Кабы не было тебя

Антон развалившийся на прохладной простыне, играя в Mobile Legance, во время отсутствия Арсения. Даже при наличии каждодневного плотного графика, он может проторчать в телефоне до трех часов ночи, а потом, с утра буквально отдирать с кровати нескладную фигуру, заливая в литры кофе и Redbull, надеясь, что гримеры не потратят больше часа на замазывание синяков. Потому что быть на гриме больше часа — ад. А кажется, чего сложного? Сиди, кайфуй, музыку слушай, пока Наташа и остальные трудятся, как пчелки превращая лохматое недоразумение с мешками в «краша года». Это так только кажется. Задница ощущается квадратной, почесаться нельзя, а то размажет, если еще не нанесли фиксатор или пудру, а сидеть надо ровно, не двигаться. Размышления о завтрашних съемках завершаются, когда за стенкой стихают звуки воды, вместе с тем доигрывает, блокируя телефон, когда чуть влажное тело, приятно пахучее цветочным гелем и обычным шампунем Head&Shoulders, вот такой контраст, потому что нет времени купить другой, приваливается рядом. — Как дела? — развернувшись и встретившись взглядом, спрашивает, будто час назад не обсудили весь день за ужином, и не было сотни кружков в телеграмме на протяжении всего дня. Но ни спросить не может. — Я так соскучился, — в очередной раз чмокает Арса в губы. — Я тоже, — потому что три дня в Питере, тянулись, как кисель в школьной столовой, с трудом. Сексом заниматься сейчас не хотелось, то ли возраст подобрался так незаметно, что стадия «валить и трахать» уже не так актуальна, хоть и бывают такие периоды, когда они с Арсом не дотерпев до дома, получают разрядку в туалете офиса, то ли просто вымотался после трех моторов. Но сейчас хотелось просто лежать, ласкать нежную кожу, обводя миллионную родинку на родном теле, что аж в груди что-то щемило от любви. Такой сильной и большой, что не может сдерживаться, хочет просто быть рядом. Антон и сам замечал, когда просто по инерции хватался за Арса, прикасался, приближался, потому что быть вдали тяжело, даже под взглядом толпы, а потом смотрел на гифку в твиттере, кусая губы из-за своей несдержанности. Арсений будто прочитал его мысли, хотя это не трудно, как заверяет Попов, называя его «чистым листом, по которому и так все понятно»: — Любишь? — Люблю. — А вот насколько? — спросил с хитрым прищуром, и вопрос не звучал серьезно, будто сомневается, а с приколом, чтобы посмотреть, как Антон выкрутиться. — Еще спроси, любил бы я тебя, будь ты гусеницей? — А любил бы? — Ты был прекрасной бабочкой с небесно-голубыми крыльями, но хрупкой, которую хочется поймать и сохранить под стеклом, любуясь. А я бы был той самой долговязой гусеницей, перекатывающей свое толстое тельце, любовался бы тобой и мечтал, стать таким же, чтобы приблизиться к прекрасному. Арс глупо улыбнулся, демонстрируя ямку, а в глазах плескалась искорка радости, тоже «чистый лист». — А если серьезно? — Я серьёзно, — прогладил руку. — Как ты думаешь, — прошелся языком по губам, оставляя влажный след, — были бы мы вместе, если бы не Импровизация. Если все сложилось по-другому и не было бы проекта и всего этого. — Я не знаю. Навряд ли мы бы встретились. Ты в Питере, я в Воронеже. — Ну, а если бы. Что бы было? Антон уже давно научился на все безумные разгоны Арса говорить «давай» и сейчас решил поучаствовать. — Ну. Я был бы менеджером каким-то среднего звена, ты актером. Да, сто процентов был бы, — кивнул сам себе. — И женат бы был до сих пор, — и снова кивок, на что Арс сморщился, покачав головой. — Это уж вряд ли, я еще в студенческие годы не хило так носился по мужикам. — Ладно, — соглашается. — И как бы интеллигентный актер мог бы встретится с каким-то менеджером? — Ну.

