Осколки любви

Позади вновь послышались шаги. Тяжёлые, гулкие, они втаптывали в снег всё то хорошее, на что ещё был способен этот мир. Я опасливо вжал голову в плечи и сильнее натянул капюшон. Скользкая серая ткань натянулась под пальцами, обжигая ладонь морозными иглами налипших снежинок. Они были всюду: белыми мотыльками кружились в свете фонарей, пушистыми хлопьями налипали на куртки прохожих, капоты машин, крыши домов … Как же я всё-таки люблю зиму! Она мне чем-то напоминает Киру… Наверное, своей непредсказуемостью. А вот, кстати, и её дом виднеется. Шаги стали громче, ближе. Неужели кто-то из наших заметил и выследил? Перед глазами тут же возникла картина: кабинет Босса, хорошая трёпка, мрачный сырой подвал и запрет на любые встречи с Ней…Сердце болезненно сжалось. Её ждало наказание куда хуже… Тело пробила дрожь, а кулаки непроизвольно сжались. Ни в коем случае нельзя этого допустить! Я резко оборачиваюсь, заранее приготовившись к драке. Это школьники?! Серьёзно?! Кучка мелких мальчишек, громко о чём-то галдящих, шла позади меня. Я посторонился, пропуская вперёд эту орущую вакханалию. Они, весело о чём-то пересмеиваясь, скользили по обледенелым краям сугроба. Я лишь усмехнулся, сам когда-то был таким и частенько получал нагоняй от родителей за забытую дома шапку и вечно содранные коленки. Ну да, а сейчас я здоровенный лоб, идущий через весь город к любовнице, прикрываясь внеплановым поручением от Босса. Интересно, а какую причину придумала она? Поход в салон красоты? Травмпункт? Кузина неожиданно спихнула племянника? – Так что он у нас на крючке. Хах, рычаги давления, скажешь тоже. Да он умолять будет, чтобы я никому ничего не рассказал! Значит, слушай мой план… Я остановился, будто предо мной появился призрак. Волна трусливого беспокойства поглотила моё сердце. Что же теперь будет? Прислушиваюсь, тем временем отгоняя назойливых белых мух. Бесит этот холод. Медленно, стараясь не вызывать подозрений, поворачиваю голову. – Да, Лиз, скоро буду. Конечно, всё по списку. Про кукурузу не забыл. Я облегчённо выдыхаю. Очередной женатик. Что у меня за паранойя? Нет, ну не могло же мне показаться… Я бросил взгляд на экран телефона. Ёлки, 20: 33! Она меня прибьёт за опоздание! Этого мне ещё не хватало! Специально же рассчитал время…Значит, домой я уже не успею, придётся ночевать у неё. Не нарваться бы на «второй тур». Чуть не поскальзываюсь на пороге. Грёбаная лужа! Ну и погодка у нас, то подтает, то подморозит. Гадство! Как говорит сама Кира: «Жара, ливень, метель, гололёд – и всё в один день!». – «Эй, приятель, поаккуратнее!», – откуда не возьмись передо мной возникает парень, ненамногим старше меня. Я поднимаю на него глаза. Обветренные губы, тёмные глаза с лукавым прищуром и пышными, налипшими на ресницы, снежинками, на худой долговязой фигуре топорщится пуховик. - « С-спасибо…», - бормочу я и стремглав направляюсь внутрь. Квест начинается. Дорога к квартире кажется бесконечной. Лестница петляет от пролёта к пролёту, обшарпанные зелёные стены, исписанные неприличными надписями и непонятными граффити. Тоска. На одной из ступенек пристроился маленький облезлый котёнок со слипшейся от грязи шёрсткой. Бедненький, за что же так с тобой обошлись? Наклоняюсь, чтобы погладить несчастное животное. В его глазах отражается вся скорбь, которую только способно пережить крошечное сердечко. Котёнок урчит и доверчиво прижимается затылком к моей ладони. Бедняжечка, как же тебе не хватает любви! Ласково