С днём рождения, Сюэ Мэн!

      Ходить на детские дни рождения, когда тебе уже далеко за двадцать, не самая хорошая и интересная идея.       Особенно если это день рождения младшего брата твоей девушки.       Сюэ Мэну сегодня исполнилось тринадцать. Наступил тот возраст, когда постоянные крики и шалящие гормоны накроют его с головой, когда в дом уже не вернётся прежняя тишина и послушание. Но размышления о будущем никого не волновали, ведь в этот момент милое создание в синем худи сидело за столом, уплетая уже третий кусок пиццы.       — С днём рождения! — Мо Жань в своей привычной манере влетела в кафе, размахивая кучей пакетов с подарками.       Она сразу, как только вошла в помещение, заметила столик, за которым расположилась её семья. Он находился в дальнем углу кафе рядом с панорамным окном. По бокам от него стояло два двухместных диванчика, а спереди ещё пара стульев, на которых сидел Сюэ Мэн со своими друзьями.       Мо Жань правда думала, что такая женщина, как Ван Чуцин, не позволит привести на семейный праздник друзей Сюэ Мэна. Но, видимо, уговоры её мужа возымели свой эффект: его сын привёл кого-то из школы, кого-то притащил по старой дружбе, а кого-то по родственной связи. И родство это связало его и Мо Жань. Которая, к слову, никогда не приходила одна. Поэтому и Чу Ваньнин этой связью была зацеплена.       — Сюэ Мэн! Мой любимый братик! Мы с тётей Чу принесли тебе совсе-е-ем немножко подарков. Не могли выбрать, что именно тебе понравится больше…       Дойдя до столика, Мо Жань поставила все пакеты рядом с именинником и притянула его в крепкие объятья, пока тот отпихивал её и бубнил тихое: «Не позорь меня перед парнями!»       В это время сзади тихо подошла Чу Ваньнин, одетая в атласное белое платье, легко струящееся по изгибам её тела. Грациозна… впрочем, как и всегда. В отличие от Мо Жань, она вежливо поклонилась родителям Сюэ Мэна, слегка кивнула его друзьям и подошла к имениннику, как только Мо Жань отлипла от трепания брата по голове.       — С днём рождения, Сюэ Мэн, — коротко и лаконично. И очень приятно. Особенно когда она протянула ему плотный конверт.       — Мо Жань, ну не стоило так тратиться! У вас впереди ещё Праздник середины осени… — тётя Ван горестно вздохнула, понимая, как дорого вышли все подарки, и как сильно это ударило по бюджету её племянницы.       — Не волнуйтесь, тут всё самое нужное!       — Но, думаю, машинка на радиоуправлении и куча антистресс игрушек были лишними, — аккуратно вклинилась в разговор Чу Ваньнин.       — Машинка на радиоуправлении?!       Сюэ Мэн сразу же схватил пакеты, пытаясь найти заветную коробку с машинкой, и убежал с друзьями в игровую комнату. Что ж, это займёт его на ближайшие полчаса, так что Мо Жань сможет спокойно провести время со своей семьей.

