Твик Твик

Твик считал себя безнадежным. Он не чувствовал трепет, или радостный восторг, когда ждёшь чего-то и живёшь в мыслях о будущем. Нет, он как раз таки и жил тем, что будет сегодня, но явно не с восторгом. Шел 12 день их открыто-офицальных отношений с Крейгом. И вся эта ответственность душила парня. Вся личность Твика в момент пропала, когда они подумали, что он гей. И ему опять придётся играть на публику, в этот раз они договорились даже зайти дальше и поцеловаться. Ужас. А что если в этот момент никого не будет? Или Крейг забудет о их встрече (свидании)? А может быть, это все ложь и окружающие просто смеются над ним? Используют, ведь знать гея и не осуждать его так по современному. Это просто не давало парню покоя. До того, как Крейг зайдёт к нему оставалось 2 часа, а парень уже собирался. В этот раз он решил выглядеть по особенному, что бы произвести на всех впечатление, ведь вдруг кто-то подумает, что Твик не старается для своего парня. Парень поморщился, когда от остатков кофе остался неприятный тягучий сгусток, парень даже не заметил как выпил весь напиток. Хотелось ещё, да времени не было! Он даже не выбрал одежду, не говоря о том, что бы полностью продумать свое поведение и основные темы разговора. Надо было начать с волос. Они всегда были такими растрепаннвми, что Твик не представлял как можно это красиво уложить. Было чувство, будто каждая прядка уже знала свое место, не надо было ничего менять, но ответственность перед общим делом буквально ему говорила "нельзя выглядеть как обычно, рядом с Крейгом ты должен быть лучшей версией себя". Руки тряслись и глаза, как специально, закрывались. Парень думал, что если не начнёт себя причесывать, то убежит на другой континент, прямо в Россию. Там уж точно никто не будет поддерживать его игру с ЛГБТ. Лимонные пряди хорошо уложились по бокам. Твик даже не знал, что из-за отросших волос похож на тех популярно-слащавых мальчиков с челками, которые всегда так уверены и высокомерны. Но из-за своей неприветливости и страха отображенного на лице, можно было сказать, что юноша похож больше на тихоню с чехлом из-под гитары. М-да. Твик просто хотел выглядеть лучше, по другому, но даже тут просто сливался с толпой. Может, оставить все как есть? Ему нравилось и то как он выглядел до изменений. Эти растрепаные локоны выделяли его и так, да, он выглядел бы как обычный Твик, но с другой стороны он бы выглядел собой. Руки сами поднялись, что бы исправить все и вернуть парня в самое начало его собираний. Час и сорок пять минут. Ужас. Этого времени было недостаточно, уж слишком. Твик уже хотел перенести встречу, и даже чуть не позвонил пару раз Крейгу, но остановила мысль, что он может отвлекать его. Лучше уж, оставить Крейга в покое. Вдруг тот тоже так собирается и Твик только помещает ему, или, того хоже, Крейг поймёт, что Твик так сильно переживает из-за их встречи, поэтому хочет её перенести??? Нет. К черту. Надо смотреть одежду. Из самого годного в шкафу была чёрная рубашка, вместе с обычными штанами юноши это должно было выглядеть более нарядно, что-ли. Парень начал снимать с себя верх. Его побитое тело, которое ещё недавно старадало от ударов Крейга сейчас будет находиться рядом с ним. А вдруг если, так называемый, его парень захочет разыграть сцену драки? Это ведь так романтично. От этих мыслей Ричард опять съежился. Он сидел и смотрел на себя, полуобнаженного, в зеркало. Эти худые ключицы и выпирающие ребра, он никогда не думал, что так сильно похудел. Хотя Твик пил почти только кофе и изредко впихивал в себя другую еду, ну так, если родители вдруг всопминят, что сыночку надо покушать. Его тело выглядело немного пугующе, и тем не менее, эстетически красиво. По крайне мере, парень так подумал. — боже.. агх. — Это было странно. Твик Твик не помнил, что бы говорил с самим собой ранее, да даже не помнил, когда думал о самом себе, как о личности, а не как о ходячем разнозчике тревожности. Это был момент, когда он первый раз воспминает все то время, что просто морально атаковал