Веточка омелы как способ признаться в чувствах

Прайм не верил собственным окулярам. Если бы он был человеком, то непременно ущипнул себя, чтобы наверняка убедиться в том, что глаза его не обманывают, или что это не сон, хотя после всего что произошло за последние несколько часов, автобота наверное было бы сложно удивить. Но Мегатрон смог. В хорошем смысле этого слова. — О, а вот мой друг, — десептикон буквально подскочил к ошарашенному Оптимусу и пару раз похлопал по плечу, как бы пытаясь ненавязчиво привести последнего в чувство. — Посмотри с кем я познакомился! — Этого не может быть.. — Сделай фейсплет попроще, — с ноткой раздражения прошептал Мегатрон, не переставая улыбаться. — Это же твои любимые человечки, или я обознался? — Нет, — только и смог ответить Прайм, стараясь улыбнуться как можно дружелюбнее. — Не обознался. Автоботу захотелось, как любили говорить люди, провалиться сквозь землю, лишь бы его не пожирал сейчас стыд. — Ох, очень приятно познакомиться, — робко поздаровалась Джун, переводя настороженный взгляд с одного мужчины на другого. — Здравствуйте, — хором следом поздоровались мальчики. Мегатрон ткнул Оптимуса в бок. — Добрый вечер. Сейчас надо будет врать. Много-много врать, чего автобот очень не хотел и не любил делать. — Простите, но мы раньше не встречались? — женщина прищурилась. — Вы просто очень похожи на одного нашего.. хорошего друга семьи. — Может быть. — Дружище, спасибо, что согласился помочь со всем этим барахлом! Отдельная благодарность от моей поясницы! Все дружно уставились на Фоулера. Коробок и пакетов у него в руках было всё ещё больше, чем у остальных, но уже не такое великое множество, как раньше. — А ты, — мужчина обратился к Оптимусу и подмигнул. — Цени своего кента, он зачётный! Женщина посмотрела на агента так красноречиво, что мужчина тихо ойкнул и невольно отступил назад. — Вам точно не тяжело? Прайм улыбнулся. Джун, как всегда, заботлива, а мистер Фоулер весел и полон сил. Знали бы они только, кого сейчас нахваливают... — Нет, что вы. Мы гуляем, никуда не торопимся. Свежий воздух, отдых от работы, все дела, — подчёркнуто дружелюбно и бодро ответил десептикон, вызывая смех у детей. — Ну, вы сами понимаете. С каждой секундой Мегатрон вызывал у Оптимуса всё больше и больше вопросов, от переизбытка которых процессор скоро взорвется. С чем помочь? Какое барахло? Во что опять автобот оказался втянут? Что вообще происходит, во имя Праймуса? Если бы не люди, автобот давно бы схватил этого хитробамперного шарктикона за воротник и напрямую спросил обо всём. Но вдруг, взгляд автобота зацепился за нечто блестящее и яркое в руках десептикона. Подарки. Новогодние подарки. То самое «барахло», которое Фоулер доверил нести Мегатрону в целости и сохранности. Процессор завис. Доверили Мегатрону. В целости и сохранности. Прайму захотелось уйти в оффлайн прямо сейчас. Он окончательно перестал что-либо понимать. Нет, Мегатрон определенно что-то задумал, иначе бы он не стал себя так вести, или.. Или Мегатрон действительно изменился? Эта мысль была одновременно настолько глупа, наивна и так в духе прежнего Оптимуса, что автобот вздрогнул. — А ты за, как там тебя? Оливер? Все, за исключением Мегатрона, смотрели на автобота с немым вопросом. — Я? — неуверенно переспросил Прайм, обращаясь то ли к людям, то ли к себе самому. — Немного отойдём от наших планов? — уточнил Мегатрон, после шёпотом добавив: — Скажи «да». — Да? — ещё более неуверенно ответил Оптимус, наблюдая за реакцией остальных. Джек дал пять Рафаэлю. Агент аж чуть ли не подпрыгнул от радости, а Джун ограничилась лёгкой, но обеспокоенной улыбкой. — Давайте быстрее. Не будем злоупотреблять добротой незнакомцев в такое время. У них тоже есть свои дела. Женщина схватила детей под руки и потащила вперёд. Автобот выдохнул. Как закончатся праздники, он непременно расскажет об всём мисс Дарби и детям, иначе совесть будет грызть искру как скраплет до скончания времён. — Не обращай внимания, приятель, — попытался подбодрить Фоулер. — Она просто очень волнуется, как всякая мать. Сами знаете, что происходит в мире. — Конечно, — Мегатрон усмехнулся. — Как же не знать. Сами в этом участвуем. — Вот и я о чём! Сам чёрт бы из Ада лишний раз предпочёл не вылезать! — Фоулер! — Ну, всё, пойдёмте, в самом деле. Не май месяц на дворе. Оптимус шёл чуть позади, внимательно наблюдая за тем, как тот, кто ещё совсем недавно хотел смерти Земли и всего живого на сей, сейчас спокойно не только слушает человека, но ещё и по доброй воле помогает ему. Что ж, может и не совсем всё расскажет Оптимус. Такое нужно видеть своими окулярами, чтобы поверить. На искре резко стало тепло и спокойно. Так приятно снова видеть Мегатронуса таким спокойным и рассудительным. Прайм вздрогнул от шальной мысли и замотал головой, отгоняя её подальше. Сначала он отправит людей куда подальше и безопаснее, а потом уже поговорить с десептиконом. Если тот ещё захочет выслушать его.

