А что дальше?..

Неделя прошла быстро. Джек и опомниться не успел, как Коннору уже нужно было возвращаться. Эта неделя была, наверное, самой насыщенной в его жизни. Парни играли в игры, Коннор играл на гитаре, которую позже принёс, просто дурачились, а недо-доктор ухаживал за Джеком, что бы тот ненароком не открыл рану. Им даже посчастливилось встретить новый год вместе. На следующий день после "ранения" Коннор только и спрашивал: «как ты умудрился наебнутся прям под новый год?». К слову, происшествие случилось 29 декабря. Неделя прошла быстро. Но и этого времени хватило, что бы Джек точно понял, что любит. До одури любит этого неуклюжего мужчину, который вечно всё ронял и падал. Любит его милое лицо, еле видные веснушки на носу и щеках, лучезарную улыбку с блестящим кольцом сбоку, зелёные глаза, напоминающие лесную траву, крепкие руки, что так бережно и тепло обнимали, тело, что то тут ,то там было перечёркнуто розовыми линиями, голос... Всё. Он любил в нём всё. Отпускать этого человека, что так прижился в этой вышке, в самом Джеке было нереально больно. Неделя прошла слишком быстро. Смотря, как Хокинс собирает вещи, с не меньшей грустью на лице, казалось, что настал конец света. Не будет тела, чьё тепло согревало под боком холодным утром, голоса, что так красиво пел и говорил, человека.. Сердце больно сжималось от этого осознания, а глаза застелали слёзы, так и норовя скатиться по опечаленному лицу. Коннор собирал вещи медленно, что бы максимально оттянуть момент ухода. Без конца проверял, всё ли забрал, просто молча сидел, затем снова проверял... Но этому должен был настать конец. Одевшись и взяв вещи, Хокинс так и стал в дверном проёме, грустно смотря на Джека, что сидел на кровати, вжав голову в плечи и так же грустно смотря в глаза напротив. Глубоко вздохнув, Коннор тихо сказал: – Мне нужно идти – глаза виновато опустились вниз – Я... Буду скучать за тобой. Честно – на лице появилась лёгкая улыбка. Хокинс расставил руки в стороны, приглашая в объятия. А Джек не смел отвергать его. Налетев на друга, он крепко вцепился руками в чужую спину. Не хотел отпускать. Но нужно. Парни отстранились, и просто стали смотреть друг на друга, напоследок запоминая каждый миллиметр лица. На будущее. Ещё раз улыбнувшись, Хокинс открыл дверь и уже ступил на деревянный пол, как вдруг за рукав куртки его схватили. Он развернулся к Джеку лицом, но сам Нэльсон рукав не отпускал. – Подожди! Я... – как по щелчку пальца вся решительность и слова улетучились, не оставив и следа за собой. Парень думал: "А надо ли это говорить? А надо ли делать?". Из раздумий его вывел Коннор, что повернул голову в сторону своей вышки, смотря, куда ему нужно будет возвращаться. В Джеке поселился грамм смелости, и пока она не испарилась, а сам он не передумал, парень развернул руками лицо Коннора к себе, прижимаясь своими губами к губам напротив. То был очень нежный поцелуй, в котором было заложено всё. Всё, что было тогда в голове и сердце Джека. Казалось, что поцелуй длился вечность, но, на деле, прикосновение губ длилось секунд 5, не больше, после чего Нэльсон отстранился. Глупо смотря в лицо охуевшего Коннора, Джек быстро бросил "Пока!", и закрыл дверь прямо перед лицом Хокинса. А Коннор так и стоял. В тотальном шоке, с красными щеками, он стоял, смотря в одну точку на двери. Улыбка сама собой растянула губы, а кончики пальцев неведомо коснулись губ. Всё ещё тёплые и мокрые. Парень слегка хихикнул, но услышал шум сбоку, и повернулся. Из окна, что слева от двери, на него смотрел весь красный Джек, махал кулаком, а через толщу стекла было слышно, как он кричит "Иди уже! Хватит торчать тут!". Коннор только посмеялся, помахал рукой на прощание, и направился к лестнице.