самого себя. Юноша так часто переусерживал, только что бы оставаться в спокойствии, что бы ничего такого не произошло, но даже так иногда тот попадал в стрессовые ситуации, только вымотаным и разочарованым. Будто смысла в этом всем не было. Старайся или нет — один конец. Все люди такие ненадежные, как другие так спокойно могут относиться к жизни? — мрази. — это была зависть. Он никогда не выбиреться из тревожного состояния, навсегда останется этим дерганым мальчиком, который будет слушать всех. От этих мыслей становилось больно. Парень начал сворачиваться в колачек, а слезы появлялись у того не лице. — ЗАТКНИСЬ! — это было своему разуму, мыслям, тревогам. Твик начал сжиматься ещё больше, он хотел сломать свои кости, что бы можно было сложиться в два раза меньше, а потом пропасть вовсе. Но он никогда не попросит чужой помощи. Дай ему повод встать с кровати, позвонить и рассказать о своих переживаниях Крейгу, или кому ещё, то морально Твик умрёт. поэтому надо оставаться с собой. Так безопаснее. Парень даже не заметил как начал опять вгрызаться в свои ногти. Это так банально, что тревожный мальчик почти что съедает свои заусенцы, но это реально успокаивало. Твик был настолько в ненависти и обиде ко всем, к тому, что даже простые действия дают ему столько проблем. Он закрыл глаза и просто въедался в пальцы, через боль. И в какой-то момент юноша заметил, что слизывает капли крови. Она даже не была вкусной, просто отгрызать было нечего. Его палец сперва пострадал, а потом, как будто мстил, отдавая эту кровь. Он бы уже встал и продолжил собираться, не обращая внимание на это неприятное пощипование, и как подушечки пальцев неприятно ноют, когда касаешься ими чем-то, но теперь Твик уже не мог встать не из-за своего страха, а по другой причине. Из-за количества пострадавших в этой борьбе за спокойствие из, почти всех, ранок лилась кровь. Её было не много, но Твик в свою очередь боялся испачкать одежду, ведь надо быть идеальным. Придётся ждать, пока кровь остановиться и лучше не рисковать. Он старался остановить это, продолжая зализывать кровоточащие заусенцы. И только сейчас его привлекла боль. Она была несильной, скорее отвлекающе-зудяще-неприятной, чем какой-то кошмарной, из-за которой можно паниковать. Да и до этого Твик никогда не вгрызаться в себя НАСТОЛЬКО грубо. Он даже не знал, что такая мелочь может дать ему умиротворение. Парень так расслабился, что даже не подумал, что такие пальцы не выглядят хорошо и здорово. остался час и двадцать минут. И даже когда Твик посмотрел на часы и увидел это, у него даже не возникло такой тревоги. Юноша чувствовал успокоение и, какое-то опьянение, что-ли? Когда сильно напряжешь часть своего тела, а потом расслабишь, то можно получить ощущение эйфории, так вот, сейчас это ощущение начинало присоедовать парня. Он уже не думал о том, что ему делать и как себя вести. Твик был как в трансе, смотря на себя в зеркало. Анализируя свое тело. Вот рука. Она тощая, а концы пальцев красные и опухшие. Один раз она была сломана, когда парень поскользнулся. Он тогда думал, что умрёт из-за заражения крови. А ещё на прошлой недели Твинк взял лак для ногтей, из-за чего ноготь на большой пальце был чёрным. Мелочь, но ему нравилось как это выглядит. Твик вдруг понял, что хочет видеть рядом с собой человека с такой же рукой. С такой же историей этой руки. Это было бы классно. Потом парень потрогал себя по голове. Странно. Ему нравилось когда кто-то его гладит, но самого себя он гладил не часто. Волосы так забавно ложились назад. Твик улыбнулся, всопминив как ещё час назад хотел их уложить по другому. Какая глупость. А пряди были такими мягкими, их лимонный цвет так красиво переливался, создавая отлив на охру. Почему-то сложные слова в описании волос выглядели красиво и подчёркивать их цвету, какой-то, особенности что-ли. Эти искалеченнве, буквально подверженные недавно атаке руки, так приятно гладили его. Если закрыть глаза, то Твику казалось, что это не он. Это было так необычно и, тем не менее, приятно. Приятно