно не хотел бы, чтобы хоть кто-то слышал. — Приятного аппетита, — Гоуст встал, взял свой поднос и ушёл, оставив мигающего Соупа одного. "Не отворачивайся, я хочу, чтобы ты остался" *** Ночью Джон вышел с гитарой, бумагой и карандашом на улицу, где в такое время он точно никому не помешает. "Я вижу в твоих глазах отражение боли" Пальцы немного замёрзли, но он продолжал играть, подбирать строчки и ритм. Сидел он недолго, но его уровень игры заметно поднялся от постоянных тренировок. Соуп надеялся, что он доделает песню к новому году, хотя и не собирался ее никому показывать. Оставались считанные недели. *** На Рождество некоторые поразъехались на пару дней. Соуп, не веруя, остался на базе, отдавая все свободное время на репетиции, пока он может никому не мешать. Он негромко пел припев, которым он даже гордился, когда в комнату постучали. Джон чуть не свалился с гитарой с кровати, пока он пытался убрать бумаги с текстом песни сто раз переписанным и перечеркнутым. — Джонни? — за дверью послышался голос Гоуста, который, видимо, услышал шум. Соуп подскочил к двери и открыл ее. — Да? Что-то случилось? Обычно не заходишь, — он облакотился о проем, не до конца открывая дверь, и образовавшийся проход закрывая собой. — Я хотел… У тебя все в порядке? — Да все отлично, — если не считать того, что я только что пел песню о тебе, и которую ты наверняка мог услышать. — У тебя есть свободная гирлянда или мишура? Мне не нужно много, — Гоуст выглядел немного расстерянным, если таким его можно вообще считать. — О! Это ты по адресу! — Соуп пригласил его к себе. — Хочешь украсить свою комнату? Думал, ты уже давно это сделал. — Немного. Соуп, немного спотыкаясь о свои ноги, подошел к шкафу и достал коробку с украшениями, начиная в ней копаться. — Мишура? Гирлянды? Ёлочные игрушки? О! Венок на дверь? — Джонни. — Да? — Соуп слишком резко повернулся на Гоуста, ударился виском о открытую дверцу и начал протирать ушибленное место. — Мне хватит и венка. Успокойся. Джон глубоко вдохнул, пытаясь не думать ни о чем. — Венок? Отлично, — он протянул Гоусту украшение. — Нет ничего постыдного в том, что ты играешь и поешь, — у Соупа после этих слов начали краснеть уши, как он не старался не показывать смущение. — Да, я знаю, просто… — что "просто", он не придумал. — Допишешь — сыграешь мне. Спасибо за венок, — Гоуст одернул маску и вышел из комнаты. "Я вижу свет в твоей груди" "Призрак, я позабочусь, чтобы они все увидели, каким человеком ты можешь быть" *** За двадцать пятым — шестое, потом седьмое, и Джонни начал нервничать сильнее и чаще уходить к себе в комнату. Гоуст догадывался, в чем проблема Соупа, но надеялся, что он ошибается. Его избегали, чего Гоуст понял не сразу. Музыку он слышал все реже, и не был уверен, бросил ли вообще Джонни играть и его затею с песней. Он не мог не заметить убежавший под кровать лист с перечеркнутыми и обведенными несколько раз строчками, где фигурировало его прозвище. Конечно, это мог быть просто некий "призрак", но первый вариант хотя бы объяснял поведение Соупа. Он не мог об этом не думать, и надеялся, что пока Прайс ничего не заметил. *** И вот долгожданное тридцать первое. Людей осталось побольше, сто сорок первая готовилась отмечать праздник своей компанией. Роуч и Соуп готовили еду, закуски и напитки к ночи и гоняли остальных, чтобы не таскали еду. — Газ, у меня нож в руке, — предупредил воришку сухариков Роуч. – Ну я чуть-чуть! — Чуть-чуть было пять минут назад! И Прайс со своим "я возьму немного, парни?"… Ждите ночи. — Ладно-ладно… — проворчал Газ и ушёл с кухни. Соуп же поржал в стороне. Сухарики уже были вскрыты, и каждому из группы хотелось зайти на кухню и стащить немного. Негласное правило разрешало немного съесть только готовящим, Капитану и Гоусту, которому никто не мог перечить, кроме вечно-лезущего-на-рожон Джонни, но и он сегодня не был в настроении как-то возмущаться на него. Пока на кухне негромко играла музыка и парни доготавливали последнее, к ним как раз зашёл Гоуст, скорее даже "вплыл", ведь если бы Джон не повернулся, чтобы подойти к холодильнику, они бы не услышали, что кто-то здесь есть. Соуп вздрогнул, когда неожиданно для него увидел, как Гоуст одной рукой тащил из пакета сухари, а другой показывал ему знак тише, приложив ко рту палец. Секундой позже даже протянул немного сухарей и самому Джонни. "Я не позволю тебе ускользнуть" Так же тихо как и зашёл, он вышел из кухни, оставив растерянного Соупа. — Как думаешь, алкашку доставать, или перед самим праздником достать? — Думаю… Потом. Сейчас все таскать начнут… *** Где-то в одиннадцать все собрались у стола, общались, накладывали себе еды, пили и шутили. Соупа попросили сыграть на гитаре. Он