***

После "инцидента", в принципе, ничего сильно не поменялось. Только при каждом хотя бы минутном разговоре с коллегой Джек жутко переживал, не начнёт ли тот говорить о случившемся, или как-то подкалывать друга? Но нет. Ничего подобного не было, но в голосе с другой стороны тоже отчётливо слышалось напряжение, с момента в момент у обоих проскакивали нервные смешки. Джеку было ужасно стыдно за свой поступок.

***

Стоя перед дверью Коннора, Нэльсон до конца не мог поверить, что делает это. Он стоит за три пизды от дома прямо перед дверью человека, которого пару дней назад поцеловал. Пиздец. Собравши все силы и смелость в кулак, Джек всё таки постучал в дверь, и буквально через несколько секунд ему открыл Коннор. – Привет, Джеки! Ты чего тут забыл? – Я.. У меня есть небольшое дельце – ответил парень. Коннор лишь махнул головой в знак согласия и отошёл, впуская гостя внутрь. Джек прошёл в помещение, снял верхнюю одежду и сел на кровать, собираясь с мыслями. Его прервал Хокинс, стоящий у кухонной зоны. – Ты чай будешь? – спросил Коннор, доставая с верхней полки кружки. – Угу, 2 ложки сахара, если можно – Джек неловко улыбнулся. Приготовив напиток, Хокинс с двумя парящими кружками подошёл к кровати, давая одну Джеку, и сел справа от пришедшего. Держа в руках кружку с напитком, Нэльсон думал, как бы это всё сказать, и точно не хотел нарушать тишину первым. – Так.. Зачем ты пришёл? Ты говорил у тебя есть какое-то дело ко мне? – тишину прервал Коннор. И Джек выпалил на одном дыхании: – Господи, Коннор, прости меня! Я.. Я не знал, что делаю! Я поцеловал тебя без твоего же согласия. Прости меня... Парня прервала ладонь, что осторожно легла на чужое запястье, и Джек посмотрел прямо в лицо Хокинса. А тот лишь улыбался. – Ох Джек... Честно говоря, мне даже.. понравилось – тихо сказал Коннор, от чего у Нэльсона защекотало в животе. – То есть.. ты был не против? – Нет, ну, ты меня, конечно, застал врасплох, но... Мне даже было жалко, когда ты отстранился – ответил Хокинс, чуть сильнее сжав запястье. Он отставил уже пустую кружку в сторону, Джек сделал то же самое, и повернулся к собеседнику, наклоняясь к нему ближе. Томно опустил глаза. – А может тогда... Но договорить Джеку не дали. Только накрыли губы своими, сминая мягкие уста. Тёплые руки легли на щёки, и Джек почувствовал себя в раю. В умиротворении закрыв глаза, он наслаждался каждой секундой поцелуя, пока по губам не прошлись кончиком языка. Коннор углубил поцелуй, и притянул Джека за талию ближе. Нэльсон в свою очередь обвил руками чужую шею. Пока парни целовались, они не почувствовали, как потеряли равновесие, от неудобной позы, и упали на кровать. Позиция была такая, что Коннор нависал над Джеком, но им это не мешало. Нэльсон блаженно улыбнулся чувствуя, как мокрые губы смазано целуют щёки, нос, лоб, подбородок, скулы и всё остальное. Хокинс поднял голову, заставив Джека возмущённо на него посмотреть. – Помнишь, я пел тебе Ghost? – Конечно помню – ответил, смеясь, Джек. – В одной из песен была одна красивая строчка... – И что это за строчка? – Нэльсон аккуратно заправил за ухо выбившуюся светлую прядь. – I'll be the shadow, you'll be the light – «Я буду тенью, ты будешь светом». Губы расплылись в улыбке. – Это ты так щас мне в любви признался? – Можно и так сказать. – А я скажу по человечески – Джек поднялся, приняв сидячее положение и, положив руки на плечи любимого, сказал: – Я так люблю тебя ... Коннор хихикнул, и, уже в который раз за вечер, положил руки на щёки человека напротив. – Я тоже люблю тебя ...