```

      Время текло ужасно медленно. Не то чтобы Чу Ваньнин не любила праздники, просто сидеть и слушать разговоры Мо Жань с семьей было… слишком неэтично? Нет, конечно, она тоже считалась членом семьи Мо Жань, но к этой её части она не имела никакого отношения.       — Чу Ваньнин, я слышала, что в этом году ты поступаешь в магистратуру. Это так невероятно… женщина в инженерии! Ты уже определилась со специальностью?       Воспитание Ваньнин не позволяло ей проявлять знаки незаинтересованности или скуки, поэтому на каждое предложение Ван Чуцин она прилежно кивала, поддерживала беседу и сама развивала новые темы.       — Да, я планирую поступать, но, если честно, ещё не уверена в своём решении… — она замялась, думая, стоит ли выставлять свою семью в плохом свете следующим предложением. — У меня нет денег на нужную специальность, а отчим вряд ли поможет мне, если я напишу ему спустя пять лет.       — Не волнуйся, мы можем тебе помочь! Всё-таки ты часть и нашей семьи тоже... а Мо Жань нам уже рассказывала про ваши непростые отношения с семьёй. Она много чего говорила, даже рассказывала про...       Остальное Чу Ваньнин уже не слышала. Она прикрыла глаза и глубоко вздохнула, давая себе расслабиться хотя бы на пару мгновений, пока тётя Ван разглагольствовала про какие-то интересные истории.       Её социальная батарейка оказалась не бесконечна: спустя всего десять минут разговора голова гудела, язык заплетался и единственное, чего ей хотелось — уйти отсюда поскорее.       И Мо Жань это заметила. Ещё бы, она научилась различать настроение своей девушки лучше её самой. Лишь по тому, как часто та вздыхала и как сильно впивалась ногтями в ладонь, становилось понятно, что она устала.       — Тётя Ван, — Мо Жань слегка наклонилась вперёд, привлекая внимание своих приёмных родителей и переводя стрелку диалога на себя, — давайте поговорим о чём-нибудь другом? Всё-таки обсуждать скандалы звёзд не всем интересно.       (Но она, конечно, не будет показывать пальцем, кому именно здесь неинтересно)       — Как там поживает ваш сад? Вы, вроде как, хотели выращивать хризантемы?       О Боги, Чу Ваньнин клянётся, что эта девушка — лучшее, что случалось с ней в жизни.       Как только тётя Ван начала свой очевидно длинный монолог про цветочки, Чу Ваньнин повернула голову к сидящей рядом девушке, мягко улыбнувшись ей уголками губ и глаз. Та улыбнулась в ответ, оскалив ровный ряд зубов.       «Спасибо» — беззвучно произнесла Ваньнин, в ответ получив почти незаметный воздушный поцелуй. Мочки её ушей почти мгновенно заалели, а щёки начало неприятно покалывать от жара. Бесстыдница.       Но оказалось, что это был совсем не предел её бесстыдств. Не то чтобы Ваньнин в этом сомневалась, просто она до конца надеялась, что хотя бы перед своими родителями Мо Жань не будет делать глупостей. Ох, как же она ошибалась.       Как только Ван Чуцин начала рассказывать про все свои садовые планы, а Мо Жань фривольно раскинулась полулёжа-полусидя на диване, рука её переместилась со стола прямо под него, на колено сидящей слева девушки.       Чу Ваньнин подавилась вдохом, но не показала этого, сохраняя свой возвышенный и, одновременно с этим, уставший вид. Однако это не смогло пройти мимо зоркого взгляда её девушки. Спокойная и целомудренная Ваньнин стала выглядеть так, будто с минуты на минуту из ушей повалит дым: лицо её чуть покраснело, контрастируя с совершенно красными ушами, брови слегка напряглись и губы сомкнулись в длинную полоску.       Мо Жань победно ухмыльнулась, начиная почти невесомо поглаживать кожу, прикрытую лишь тонким слоем колготок. В животе Ваньнин всё в момент перекрутилось, словно на мёртвой петле американских горок. Она осуждающе взглянула на девушку из-под длинных чёрных ресниц. И, заметив эту её ухмылку, хотела было вспылить, устроить скандал и дать ей подзатыльник. Защитная реакция «бей или беги» её ещё никогда не подводила. Но где-то в глубине души Чу Ваньнин понимала, что всё же приятно получить хоть долю спокойствия после того, как эмоциональное напряжение переросло в физическое.       «Да может она и вовсе просто оказывает мне таким образом поддержку, — уверяла себя Чу Ваньнин, — а я всё спихиваю на её животное чувство бесстыдства!»       Но мысли эти остановили свой бег по её голове ровно в тот момент, когда юркие пальцы продолжили свой ход дальше, минуя преграду в виде лёгкого платья. В ушах тихонько зазвенело. Медленными и размеренными круговыми движениями они, будто бы даже не замечая, двигались всё ближе ко внутренней стороне бедра и всё дальше залезали под платье. Благо, что сидящая нога на ногу Мо Жань предусмотрительно прикрыла своё безобразие, которое вытворяла прямо у всех под носом. Только жаль, что никак нельзя было прикрыть окно, где люди, проходящие мимо, могли лицезреть эту картину лучше остальных. Звон в ушах сменился неудержимо быстрым биением сердца. Единственным, что Ваньнин не могла контролировать в данной ситуации.       — ...верно же, Чу Ваньнин? — Ван Чуцин отвела взгляд в сторону своего сына, как бы намекая, про что она говорит.       Это конечная. Приехали.       Из-за своей неосведомлённости, Чу Ваньнин пришлось лишь робко кивнуть, выражая согласие чему бы то ни было.       — Видишь, Чжэнъюн, я же говорила, что мы разбалуем так нашего паренька! — она шуточно ткнула мужа в плечо, после чего тот рассмеялся, сказав про то, что Сюэ Мэн не должен быть скован в чём-то лишь из-за её воспитания.       И пока Чу Ваньнин наблюдала за шуточной перепалкой супругов, Мо Жань прекратила все телодвижения.       Сначала Чу Ваньнин неловко поёрзала, пытаясь получить хоть немного потерянного контакта, а после, поняв что она только что сделала, зарделась ещё сильнее. В момент, пока тётя Ван что-то увлечённо рассказывала своему супругу (видимо, пыталась объяснить свою точку зрения по поводу конфликта, который по незнанию поддержала Ваньнин), Мо Жань резко продвинула свою руку дальше, сильно сжав внутреннюю сторону бедра и мимолётно коснувшись мизинцем кромки нижнего белья сквозь колготки.       Но даже этого хватило, чтобы кровь прилила к паху, сердце заколотилось сильнее, а Чу Ваньнин почувствовала, как внутри неё выделяется ещё больше естественной смазки.       Её глаза расширились, щёки заалели сильнее прежнего. Она резко повернула голову в сторону, всматриваясь во влюблённый взгляд Мо Жань, в котором неимоверным потоком хлестала страсть.       Ладно, Ваньнин уже поняла, что это точно не было проявлением заботы, но где-то на подкорке своего сознания она понимала, что вдруг рука Мо Жань просто не вовремя дрогнула, или она не рассчитывала на то, что будет так близка и…       Мо Жань намеренно провела ребром ладони сверху вниз, надавливая на область, где должен находиться клитор.       Взгляд Ваньнин стал напуганным, как у загнанного в ловушку зверька. Даже сердце билось в таком же быстром темпе, что помогало ещё легче визуализировать картину. Она вдохнула глубоко, пытаясь придать себе серьёзный вид. Из-за Мо Жань, которая ни на секунду не остановилась, выходило очень плохо. Чу Ваньнин давилась воздухом на глазах всего кафе, пока Мо Жань почти невесомо стимулировала её мизинцем.       — Да ты посмотри на него, ну просто ангелочек! — Сюэ Чжэнъюн повернул Ван Чуцин спиной к девушкам, то ли заметив их затруднительное положение (чего бы Чу Ваньнин уж точно не хотела), то ли действительно ведя обычный разговор. Ваньнин прикрыла глаза, пытаясь тихо втянуть носом воздух, казавшийся слишком плотным и горячим, и не заметила, как Мо Жань придвинулась к ней вплотную. Она надавила на неё ещё сильнее, вместе с этим сказав достаточно громко, чтобы услышала Ваньнин, но слишком тихо, чтобы услышали другие:       — Баобэй, я так хочу тебя. Прямо здесь, — и, прежде чем отстраниться, поцеловала родинку за ухом.       