***

Снегопад продолжался. Он не стал сильнее или наоборот, спокойнее, он просто шёл, щедро осыпая всё и вся вокруг пушистым белым снегом. Оглядываясь вокруг, автобот отчего то вспомнил одну детскую историю, которую им рассказала Мико, пока готовила домашнее задание. Там тоже всё начиналось с такого вот снегопада, а заканчивалось прекрасным описанием цветения первых цветов. Автобот тогда отметил хороший сюжет и его посыл, но девочка лишь отмахнулась, сказав, что «это самая классическая праздничная история, их рассказывают из поколения в поколение». Из поколения в поколение. Традиция. Прайм невольно задумался — а были на Кибертроне какие-нибудь традиции? Скорее всего да. Вот только Оптимус ни одну из не помнил. — Вы такой серьезный. Из не радостных мыслей о прошлом, автобота в реальность вернул детский голос. Опустив голову, Оптимус увидел Рафаэля, который очень внимательно рассматривал что-то в своих руках. — Знаете, вы мне очень сильно напоминаете одного моего друга. — Друга? — Друга друга, если быть точнее. Мы нечасто общаемся, но он очень хороший. Добрый, храбрый, сильный и ответственный. Прайм улыбнулся. — Тогда и твой друг, должно быть, такой же? Мальчик кивнул. — Да. А ещё он очень весёлый! — Это подарок для него? Рафаэль вновь уставился на коробку в своих руках. — Да, но я не уверен что он ему понравится. — Почему? — Он хотел другую модель, но её все раскупили, — с грустью ответил ребёнок. — С пустыми руками возвращаться не хотелось, вот и взял. А ещё она красная. Оптимус присмотрелся к коробке повнимательнее. Машинка на радиоуправлении. Практически точь в точь как та, что Бамблби по неосторожности сломал недавно. — Я думаю, твоему другу понравится в любом случае. Ты старался, выбирал от сердца. Это главное. А изменить цвет не так сложно, нужны только краски и время. — Точно, Мико! — Рафаэль хлопнул себя по лбу, будто пришло озарение. — Как я мог забыть! Надо будет сегодня же ей позвонить и спросить, можно ли будет взять её краски. Спасибо вам сэр! И мальчик радостно убежал вперёд, прямо к такси и в объятия мисс Дарби, что вместе с Джеком практически закончили раскладывать вещи, пока агент обсуждал с водителем маршрут и последующую оплату. Вот и всё. Сейчас они коротко и быстро попрощаются, пожелают хороших праздников друг другу, как того требуют приличия, и на этом миссия Прайма будет окончена. Лёгкая грусть кольнула искру. Никогда бы Оптимус не подумал, что неформальное общение может быть таким приятным. — Человек разведчика чувствует себя хорошо, насколько может судить моя оптика. Мегатрон. — Да, — спокойно ответил Прайм, внимательно наблюдая за реакцией десептикона. — Но давай об этом не сейчас. — Как скажешь. Всё равно у нас с тобой ещё целая ночь впереди. — Целая ночь? — Почему нет? Мегатрон говорил таким тоном, будто войны никогда не было, а он с Оптимусом — лучшие друзья. Нет, автобота вполне устраивало такое поведение Лорда. Прайму даже хотелось, чтобы Мегатрон как можно дольше оставался в таком расположении духа, только вот.. Почему это больше не вызывает такого беспокойства, как пару часов назад? — Ты куда-то торопишься? — десептикон продолжил, так и не получив ответа. — На базу? Пфф, не смеши. Дешифровка и старый ворчун от тебя никуда не денутся. — Кхм-кхм, — лёгкий кашель привлёк внимание обоих. — Ещё раз, большое спасибо вам от нас всех за вашу помощь и время. Надеюсь, мы не сильно напрягли вас? Мегатрон первым отошёл от шока. — Всегда к вашим услугам, — ответил он и слегка поклонился. Женщина еле сдержала смех. — А вы? — она обратилась к Прайму. — Простите, что так и не узнали ваших имён. — Всё в порядке. Вам спасибо за этот вечер. Хорошей дороги и с праздником! — И вас с наступающим!