остаться наедине с собой, уделить телу время. Твик улыбался. Тут он открыл глаза. Иногда бывает, что понимаешь, это время заканчивать. Его рука опустилась, и парень начал опять смотреть на себя. На ту часть тела, которая вызовет у него эмоции. Он так мило моргал, и вжимался в кровать, а ещё сидел чуть-чуть сгорбленно, а когда выпрямлялся шипел и садился назад в нужное положение. В какой-то момент Твик помахал себе. Тогда он заметил это. Эти неправильно застегнутые пуговицы рассоединились, пока парень валялся в панике. И эта рубашка открыла ему вид на ключицы. Они немного выбили Твика из обычного состояния. Конечно, он смотрел порно, конечно, ему нравились и женщины, да и мужчины тоже, но тут было что-то другое. Это когда первый раз целуешься , или видишь другого обнаженного человека, зная что за этим следует. Тоесть , это вызывает радость перед новым и какой-то трепет. И парень не знал, что делать. Он не боролся с чувствами к себе, нет-нет, он пытался прожить этот комок странной эйфории, удовольствия и какой-то тревоги от вида обнажённых ключиц. А как бы выглядела его грудь, соски, живот, плечи? Парень сам того не заметил, как начал снимать эту проклятую одежду, которая мешала ему видеть себя обнажённым. И все эти изгибы, выпирающие ребра, широкие плечи, проходящие синяки (в моменты тревоги парень грубо обхватывал самого себя), он наконец смог увидеть себя. Это чертово зеркало, которое запылилось, и уже было готово упасть и разбиться, так пригодилось сегодня. Твик не сразу заметил, что его пальцы странно скользят по шее. Он старался вообразить, что кто-то лаского его берет, хочет поцеловать, но в голову шла картинка самого себя. Если бы можно было, он бы щас начал лапать свою копию. Тем не менее, его пульс был классический учащенным, а ещё Твик никогда не замечал, что его шея так устала. Хотелось повернуть голову на 360, что бы все затекщие месяцами косточки смогли расслабиться. Это было так круто, когда ты делаешь настолько плавные движения, когда самый конец подушечек пальцев касается области груди. Да, парень сам не заметил, как перешёл на более интимную зону. Почему-то, он всегда стеснялся этого. Все эти мацанья казались такими развращенными, хотя когда собственные руки касались этих мест Твик не чувствовал себя грязным или таким-то сексуальным, ну, по крайне мере сексуальным каким это обычно показывают. Он чувствовал, что находится щас в яйце, что его не потревожат, что он один и нет того, чем он может себе навредит, что у тебя нет никаких потребностей и целей, но ты можешь трогать себя и никто об этом не узнает. Это нормально. Руки сперва просто прикасались к груди, потом начали вырисовывать узоры. В каждый момент у парня как будто снимались старые внутренние установки. Он шёл все дальше и дальше. Сперва просто касался, потом начал откровенно жамкать, а после вообще пытаться играться с сосками. И он представлял, что это не его руки, что это руки второго Твика. Такого же нервного и неуверенного, Твика, который поймёт, который хочет расслабить бедного парня, а не использовать. Обкусаные пальцы начали оттягивать кожу и шипать. Сильно. Он зашипел. Эти гребные заусенцы, а теперь и ноющие соски, в одном месте вся эта боль. И это было шикарно. В этот момент он отдыхал и телом и душой. Парень опять остановился. Он уже понял, что он такое и как ему действовать при следующем тревожном эпизоде, но он не понял, что делать со стояком. Боже. Это было и ужасно и прекрасно одновременно. Никогда до этого Твик не чувствовал чего-то подобного, и он знал как справляться с такими трудностями, но этого никогда не было. Твик не мог поверить, что щас будет делать что-то такое. Он начал учащенно дышать, даже чуть чуть волноваться, но быстро успокоился, когда опять прикоснулся к себе. В этот раз ниже груди. К животу. Руки так и тянулись обтрогать плоть, но было и страшно. Это такой особенный момент, ведь это первый раз. И он решился. Ладонь пролезла под штаны — трусы он не носил — и прикоснулась к пенису. Честно, Твик почти