Невыносимо.       — Мне нужно отойти, — Чу Ваньнин резко встала, с громким стуком опершись на стол, предварительно скинув руку с бедра и поправив подол платья. Она даже не ждала, пока Мо Жань подвинет свою задницу с места, пропустив её. Она просто перешагнула через её колени, стремительно направляясь в сторону туалетов.       На пару секунд Ваньнин метнула в сторону своей девушки взгляд, выражающий то ли гнев, то ли полное неудовлетворение. Глаза её раскраснелись, брови сошлись у переносицы, а раскрасневшиеся щёки не смог перекрыть тональник — вглядевшись, Мо Жань поняла, что именно возбуждение послужило таким изменениям в прекрасном лице небожительницы.       — Что с ней такое? — Ван Чуцин повернулась, небезосновательно забеспокоившись.       — Я схожу её проверить, ладно? — Мо Жань почти подорвалась с места, крикнув себе за спину: «Торт без нас не ешьте».       Отойдя оттуда и полностью развернувшись к столу спиной, Мо Жань позволила себе хитро улыбнуться. Она знала, что её действия возымеют эффект, но такого, что Ваньнин сбежит, не ожидала.       На всё кафе туалета было три, каждый из которых находился в отдельном помещении. Довольно удобно, если рассматривать вариант, что именно Мо Жань сейчас было нужно от них.       Она подошла к самому дальнему, слыша журчание воды и тихое бормотание проклятий под нос. Ей сюда.       Постучав дважды в дверь и пару раз позвав Ваньнин, она удостоилась развёрнутого и эмоционального ответа от своей девушки:       — Нет, Мо Жань, даже и не думай! Беспризорница, совершенно стыд потеряла! Перед родителями, перед кучей людей, да хотя бы перед камерами… Век технологий, Мо Жань! А ты творишь Бог знает что…       — Ваньнин, не стоит всеми силами вытягивать из себя отвращение. Я же знаю, что тебе всё нравится, — даже по голосу была слышна её коварная улыбка, которую она так пыталась сдержать. — Ну же, неужели не откроешь мне? — Чу Ваньнин не видела, но точно чувствовала, как по-детски обидчиво Мо Жань надула щёки.       Журчание воды прервал громкий вздох, раздался щелчок замка, и дверь отворилась.       На пороге стояла красная Ваньнин со слегка скатившимся консилером и потёкшим тональным кремом, который лишь сильнее акцентировал внимание на красноте её щёк.       — И? Если ты будешь стоять пялиться — я закрою дверь обратно, — она действительно легонько подтолкнула дверь. Но поставленная в проём нога не дала этого сделать, и Мо Жань ловко проскользнула в комнату.       Сразу после она прижалась к Ваньнин и, обхватив её талию одной рукой, закрывая дверь на замок второй, впилась в её губы. Это был момент, когда весь мир погрузился во тьму, шум исчез, а перед Мо Жань учащённо дышала её девушка, робко отвечая на поцелуй.       Мо Жань чувствовала себя спущенной с цепи собакой — и была уверена, что Ваньнин думает о ней то же самое — ведь ей не пристало раньше так самозабвенно впиваться в нежные лепестки мягких красных губ. Не пристало так страстно вылизывать её рот, обсасывать и кусать-кусать-кусать губы до того, пока они не опухнут и не заалеют.       Конечно, может она и совершила глупость, ведь кто в здравом уме полезет к своей девушке на глазах у приёмных родителей. Но то, как шипела и скулила от негодования в её губы Ваньнин, точно стоило того.       В глазах обеих девушек плыло. Чу Ваньнин незаметно для самой себя раскрепостилась, закинула руки на шею Мо Жань, прижимаясь и притираясь ближе. Будто не только между их ртами, между их телами тоже не должно существовать свободного пространства. Им обеим хотелось быть ближе. Но не так, чтобы слиться телами. Им хотелось быть внутренне рядом, слиться воедино душами. И Чу Ваньнин всё лелеяла надежды, что где-то в далёком заклинательском мире её прошлой жизни она сделала это. Ведь, деля в этот миг один горячий воздух на двоих, казалось, что часть её души уже принадлежала Мо Жань.       