***

Шуршание шир по асфальту сменилось нарастающим гулом, а затем тихими рёвом мотора. С каждой секундой машина становилась всё меньше и меньше. Вот уже не машина, а просто красный огонёк задних фар. Вскоре и он дрогнул, мигнул на повороте и растворился в темноте ночи и предпраздничной суеты. — Слава Праймусу, с ними не было этой девчонки, — Мегатрон опустил руку, которой так бодро махал ещё минуту назад. — Если бы ещё она вертелась тут под серво, мои системы точно можно было списывать в утиль. Кстати, ты же припарковался тоже где-то здесь? Оптимус его не слышал. Всё происходящее продолжало ощущается очень странно. Одновременно на искре было и радостно и грустно, спокойно и беспокойно, но больше всего автобота смущало ощущение, будто это всё он уже проходил. Дежавю. И тут автобота накрыло. Не мыслью, не воспоминанием, а целой волной ощущений и ярких картинок, связь между которыми была слишком тонкой и хрупкой, чтобы Прайм мог её поймать и рассмотреть, прочувствовать получше. Вот Оптимус находится то ли в саду, то ли в парке. Всё вокруг сияет и переливается, словно сотни маленьких звёздочек рассыпали вокруг. Мгновение — и вот новая картина перед окулярами. Темнота и смех. Слишком знакомый, но всё равно, чей именно автобот не понимает, хотя чувствует — знает. И снова всё переворачивается с ног на голову. «Орион, спасибо, что привёл сюда. Я и не думал, что какой-то сад из камней может быть таким красивым.» Этот голос.. «Но знаешь, что может быть ещё красивее?» Этого точно не может быть.. «Твоя оптика.» Это была последняя вспышка из прошлого. Вокруг снова зазвучали привычные шумы, но всё ещё слишком тихо, как будто Прайма от окружающего мира отделяла невидимая стена, дымка. — Земля вызывает Прайма! — раздалось прям над самыми аудиосенсорами. Оптимус чуть не подпрыгнул от того, насколько громко и внезапно это было. — Переживаешь за своих людей? Не бойся, Саундвейв уже пробил водителя. Он чист настолько, что аж неинтересно. — Мегатрон, а у нас были праздники на Кибертроне? Традиции, приуроченные к ним? Теперь настала очередь десептикона молчать и таращить окуляры на Прайма. Несколько раз Мегатрон, вернее его голограмма, открывала рот, да бы что-то сказать, но тут же снова закрывала и опять замирала, будто хозяин тоже уходил в себя и вспоминал. — С чего такой вопрос? — в конце концов выдал десептикон, нахмурились и скрестив руки на груди. — Разве сам не знаешь? — Мне кое-что вспомнилось и я.. — Вспомнилось? — Мегатрон тут же изменился в лице. — Тебе разве память снова до заводских настроек не сбросили тогда? — Нет. Я не помню только то, что происходило на Немезиде, остальное же, как бы в тумане. Довоенный Кибертрон, работа архивариусом, знакомство и дружба с тобой, — голос Оптимуса дрогнул на последних словах. — Иногда прорывается в настоящее, но так неожиданно и ярко, что понять и собрать целую картину у меня не получается. — И сейчас ты что-то вспомнил? В голосе Мегатрона не было привычных ноток сарказма, злобы или угрозы. Только надежда. Оптимусу этот голос слишком хорошо знаком, хотя он и очень-очень много ворн слышал его в последний раз. — Можешь не отвечать, — десептикон с тихой грустью улыбнулся. — Я по твоей оптике вижу, что вспомнил. Во всей вселенной на меня так смотрел только один бот. — Орион Пакс? — Да, — только и смог ответить Мегатрон, чувствуя, как искра стала биться чуть чаще. Вновь повисло молчание, но на сей раз оно ощущалось по-другому. Оно давило, сжимало все внутренности в тисках стыда и сожалений. Оно встало в горле комом, мешая не только говорить, но и дышать. Оно давило на барабанные перепонки, звенело в ушах высоким, невыносимым тоном ожидания. Каждый знал, что пора его