***

Антон неторопливо листал ленту Тик-тока, вновь и вновь возвращаясь к стрелкам часов, что медленно скользили на протяжении всего дня, а сейчас словно зависли. До конца работы ПВЗ оставалось всего пятнадцать минут, полы вымыты, вещи отсортированы, и Шастун искренне надеялся, что никакой, в жопу ужаленный, идиот не ввалится, натоптав. На улицы льет как из ведра, а убираться снова совсем не хотелось. Он выключил экран телефона, когда услышал перезвон колокольчиков, мысленно понося того придурка, что в такой ливень пришел за своей посылкой, наверняка, и мозг весь выест. Неохотно поднял взгляд, так как клиент, так и не приблизился к стойке. Молодой парень, укутанный в черный плащ, стоял на прямоугольники тряпки, сжался, чтобы вся вода стекла туда. Он был мокрый настолько, что несколько прядей черных волос выглядели, как сосульки, а лицо влажное, будто парень пробежал несколько километров. — Простите? — поднял виноватый взгляд двух сапфиров, намекая на небольшую грязную лужу, что все равно вышла за пределы несчастной тряпки. — Ничего, — довольно спокойно ответил, мягко говоря, подзаебавшийся Антон. А все дело в этом парне. В таком очаровательно привлекательным, тактичным, что явно не собирался создавать лишние проблемы. — Вы за заказом? — Нет. То есть да. Я просто попал под дождь, — стал тараторить, — и увидел, что вы открыты, и так промок до нитки, еще этот ветер. И вспомнил, что заказ мой пришел как пару дней. Вот и зашел, — замолчал на несколько секунд. — Можно немного отогреться? — Да, — кивнул Антон, замечая, как короткая стрелка почти подобралась к девяти. Да и сам идти под дождь не хотел. Антон поднялся со стула и подошел ближе, ощущая холод от замершего парня, приблизившись, закрыл дверь на шпингалет, поворачивая табличку «закрыто», старясь не задеть покупателя. — Простите, вы закрылись, а я тут… — Все нормально, — сделал шаг в сторону. — Покажете кью-ар? — Да, — парень вытащил телефон из внутреннего кармана, разблокировав не сразу экран влажным пальцем. — Вот. Антон отсканировал, электронный голос выдал ячейку 112. Не думая, двинулся на склад, что отделялся шторкой фирменного цвета. Нашел черный пакет со стикером, и поспешил увесистый заказ передать покупателю. — Проверять будете? — отдавая, спросил. Парень так и замер, держась за край черного полиэтилена. — Что? — проморгал несколько раз, будто Антон сказал несусветную чушь, что Земля плоская или что-то эдакое. — Проверять будете? — тупо повторил, замечая, как румянец окрашивает щеки с созвездием родинок. И только в этот момент решил глянуть на экран телефона, где был заказ, а на него смотрела картинка, хотя та вряд ли может смотреть, огромного двадцатисантиметрового дилдо розового цвета. Приплыли. И тут уже не оправдаешься, что друг попросил, а он просто мимо проходил. Захотелось от стыда спрятаться за стойкой, надеясь, что покупатель просто уйдет, возмутившись от наглости. Прикрыл глаза, пытаясь прогнать образ, что так услужливо подсовывала сознание: где этот молодой парень пытается услужливо засунуть в себя это розовое нечто. — Не буду, — буркнул тихо, пытаясь спрятать агрегат в кармане плаща. — Прошу прощения, — стушевался. — Вы пока присядьте, плащ снимите, отсохнете, подождите, скоро дождь стихнет, — начал тараторить, возвращаясь к стойке, чтобы взять пульт и включить теплый режим на кондиционере. — Меня Арсений зовут, — парень снял, отяжелевшую от воды верхнюю одежду, — еще раз прошу прощения, что так вышло. — Ничего, — искренне улыбнулся, надеясь, что тот по глазам почитает все. — Я Антон. А, вы, это… Может чаю? — Можно и чаю. И можно на «ты».