треплю малыша за ушком, а голову, тем временем одолевают мысли, одна мрачнее другой. В окно ударил пронзительный свет уличного фонаря, где-то вдалеке послышался шум проезжающих машин. Жизнь шла своим чередом. Я выпрямился, разминая затёкшую спину. Удивительно, как же сейчас быстро темнеет! Откуда-то со стороны потянуло холодом. Я поспешил подниматься дальше. Квартира № 130 явно отличалась от всех, что я когда либо видел. В неё вела узкая дверь, обитая качественной кожей бордового цвета, на которой золотым тиснением выбиты злосчастные цифры. Претит эта роскошь, фальшивая, как и многое в этом мире, как и эти долбанные отношения! Рука непроизвольно сжимается в кулак. Чувствую, как рефлекторно напрягаются мускулы. Стягиваю перчатку. От напряжения кожа на костяшках пальцев побелела, сквозь прозрачную гладкость кожи проступили синие ветви вен. Дверной звонок отозвался мелодичной трелью. Мгновение, и дверь отворяется. На пороге предстаёт шикарная блондинка, в обтягивающей нехилые формы, ночнушке. Чёрное кружево шёлка выигрышно оттеняет лунную белизну кожи, на пышном декольте скачут блики. Я отвожу взгляд от девушки и перевожу его на стену позади неё. Классическая милая прихожая, совершенно не сочетающаяся с крутым нравом хозяйки. Ледяного оттенка голубые стены, белые шкафы, вешалка цвета слоновой кости, ковёр, стилизованный под шкуру белого медведя, на стенах арктические пейзажи, на окнах белые занавески с мохнатыми кисточками. М-да уж, обитель Снежной Королевы. Хотел бы я сейчас быть снежинкой на этих обоях вместо еженедельного «моциона»… - Привет, - старательно выдавливаю из себя я и возвращаю взгляд на красавицу, - что-то частенько ты стала по мне «скучать». - А ты что-то имеешь против? – она приближается ко мне, вальяжно набросив руку на моё плечо. В нос ударяет запах терпких духов. Bandit Supreme, те самые, что я подарил ей на прошлый День Влюблённых. Прелюбопытно. Насколько я знаю, Кира не склонна к сентиментальности и поиску сакральных смыслов. С чего тогда весь этот спектакль? Тут ей не перед кем изображать «милую девочку», так что можно не притворяться. - Ау, Земля вызывает Тоби, приём!, - из транса меня вызывает звонкий голос оппонентки, по всей видимости, уставшей ждать моего внимания. Еле заметно закатываю глаза и вздыхаю. Вечер только начинается. - Чай или что-нибудь покрепче?, - непринуждённо щебечет Кира, уже отойдя от меня на приличное расстояние и готовая метнуться на кухню. - Нет-нет, ничего не нужно, - спешно уверяю я и вновь останавливаю взгляд на грациозной девичьей фигурке. Как же тебе идёт это кружево! - Ну тогда иди в душ и проходи в комнату, - звучит полный мёда голосок возлюбленной и по моему телу невольно пробегает табун мурашек. Дверь закрывается нарочито медленно, беззвучно. Замираю, прижавшись спиной к прохладной двери ванной комнаты. Вот влип так влип! И, главное, никто ведь из нас ни в чём не виноват! Девчонка просто не привыкла к хорошему отношению, вот и принимает любой знак внимания за «большую и светлую», а я… А я сам не понимаю, о чём тогда думал… Внезапно в голову влетает шальная мысль: может, сбежать, пока не поздно? Отсюда не так далеко до входной двери, да и передвигаюсь я довольно быстро. Хотя нет, поздняк метаться, пришёл же уже… Вздыхаю и начинаю стаскивать с себя опостылевший колючий свитер. Всё ещё только начинается. Не знаю, сколько прошло времени, по ощущениям – целый час. Взгляд скользит по бирюзовой, местами сколотой плитке – наверное, подарке