Вернулся

— С наступающим! — И вас тоже! — Ой, я сейчас приду, такой вкусный салат буду делать… С курочкой. — А мне рецепт не расскажешь? Знаешь же, как я хочу удивить своего! — А там легко всё… Хонджун борется с желанием заткнуть уши и побыстрее уйти, убежать из офиса. 31 декабря, на работу они сегодня вышли чисто символически на пару часов: обсудить итоги года, обменяться подарками, если у кого-то были, да послушать поздравление от директора фирмы. Ким знал, что возможно, со стороны, это кажется глупым и пустой тратой времени, однако коллектив их офиса любил. Но не сегодня, ведь, стоя рядом с друзьями около главных дверей здания, он наблюдал, как за каждым из них приходят их вторые половинки. — Минги-я! — Юнхо машет рукой, ловко огибая Хонджуна, прежде чем к нему подбегает такой же высокий и улыбающийся Минги, торжественно несущий пакет с мандаринами. — С наступающим, ребят. Мы ещё спишемся ближе к ночи, если кто-то погулять вдруг захочет, — и подмигнув на прощание, Юнхо переплетает руки с Минги, потихоньку идя в сторону машины возлюбленного. Хонджун отвечает улыбкой и кивком головы. — Башни-ориентиры ушли позже, чем я вас нашёл, не может не радовать, — смеётся Чонхо, словно сменяя предыдущую парочку. Он забирает у Ёсана пакет с подарком, заглянув в него, прежде чем чмокнуть возлюбленного в щёчку. Пожелав счастливого праздника, и эта пара уходит. Хонджун уже не улыбается. — Сан-и! — Уён, как всегда, громкий и шумный, но оттого более привлекательный для людей, работающих с ним. Наверное, именно поэтому он держит в руках аж семь подарочных пакетов, вручая их Сану, как только тот успевает подойти. — Джун-хён, может, проводить тебя? — Идите, — Хонджун давит из себя улыбку, поправив лямку рюкзака, задорно звякнувшего бутылкой вина, подаренного одной девушкой из числа его коллег. — Я сам, — Уён смеряет его странным взглядом, но Хонджун подгоняет, уверяя, что всё равно ему ещё в магазин, а двоим голубкам, небось, ещё готовить новогодний стол. Из их компании он уходит последний, спешно покидая территорию офисного здания. Лавирует между людьми, а сам взгляд опускает всё ниже — парочки, парочки, парочки… Кто вдвоём, кто семьёй — Хонджун смотрит, как маленькая девочка прыгает на руки папе, пока её мама с ласковой улыбкой подходит к супругу, поправляя на нём воротник пуховика. Такие счастливые… И его друзья так счастливы, что Хонджун почти не сдерживает эмоции, шмыгая носом, из-за чего спешит быстрее завернуть по улочке дальше, к дому. К небольшой, но уютной квартире, где его ждёт лишь тишина. Он завидовал друзьям, завидовал людям, встречающимся на пути, но эта зависть грозилась разразиться неконтролируемыми слезами, которые даже луком оправдать не получиться. Он почти вбегает в квартиру, едва успевая захлопнуть дверь за собой, прежде чем рыдания начинают душить. Ему так одиноко… Этот Новый Год должен был стать счастливыми праздником и временем, когда они с Сонхва смогут побыть вместе, наверстать упущенное за часы работы время на то, чтобы быть счастливыми, любящими и любимыми. Они вместе наряжали ёлку на выходных, вместе украшали квартиру, а теперь Хонджуну хотелось сорвать эти украшения, выкинуть к чёрту всё, что они сделали, но Ким держится. В конце концов, он сам виноват. Ему пишут несколько раз друзья, звонят родители, интересуясь делами сына и как у него проходит подготовка в празднику. Хонджун врёт и не краснеет, не желая расстраивать родных людей. А сам хоть чуть-чуть, но готовится — плита и продукты не его сильная сторона, однако себя побаловать чуть-чуть хочется. Сонхва как-то учил его готовить, но это было проигрышным вариантом. В какой-то момент ему пишет Уён, в ультимативной форме заявляя, что Хонджун идёт гулять с ними после двенадцати, и это не оспаривается никак и никем. Ким на это лишь улыбается — приятно, когда о тебе заботятся. Больно лишь от того, что он сам привёл к этой ситуации, хотя мог хотя бы раз выключить своё баранье упрямство и не лишать себя счастья из-за совершенно глупого повода. Сонхва всегда считал Новый Год порой чудес. Будучи маленьким мальчиком, верящим в сказки, или же уже взрослым человеком, имеющим работу и любимого человека под боком. Он старался создавать эти чудеса для тех, кто был ему дорог, и лучшей наградой были улыбки. В этот же раз подготовка к празднику закончилась слезами, гневом и полным чувством опустошённости, накатившим в аэропорту другой страны. Сонхва на эмоциях подписал согласие на командировку, а после успел много раз пожалеть, однако прервать ничего не мог. Теперь же нужно было извиняться. Огромное желание растолкать всех ещё на выходе из самолёта приходится сдерживать, а мужчина в