разбить, прервать, в конце концов, но оба боялись, что первое же слово станет последним. Как уже было когда-то давно. — Чем Юникрон не шутит! — первым решился Мегатрон. — Раз на твою память так положительно действуют местные традиции, то, Оптимус, дай мани. Автобот, словно по велению невидимой силы, послушно протянул руку. — Кусаться не буду, обещаю, — десептикон подмигнул. — И оптику отключи. На искре было спокойно. Прайм закрыл глаза. Что-то зашуршало. Нет, это не фольга или бумага. Мегатрон ругнулся и продолжил, судя по звукам, рыться в карманах. Вдруг, десептикон притих, а после что-то маленькое и острое оказалось в ладони Оптимуса. — Включай. Оптимус открыл глаза и чуть не ахнул. Мегатрон вложил в теплую ладонь Прайма сломанную веточку омелы. Подобно короне, зелёные листики обрамляли белые, словно снег, ягоды, а завершала композицию миниатюрная бумажка, где позолоченными буквами были написаны пожелания удачи в любовных делах. Оптимус почувствовал, как щёки стали горячее. — Мегатрон, ты знаешь, что это такое? Десептикон пожал плечами. — Знаю только, что оно связано с грядущими местными праздниками. А что? Оно означает что-то плохое? — Нет, наоборот! Теперь у автобота горели не только щёки, но и всё лицо вместе с ушами. — У людей есть поверье, что если возлюбленный поцелуются под омелой, то они больше никогда не расстанутся. — Интересно, — пробормотал Мегатрон, переводя взгляд со своего подарка на автобота и обратно. — У нас на Кибертроне была похожая сентиментальная штука. Только вместо веток дарили кристаллы из Хрустального Сада. Очень красивое место было. — Да. Я помню. Их окуляры встретились. Неверие во взгляде десептикона сменилось на волнение, а затем на осознание. Оптимус мягко сжал ладонь в кулак, пряча подарок от всего мира, будто боясь, что даже лёгкий ветер или снежинка может его сломать. Оба сделали первый шаг навстречу друг другу одновременно. Оба чувствовали, как ритм их искр стал медленно подстраиваться друг под друга. Оптимус подошёл настолько близко, что мог ощутить биение несуществующего сердца и схватив за воротник, притянул мужчину к себе. Мегатрон медленно, будто преодолевая незримое сопротивление воздуха, поднял руку и прикоснулся к его виску, а после провёл вниз, к подбородку. Прикосновение было таким легким, практически неощутимым, но от него по всему телу Прайма разлилась волна тепла. Поцелуй не был жарким или страстным, как это обычно показывали в человеческих фильмах. Не было стонов, вздохов или лишних движений. Не было слов. Их губы встретились мягко и медленно. Миллиметр за миллиметром они сближались, будто опасаясь, что если поспешить, то вся магия разрушиться, а вместе с ней и они. Это не был поцелуй страсти, это было тихое утверждение, вопрос и ответ одновременно. Оптимус отпустил воротник и платно опустил руки на талию десептикона, заключая последнего в объятия. Мегатрон сделал тоже самое, игнорируя все предупреждения системы. Сейчас здесь только они двое. Пусть пока только их человеческие голограммы, но первый шаг был сделан. Когда они наконец отстранилась, дыхание было сбившимся, а аватары глючили, да так сильно, что в любой момент могли отключиться. Но они не стали отстраняться. — Мегатрон, ты знаешь, что может быть ещё красивее, чем этот поцелуй? — тихо прошептал Оптимус, чувствуя скорую перегрузку систем. Времени мало, а сказать хочется так много. — Ещё один? У Мегатрона времени ещё меньше. — Твоя оптика. Только их голограммы успели на мгновение слиться во втором поцелуе, как тут же исчезли, растворившись в воздухе, будто и не было никого и никогда на здесь. Только маленькая веточка омелы осталась на снегу, как напоминание, что это всё не было сном.