предыдущих хозяев квартиры, а сам ступаю на плотный резиновый коврик с узором из каких-то бессмысленных медуз. И кому придёт в голову делать такие? «Уж я бы…», - привычно завожу мыслительную шарманку, но вовремя осекаюсь, напоминая самому себе про время. Руки привычно тянутся к шкафчику – там всегда припасена сменная сухая одежда, на этот раз это белая хлопковая футболка без рисунка и светло-серые бриджи. Лаконично, неброско, удобно – всё, как я люблю. Оглядываю стройные ряды баночек и бутылёчков, расставленных прямо под этой малюсенькой «одеждной» полочкой. Шампуни, бальзамы, ополаскиватели, маски для волос…Если бы эта леди решила перетащить всю свою косметику в наш особняк, места бы не было ни в одной комнате! Прихватываю пачку «Vizit» из верхнего ящика и выхожу из ванной. Вечер обещает быть томным. Она уже ждёт меня в спальне. Мраморно-белая фигурка на лоне ярко алых простыней, она выглядит как снежинка, нечаянно заглянувшая в оранжерею с розами – такая же одинокая и заплутавшая. Я делаю шаг к кровати и не могу оторвать взгляда от лучистых пронзительно голубых глаз, смотрящих на меня с такой лаской и надеждой, на какую способны только послушные дочери тиранов-отцов и бездомные животные. Котёнок… На ходу сбрасываю ставшей тесной одежду и льну к рубиновым лепесткам губ Киры. Она охотно отвечает на поцелуй, притягивая меня к себе. Наконец, с одеждой покончено, и я, готовый к бурным ласкам, оказываюсь подле любимой. Она охотно ложится рядом и углубляет поцелуй, я не сопротивляюсь, хотя дышать становится трудновато. По ушам бьёт гул проезжающих мимо машин, а пальцы безуспешно пытаются справиться с неподдающимся пакетиком. После нескольких неудачных попыток латексное изделие занимает своё законное место, а я пытаюсь настроиться на нужный лад. - Если ты не хочешь, мы можем…- начинает было Кира, но, почувствовав мою уверенность, осекается и сосредоточенно перебирает мои взлохмаченные пряди. Тяжесть сцепленных женских ног на бёдрах даёт знак начинать. Я плавно привожу тело в движение, не без восторга заметив, как легко девушка подстраивается под заданный ритм. Её нежные прикосновения ярко контрастируют с моим взрывным импульсом и мир в один миг вокруг нас гаснет. Не существует больше ничего, кроме меня, её и этой бордовой комнаты. Я пришёл в себя, когда моя милая напарница, лёгкой поступью и разнося тонкий, едва уловимый, шлейф духов скрылась за соседней дверью. Сердце колотилось, как дробь дятла, монотонно и сосредоточенно долбящего крепкий несгибаемый ствол дерева. Руки тряслись. И что теперь делать? Если прямо сейчас не положить этому конец, эти встречи будут продолжаться бесконечно, что явно не входит в мои, да, пожалуй, и её планы. Всё-таки нужна какая-никакая стабильность и, желательно, открытость. Укрываюсь одеялом и отворачиваюсь к стене. Спать хочется неимоверно. Место рядом со мной мягко пружинит. Кира вернулась из душа. - «Не спится?», - ах, святая простота! - « Надо поговорить», - я серьёзен, как никогда. - « Замуж меня хочешь позвать?», - рассмеялась Кира, - « а не рановато?». - « Понимаешь ли», - осторожно начинаю я, стараясь не задеть чувств девушки, - «больше так продолжаться не может. Я очень тебя люблю, правда, но не хочу быть очередным в списке твоих ухажёров. Сначала сама определись, чего ты хочешь, а там посмотрим, как быть с нашими отношениями», - высказываю я и засыпая, слушая, как возлюбленная тихонько декламирует отрывок из известного стихотворения Беллы Ахмадулиной.