заорал. Это было огромное преодоление себя. Когда его рука начала двигаться, не быстро, просто в обычном темпе, это было очень необычно. Вроде, в его возрасте ты уже почувствовал все, но в дело вступает мастурбация. Когда парень гладил головку, это было что-то невероятное. И все это время он ходил с таким чувствительным членом? — сука.. — он уже давно лежал, и смотрел в потолок. Черт, да даже если бы ему что-то сказали сейчас, Твик бы ничего не расслышал, это была словно паническая атака, только приятная, такая, из которой выходить жалко. И парень все трогал и трогал себя, как в какой-то момент остановился. Нет, этого мало. Он, конечно, не гей, и даже то что идёт на свидание с этим Крейгом ничего не говорит. Но, что будет, если он засунет в себя что-нибудь? Типа, нет, дрочить это конечно круто и классно, но если уже развратничать то пополной. Он уже ничего не видел. Если бы кто-то, даже сам Кин Чен Ин, постучался ему в дверь, то был бы послан куда подальше, а лучше вообще нахуй. Твик начал быстро рыскать по полкам, находя баночку с кремом. Со стороны Твик выглядел как тот озабоченный чудак, держаший жертву в заложниках. Только здесь жертвой и чудаком был он сам. Это так манило, быть под контролем у самого себя, он открутил крышечку от крема для рук. Было немного страшно, он не знал сколько надо взять поэтому переборщил, немного. Мысль о том, что он сейчас ощутит в себе что-то уже сводила на край, осталось только найти предмет. Расчёска. Боже, сперва он начинал свои сборы с этого проклятого предмета, который начал его доводить, но этот наконченыик.. Он был таким правильным по форме, может такие модели специально издавали для подобных, кхм, действий? Пальцы, кстати, уже почти не кровоточили и не зудели. Они просто выполняли свою работу. Подушечки пальцев размазывали эту чертову импровизированую смазку. Твик наблюдал, как эта белая субстанция красиво ложиться на черную поверхность. Странно. Но даже страха нет, или стеснения. Надо это сделать и все. Может, потом он заставит себя забыть все произошедшее, но сейчас можно. Твик взял эту расчёска и расслабив вход, начал медленно вводить. — бляяяядь... — это было больно. Парень и сам не знал чего ожидал, но этот предмет так упирался в его стенки. Почему-то это напомнило ему о боли в заусенцах. О крови и о том, как было приятно это ощущать. Тут было что-то подобное, только он чувствал дискомфорт сильнее, и в одной области. Твик опять начал представлять, что это не он трахает свой, ещё недавно девственный, анус, а его копия, что это не его руки продолжают засовывать, что это немного насильственно, и права отказаться нет. Выбрал этот путь, то идёшь до конца. Вторая, сводобная рука опять прикоснулась к члену. Пальцы были, что редко, холодными, они касались горячей, почти пылающей плоти, и это сносило крышу ещё больше. Твик уже более уверено двигал этой расческой внутри себя. Даже тихонько стонал. Он все ещё старался представить образ самого себя. И он не вызывал такого отталкивания, как другие. Парень мог поддержать себя когда надо, или наказать за проступок, а может и похвалить за достижения. Вот это было утешение. Он пережил столько стресса, и ему придётся получить ещё больше негативных эмоций на улице. Тогда почему он не может хотя бы рядом с собой быть открытым, настоящим? Вот и все. Твик уже откровенно долбился этой расческой. Он сильно зажмурил глазки, и уже не просто тихо стонал, а откровенно чуть ли не кричал. Это была свобода. Он чувствовал, как все то, что глажило его годами уходит вместе с его непорочностью. Это было шикарно. У него уже почти ничего не болело, осталось только эта озабоченное чувство довести все до конца. Дотрахать до момента экстаза, кончить первый раз. И он кончил. Сперма растеклась Твику на руку, с каждой секундой выливаясь и пачка брюки. Да к черту это свидание, к черту этих людей и эту игру на публику. — пошёл ты нахуй, Крейг. Было время уже выходить, но парень никуда не спешил. Не хотел. Лучше остаться с собой наедине, и уже плевать кто и что говорит.