возрасте явно никуда не спешит, задерживая Пака. Выдача багажа тянется невообразимо долго для него, пока не узнаёт свой чемодан — на ручке болтается брелок с мультяшным бельчонком — подарок Хонджуна. Конечно же, с такси были проблемы — то цена заоблачная, то машин нет. Выругавшись сквозь зубы, Сонхва-таки удаётся выловить машину, и, называя адрес, Пак просит водителя быть как можно быстрее — время неумолимо поджимало. Хонджун выставлял на стол то, что было приготовлено — простенький салатик, чапче, кимчи, ещё осенью переданные мамой Кима и подаренное вино. Благо Уён забежал почти под самый вечер, помог, а то новогодним столом для Хонджуна был бы рамён да токпокки с этим самым вином. Сонхва пытается не сорваться на продавщицу круглосуточного — у неё и так жизнь не сладка при работе в новогоднюю ночь-то. Купил первое, что пришло в голову — шоколадные конфеты и чуть-чуть фруктов. Набор странный, но с пустыми руками идти не хотелось. А кроме дикого желания обнять Хонджуна и усталости после перелёта хотелось принести что-то ещё. Аккуратная ёлочка стоит в спальне, мерцая огоньками гирлянды между зелёных веток, а на макушке вместо звезды — две фигурки в виде птичек. Ким даже не помнит, из чего они, но бережно расправляет искусственные перья в хвосте у серенькой, поворачивая её чуть больше в сторону такой же, но нежно-бежевой. Хонджун включает на фон телевизор, где скоро начнётся новогоднее поздравление. Уён в общем чате зачем-то считает время, спасибо, что всего по минутам. А Хонджуну не весело, даже есть особо не хочется. Он берёт в руки бокал с вином, бездумно смотря в бордовую жидкость, словно она даст ответы на вопросы, роящиеся в голове. Праздник ассоциируется у него с шумом фейерверков, звоном бокалов, шумным застольем с близкими и родными, гуляниями до утра. Ночь, когда смех и поздравления наполняют каждый дом и каждый уголок. Но в этот раз обходят стороной квартиру Хонджуна. Сонхва спотыкается несколько раз, пока бежит до дома. Чемодан мешается, пакет с подобием подарков мешается — всё не слава богу. Но Пак забегает в подъезд, проклиная чёртов лифт и чуть ли не весь свет. Ему нужен его Джун-и, просто его любимый человек в объятиях и всё. Хонджун допивает третий бокал, пока чат разрывается в сообщениях — на часах было 00:00. Новый год, чтоб его, а он сидит пьёт в гордом одиночестве. Как Новый год встретишь, так его и проведёшь? Хонджун хочет засмеяться, но тело расслабленно после алкоголя, и шевелиться не хочется. Даже ради прогулки, на которую его всё равно вытащат. А может так даже и лучше будет. Сонхва не даёт себе время подумать, жмёт на дверной звонок сразу же, стоит подойти к двери. Уже начинает сомневаться, когда дверь не открывают с минуту или две, но Хонджун, думавший, что это друзья, не глядя её распахивает, замирая, стоит поднять глаза. — Привет, — неловко, тихо произносит Сонхва. — С Новым годом. Хонджун молчит. Мечется между «послать» и «поцеловать». Сонхва таким выбором не обременён, а потому делает шаг навстречу, пытаясь понять, пропустит ли его возлюбленный. Хонджун делает шаг назад, позволяя зайти в квартиру и захлопнуть дверь — словно отрезать путь. — Ты такой идиот, Пак Сонхва, — не сумев совладать с эмоциями, Хонджун роняет пакет из ослабевших пальцев, разражаясь рыданиями. Сонхва бросается к нему, ладонями обхватывает щёки, целует куда придётся: нос, щёки, губы. На губах задерживается особо, вкладывая все свои извинения и переживания, все свои чувства и всё сокровенное, что надумал за время командировки. — Джун-и, Джун-и, Джун-и… — повторял Сонхва между поцелуями, шепча это в самые губы. — Прости меня, мой хороший, прости меня… — Хва-а-а, — Хонджун уворачивается от очередного поцелуя, пряча лицо на груди старшего, всхлипывая пуще прежнего, заикаясь от слёз. — Я д-думал ты м-мен-я броси-ил… — Тише, мой хороший, — Сонхва прижимает его к себе крепче, гладит по голове, стараясь успокоить Хонджуна и успокоиться самому. — Я никогда тебя не оставлю. Я — твой, ты — мой, помнишь? И так будет всегда. Я поступил очень глупо, но больше такого не будет. Позже, к ним заявятся друзья, которые заваливали телефон Хонджуна предупреждениями, но тот, предполагаемо, не видел их, занятый Сонхва. Позже, они пойдут вместе гулять, и Хонджун, наконец-то, улыбнётся по-настоящему. Позже, по возвращению, Сонхва докажет Хонджуну, насколько сильны его чувства, заставляя видеть звёзды перед глазами. Сонхва много-много раз будет ещё извиняться, что заставил возлюбленного думать о расставании. И докажет ещё раз, что в новогодние чудеса стоит верить, даже если ты уже «совсем взрослый мальчик, вытирай слёзы давай, я конфеты купил, твои любимые».