***

— Ну и рассмешил. — А что? — Да, я бы не в жизнь с тобой бы не заговорил, увидев, гипнотизировал тем самым взглядом, пока ты бы все в руки сам не взял бы… — Не правда, ты вон, какой приставучий в начале был. Вспомни презентацию «Песен», ты реально прилип на вечер, ручками своим тянулся, а после отключения камер, поцеловал, я знатно так подахуел. — А кто вообще вибраторы на вайлдберриз заказывает? — У актеров театра мало денег и времени. Ну, а ты что думаешь? — Ну, мы могли бы, наверно, запуститься, я же уже был на ТНТ, Слава взялся, что-нибудь да выгорело бы.

***

Антон Шастун мог смело заявить, что к своему тридцатилетию добился всего, что мог бы желать — хорошая работа на телевидении, и свое интернет шоу, благодаря, которым покупает все «хотелки», имеет машину мечты и квартирку в центре Москвы. Все же хорошо, кроме одного — нет любимого человека рядом. Он пробывал с несколькими девушками построить хоть что-то, но все они требовали внимание, время рядом (он ведь выбирал не из медийного мира, что не могли крутиться рядом), а с его то графиком, на сон не всегда хватало, но жаловаться грех. А попробовать долгосрочные отношения с парнями боялся. И хочется и колется. Не та страна, тут нельзя просто переспать с каким-то смазливым мальцом на гастролях. А хотел бы, как Филипп Киркоров, все знают, что он гей, но закрывают глаза. На четвертый десяток понял — нужен человек из своего круга, но тех, что ему бы понравился не встречал. Везде одно притворство, деньги и хайп или уже с кем-то, как Лазарев и Малиновский. Ну или почти везде. Антон соврет, если скажет, что за свою медийную карьеру, так и ни в кого не влюбился из коллег по цеху. Он был постоянным ведущим в одном из многочисленных шоу, где комики пробуют себя, там же он и встретил Арсения, который скрасил два довольно посредственных мотора. Он актер театра и кино, и Антон правда не ожидал от него получить пачку каламбуров, и шуток, сказанных шепотом от соседнего кресла, из-за которых складывался вдвое от смеха, заглушая выступления участников. — Спасибо за мотор, — выловил его в гримёрке перед уходом. — И тебе. Было приятно познакомиться. — А ты не думал попробовать себя в юморе? У тебя хорошо получается. Такой нестандартный подход. — Типа стенд-ап? — кивок. — Нет. Я больше по импровизации, как вы делаете у себя на шоу. Антону было приятно слышать подобное, знать, что Арсений видел передачу, даже он не всегда успевает хотя бы пару выпусков глянуть. — Нравится? — Нормально, — улыбнулся, хватая рюкзак. Антону искренне не хотелось прощаться, просто побыть еще пару минут, поговорить. — Слушай, ты же из Питера? — Ага. — Наверняка, без машины. Давай подвезу до отеля? — Не хочу отягощать. — Да, ну, брось. Мы наоборот вождение в кайф, помогает расслабиться. — В Москве то? — усмехнулся, но быстро сдался. — Давай. Ты долго? — Пятнадцать минут и поедем. Уже в машине, немного осмелев, и убедив сам себя, что это только по работе, спросил: — Слушай, а хочешь прийти ко мне в шоу? На «Контакты», — сглотнул вязкую слюну, создавая видимость, что ответ не сильно волнует. — Не знаю, надо свериться с графиком. Когда? — Когда будет время, мы подстроимся, — мельком отвлекаясь от дороги заметил, как Арсений теребит ниточки, что торчали из дырок на коленях. — Хорошо, я посмотрю. — Дашь номер? — проглотив ком, спросил. А в голове воронежского парня возникла мысль, что дать можно не только номер, но комментарий он придержал. — Я напишу по поводу съемок, — попытался оправдаться прежде всего сам перед собой. Да, у них для связи был Стас и Марина, но этим вопросом хотелось заняться самому. Он чувствовал. Сложно объяснить, как работает внутренняя чуйка, это что-то неосязаемое, внутренний трепет, когда смотришь на человека и понимаешь — у него на матче тоже голубой флаг. Рыбак рыбака, как-то так. — Да, конечно. Он сам не понял, как это произошло. Просто спросил о планах Арсения, тот оказался в Петербурге на репетиции, записал короткий кружок в телеграмме, где в потертом гриме и с влажными бликами над носогубной и лбу, сказал что занят, и напишет, как освободится. Другие бы просто проигнорировали бы до лучшего времени, а Арс ответил, легко и быстро, будто другу. И это было приятно. Он правда написал спустя час, рассказывая о планах на неделю, и что свободное «окошко» появится на следующей, приедет в Москву на пару дней. Но Антон уже расспрашивает о театре и постановке, раньше не особо интересуясь элитарной культурой, но Арсений мог завлечь, рассказывал интересно, живо в красках, записывая кружки, иногда отходя от темы. Был таким живым и ярким, что он несколько раз пересматривал видео, засматриваясь в голубые глубины глаз. Переписка не прекращалось, не было четкого «привет» или «пока» они болтали о всякой ерунде, постоянно находя темы, как братья, которых разлучили в детстве и вот они встретились вновь спустя время, и теперь пытаются напитаться всем тем, что потеряли. Как и обещал, Арсений приехал, пришлось сдвинуть несколько других проектов, о чем еще долго пыхтел Стас, но парней это не затронуло. — Привет, — замер на входе в гримерке, где Арсения уже во всю готовила Наташа. — Привет, — тепло улыбнулся, будто последнее сообщения не пришло от Арса два часа назад с вокзала, что он приехал. Улыбка теплом отозвалась в груди. Казалось, так глупо порасти трепетными чувствовали к человеку, с которым знаком вторую неделю, но как-то само получилось. — Слушай, у нас в марте будут съемки нового сезона. Не хочешь прийти? — он знал, что тут уже решение принимает не Стас и не он с парнями, а Слава и руководство канала, но ни спросить не мог. Приглашали обычно звезд, у которых собирались греметь громкие проекты, и актер театра и кино среднего класса, вряд ли подходил. Но Антон зацепился за это, как за веревочку, лишь бы не отпускать, лишь бы увеличить пребывание Арсения в Москве. И почему-то он был уверен, как никогда, что у него них все получиться.