нервно улыбнулся, мельком и не задумываясь глянул на Гоуста. Тот кивнул, подбадривая. Согласившись, Джон пошёл к себе в комнату за инструментом, но немного задержался, чтобы дописать строчку, которой не хватало в его песне. *** Праздник прошёл отлично, после двенадцати и фейерверков, Гоуст получил подарок от тайного Санты и подарил свой. Будучи уже не маленькими детьми с огромным запасом сил на празднование праздников, многие начали расползаться по комнатам часам к двум. Отправив засыпающего и пьяного Роуча спать, Джонни остался убираться. Он слегка позевывал, не замечая вернувшегося Гоуста, что остался стоять в дверях, облокотившись о косяк плечом. — Ты обещал спеть. Джонни чуть не выронил салатницу. — Господи, Призрак! Гоуст тихо засмеялся, следя за ним. Соуп неуверенно отставил посуду, глянув на гитару. — Да ну, она не готова и вообще тебе не понравится. — Джонни. — Ладно, — он сдался, взяв в руки гитару. Градус не давал остановиться никому из них. Гоуст лишь закрыл дверь, чтобы никто больше не слышал. — Это плохая идея. Я знаю, Джонни. Но Гоуст всего лишь пожал плечами, а Соуп отпил из бокала и начал играть. "Ghost, I see you standing there Don't turn away, I want you to stay Ghost, what's your name? Why so surprised? I'm interested You're just a soul that blends into the crowd I hear you so loud no one else hears a sound You reach out your hand no one else feels a thing And I'm just a stranger who could be a friend" — Не нервничай, — лишь негромко сказал Гоуст. "You could have been so great I won't let you slip away Is there any hope for us left Even a ghost needs a friend You could have been someone But you let them into your head I want you to know this instead That I see the light in your chest Ghost, where you from? I can take you away, so far away Ghost, I'll make sure they all see The kind of man, that you can be Open your lungs and inhale my words I see in your eyes a reflection of hurt The book in your mind hasn't come to an end There's always a page that hasn't been read You could have been so great I won't let you slip away Is there any hope for us left Even a ghost needs a friend You could have been someone But you let them into your head I want you to know this instead That I see the light in your chest Your heart, it beats, forever, forever, we see I will believe that the re's a ghost in me Your lungs, they breathe, forever, forever, we see I will believe" *** Соуп допел, отложил гитару и сделал несколько больших глотков бурбона, поморщившись, не поднимая глаз. Сердце билось как бешенное, и он боялся, что его услышат. Нельзя было этого делать. Посвящать песню напарнику, где я пытаюсь залезть в личное — непростительно. Просидев каждый в своих мыслях ещё несколько минут, из-за чего в комнате была полнейшая тишина, которую все сложнее было осмелиться нарушить, Гоуст негромко сказал: — Ты и есть мой друг. Джону казалось, что для этого ему пришлось побороть себя. — Да забей, это всего лишь песня, не оправдывайся, — он нервно засмеялся, начиная суетливо убираться. — Джонни. — Что "Джонни"? Всего-то глупая песенка, первый блин же всегда комом, — он дёрнул плечами. — Мне понравилось. И это твои переживания, а не глупая "песенка", — Гоуст подошёл и положил руку Соупу на плечо, остановив его, пытающегося сбежать от стыда на кухню. — Ты дал мне толчок подумать над этим. Тяжёлая рука похлопала пару раз по плечу, но как-то неуверенно, не свойственно Гоусту. Джон молчал. — Ты мне друг. Товарищ, — Гоуст явно искал слова, чтобы не сказать лишнего. — Почему ты из всех с нашей базы выбрал меня? Нет, не думай об этом. Это приказ. Джон удивлённо посмотрел в глаза Гоусту и быстро протараторил: — Ладно… Слушай, если тебе не хочется говорить о личном, мы можем закончить разговор. Гоуст чуть прищурился и кивнул, отпустив плечо. Забрав салатницу из рук Джона, кивнул на стол, чтобы тот отнёс на кухню другую посуду, и стал помогать убирать. Соуп совсем запутался. Его товарищ никогда не позволял себе так "откровенничать". В случае с Гоустом, даже такое признание Джона другом было чем-то совсем личным. Когда он писал песню, он не думал, что сможет вывести чувства такого замкнутого человека. Когда комната была уже чистая, они, сонные, пошли к себе в комнаты, и прежде, чем расстаться, Джона остановили. — Джонни. Лично можешь звать меня просто Саймоном. Нельзя, нельзя было это ему говорить. Гоуст подпускал слишком близко, и хоть они были напарниками, но называть так просто по имени мог только Прайс, и то он делал это не часто. Джон, когда осмелился обернуться, никого не увидел. Но он точно мог поклясться, что ему не послышалось, что это не пьяный бред и что он не сошёл с ума.