***

— Хорошо? — Хорошо, — кивнул. — Но опять же ты первый идешь на встречу. — Все из жизни, — пожал плечами Антон. — Но я первый влюбился. — А я сильнее, — безапелляционно. — Не правда, я сильнее, — это спор мог длиться вечно, плавали, знают, поэтому Арсений на правах старшего, а значит, более мудрого, решил отступить. — Давай такой сценарий, где я делаю шаг первый.

***

Антон устал безбожно, рейс переносили трижды, поэтому вместо полтора часа и обещанного приземления в пять утра, приехал только к двенадцати, не спав больше чем тридцать шесть часов. Глаза слипались, голова гудела, и хотелось простого человеческого — проспать сутки, чтобы никто не мешал. Он уже плюхнулся на диван в прихожей, не потрудившись даже вытащить ремень из шлейки, когда прозвучал дверной звонок. Чертыхнулся, в надежде, что уставший мозг просто испытывает галлюцинации от недосыпа, но прозвучала очередная трель, уже длинее. Выдохов, и послав к черту всех тех, кто сейчас по ту сторону (он платил за охрану десять тысяч, чтобы цыгане, торгаши и свидетели Иеговы не тревожили). Не посмотрев в глазок, открыл дверь рывком, и увидев своего соседа немного успокоился. — Да? — найдя опору в дверном косяке, спросил. Если быть откровенно честным, то это был не просто сосед, а Арсений Попов, а если еще откровенней, парень, который ему симпатичен. Однако подкатить не хватает уверенности в собственных силах и в ориентации соседа по лестничной клетки. — Привет. Я тут дверь захлопнул, — указал рукой напротив. — Написал другу, он сказал, что ключи подвезет через минут тридцать, пробки, — поджал губы на несколько секунд, прежде чем продолжить, как бы давая себе время передумать. — Можно у тебя подождать? — А, да, конечно, — отошел в сторону, пропуская внутрь темной квартиры с зашторенными окнами. Антон был слишком вымотан, чтобы вспомнить, что двери то у всех одинаковые и захлопнуться те просто не могли. Или просто не хотел допускать подобную мысль. — Прости, у меня не убрано, — в зале потянулся к шторам, позволяя свету вернуться в комнату, играться с пылинками в лучах. — Я сам приехал пару минут назад, — кивнул в сторону чемодана. — На новогодних гостил у родных? — не стесняясь, занял диван, на котором минуту назад ловил отголоски сна Антон. С Арсением они не были даже приятелями, так знакомые, что иногда пересекаются на мероприятиях, обмениваясь несколькими фразами. Обычно начинал Попов беседу так, что казалось они прервали прошлый диалог на несколько минут, а не на дни и недели, и с жадностью продолжали актуальное обсуждение. С ним было просто. И как-то необъяснимо притягательно, что просто тянуло, отзывалось с требованием подойти, поговорить, потрогать. А после очередного смешка на чужом плече, ругал себя за несдержанность. — Да, в Воронеже. А ты? — сел рядом, чувствуя необходимость снять напряжение в ногах. — На новый год был в Питере, а уже, как неделю в Москве. — Я думал… — осёкся, прикусив кончик языка. — Что ты думал? — изогнул бровь. — Неважно, это не мое дело. — Скажи. — Прости, если лезу не туда, мы не друзья даже. Я просто думал, ты будешь отмечать с семьей. Типа, я читал в интернете, что у тебя жена. — Ты меня гуглил? Пожал плечами, словно нашкодивший ребенок. — Прости? — Нет, ничего, — Арсений не выглядел расстроено, становясь публичной личностью, ты должен понимать, что люди будут стремиться искать на тебя информацию, а если понадобиться — копаться в грязном белье. — Если тебе интересно — я в разводе, давно. Просто не люблю об этом говорить. Кивок. Ну, вот снова, он чувствовал вину, опять пересек черту. — На самом деле я рад, что ты спросил, — теперь была очередь Антона удивляться. — Что? — Ну, это дает мне некий карт-бланш тоже перейти на личную тему? — кивок. — Ты гей? — выпалил быстро. Если бы Антон что-то пил, то сейчас бы подавился, поэтому просто задержал дыхание на минуту, давая себе время на размышление. На такие темы с соседями не общаешься, Антон вообще не знал, как спросить это у понравившегося молодого человека. Димке то спустя пять лет дружбы признался с горящими щеками, опустив взгляд на поношенные кеды. — Типо того. — Это хорошо, — несколько раз кивнул Арсений. — Хорошо? — Да, хорошо. Потому что сейчас я могу предложить тебе билет на мой предстоящий спектакль, надеясь, что после, могли бы куда-нибудь сходить поесть. Раз все точки над «ё» в наших отношениях расставлены. — Можешь. — Тогда я так и сделаю, — поднялся с дивана Арсений, слегка ухмыляясь. — Ты куда? — Принесу тебе пригласительное. И Антон не стал услужливо напоминать, что по легенде дверь то захлопнулась.

***

— Теперь хорошо? — Сойдет. Но в реальности все вышло лучше, даже несмотря на весь тяжелый путь, что пришлось пройти. Я не жалею ни о секунде и ничего бы не поменял. Сколько же разборок, боли, сомнений, ссор и сцен ревности пришлось пройти, чтобы оказаться в этом моменте. — А я бы поменял, — прижался крепче, — мне надо был сразу прижаться и никуда тебя не отпускать, — чмокнул в нос-кнопочкой, — вот так. Арсений запустил пятерню в отросшие кудри. — Люблю тебя. И любил бы, будь ты даже гусеницей, — хоть и такое ситуация казалась абсурдной, он был уверен в правдивости слов. Антон будто был ему предначертан судьбой, и как бы не разошли бы дороги, он уверен, они были бы вместе в любой из бесконечных вселенных.