Принадлежала так же, как и Чу Ваньнин. Каждый её вздох, каждый стон, движение и слово, произнесённое буднично-спокойным тоном или разгорячённо-интимным — вся она принадлежала Мо Жань.       От своих же мыслей Чу Ваньнин заскулила ещё сильнее, сама перехватывая инициативу, впечатываясь в губы напротив с ещё большим напором. Она сама раздвинула губы Мо Жань, обхватившие её нижнюю, уверенно облизала переднюю сторону зубов и, наклонив голову, просунула язык в горячий рот своей девушки. Которая, не выдержав этого напора, сильнее сжала её талию в руках, из-за чего обе застонали в унисон.       Чу Ваньнин не умела и не умеет высказывать свою любовь словами, будь то комплименты или стоны, из-за чего каждый подобный момент Мо Жань хотела вытатуировать себе на мозге, прокручивать и наслаждаться. Это случалось так редко, но так неожиданно и приятно, что каждый раз невыносимым жаром отдавался либо в сердце, либо кровью приливал в пах.       Они уже не чувствовали, когда соединялись их губы, сплетались их языки, когда было слишком громко и чувственно, а когда наоборот — невероятно тихо. Они не поняли, когда Чу Ваньнин успела прижаться поясницей к тумбе около раковины и когда Мо Жань начала вылизывать её шею. Счёт времени был безвозвратно утерян.       — Мх, Мо Жань, постой… — Чу Ваньнин положила руки ей на лоб, вкладывая всю свою силу, дабы оттолкнуть Мо Жань от себя. Но та её совсем не слушалась. Лишь спустилась языком по шее до открытой ключицы, оставила укус, вызвав громкий, рваный вдох, и сразу же зализала его. — Там же Сюэ Мэн, он нас ждёт, наверное о… ах, они уже достали торт…       — Не придётся ждать, — Мо Жань волей богов отлипла от пахнущей духами шеи, быстро дыша и кладя трясущиеся от возбуждения руки на щёки Ваньнин, — если ты позволишь мне ублажить свою достопочтенную персону прямо здесь, — и, не дав времени на возражения, припала к губам напротив, слыша лишь мычание. Которое сменилось на удивлённый вздох, когда дрожащие руки спустили с плеч бретели платья, что вскоре ненужной тряпицей упало в ноги.       По коже пробежал холодок, спустя секунды сменившийся жаром чужого тела. Мо Жань, отпрянув от поцелуя, заключила Чу Ваньнин в объятья, будто не в себе от счастья поглаживая её ровную спину с гордой осанкой. Она дышала тяжело, опаляя алое ухо Ваньнин своим жаром. Но Чу Ваньнин не теряла времени зря, расстёгивая пуговицы на её рубашке и мягко сминая пышную грудь Мо Жань в своих руках.       — Хэй, нет, постой, — Мо Жань отлипла от игры с бретелями и застёжкой бюстгальтера, взяв её плечи в свои руки, — нам не хватит времени, — и коротким чмоком клюнула её в нос.       — Мо Жань, платье…       Даже сейчас Чу Ваньнин успела побеспокоиться о своём внешнем виде.       — Повесь его, — на выдохе произнесла Ваньнин.       И Мо Жань наклонилась, подождала, пока девушка переступит через скинутую на пол одежду, расправила и отряхнула платье, бережно повесив его на вешалку для сумок. Эти мгновения дали пару секунд осмысленности и дали вспомнить всё, о чём в пылу страсти девушки могли забыть.       — Помой руки, — сквозь тяжёлое дыхание и биение сердца в ушах было тяжело различать слова, поэтому Мо Жань переспросила:       — Что?       — Помой руки и прополощи рот. Я не хочу, чтобы ты мн… — Чу Ваньнин осеклась на полуслове. Всё-таки даже большое количество опыта не дало ей быть раскрепощённее и увереннее в своих словах.       — Конечно, — Мо Жань поняла с полуслова, — конечно, баобэй.       И она направилась в сторону раковины, около которой сейчас стояла раскрасневшаяся и возбуждённая Ваньнин, в чьи губы так и хотелось жадно вгрызаться, позабыв обо всех делах, праздниках и подарках. Хотелось оказаться в мире, где были бы только они вдвоём.       — У нас есть… салфетки? — спустя секунды молчания пробубнила Чу Ваньнин.       — Все дома. Я не думала брать их, всё же день рождения Сюэ Мэна и…       — Ничего. Я доверяю тебе и твоему благоразумию, — Ваньнин зарделась ещё сильнее, вызвав своими словами умилительное удивление на лице своей девушки. — Мы, вроде как, ничем не больны.       — Не знаю как ты, но я, — Мо Жань втиснулась в объятья Чу Ваньнин сразу, как только высушила руки, — больна лишь одной тобой.       — Как слащаво.       И её заткнули поцелуем. Глубоким, но не таким страстным. Осмысленным и тягучим. Однако, несмотря на своё красивое начало, с каждой секундой пожар между ними разгорался. И вот вновь Ваньнин стояла, прижатая к столешнице, с руками Мо Жань по обе стороны от её бёдер. Вдруг в голове щёлкнуло напоминание, она пару раз поколотила рукой по спине девушки и недовольно промычала в поцелуй.       — Рот.       — Извини.       И вгрызлась в её шею. Оттянула волосы назад, сильнее оголив прекрасные кольца Венеры на шее, бездумно вылизывая их и выбивая сладкие вздохи со стороны своей девушки. Которая, вместе с Мо Жань, уже отпустила себя, вконец забыв про все правила приличия.       Чу Ваньнин схватила чужую руку, поглаживающую её плечо, и положила себе на грудную клетку. Туда, где чувствовалось сильное и быстрое биение её сердца. Со стороны Мо Жань послышалось мычание, ну уж очень похожее на мягкое мурлыканье. Улыбка сама расцвела на губах. Затем Ваньнин рукой повела ниже, желая продолжить путь до изнывающей без внимания вульвы, но не заметила, как юркая рука Мо Жань вывернулась из её ненадёжной хватки, нагло смяв прикрытую нижним бельём грудь.       Ваньнин охнула. Но не от приятного ощущения родных рук на ней, а от того, как до этого непонятно где находившаяся вторая рука схватила её под бедро, слегка приподнимая и помогая наконец залезть на раковину.       Мурашки пробежали по телу от контраста температур мрамора и её кожи. Даже небольшая дрожь пробила её тело, что Мо Жань, видимо, приняла за сигнал действовать дальше.       Наконец, отлипнув губами от шеи, Мо Жань начала зацеловывать грудную клетку, иногда втягивая фарфоровую кожу в рот. Под таким напором тело под ней начало трясти ещё сильнее, а с губ слетали полные наслаждения стоны.       — Мо Жань, ты… — слова были прерваны укусом за мягкую кожу груди, — либо доделывай дело до конца, либо не трать их время, — подразумевая всё ещё ожидающих родственников.       Мо Жань, резко приостановив поцелуи, ничего не ответила. Зато после — буквально пару секунд спустя — она надавила рукой, всё ещё покоившейся на груди, заставляя Ваньнин опереться на стену спиной, и рывком преодолела расстояние до кромки колгот. Чу Ваньнин подавилась стоном, и удивлённым, и удовлетворённым одновременно. Нравится. Как же ей нравится, когда её девушка перестаёт полностью контролировать себя.       Мо Жань в мгновение стянула колготки, бросив их куда-то на пол под собой, и сразу припала к плоскому животу. Она больше вылизывала его, чем целовала. Губы, перемоченные собственной слюной, просто невозможно было контролировать, и раз за разом они лишь проезжались по разгорячённой коже, ни на секунду не остановившись на месте.       Чу Ваньнин под ней в нетерпении ёрзала, то шипя и выгибая спину, словно нахохленная кошка, то кусала одну руку, пытаясь скрыть стоны, и опускала второй голову Мо Жань всё ниже. И она повиновалась каждому желанию своей Ваньнин.       Мо Жань громко чмокнула область под пупком, коротенькими касаниями губ преодолевая оставшиеся сантиметры до отделявшего её от Ваньнин нижнего белья.       Сверху послышался рваный вздох. Затем, когда Мо Жань подцепила зубами резинку, оттянув и отпустив её с лёгким шлепком, вздох сменился предвкушающим стоном.       Поэтому Мо Жань, оставив одну руку под бедром, второй начала снимать бельё, одновременно покрывая шлёпнутый участок успокаивающими поцелуями. Пальцы Ваньнин легко тряслись от возбуждения. Она ожидала и, в то же время, боялась того, что будет дальше.       Чу Ваньнин не переживала из‐за неизвестности, ведь прекрасно знала, что это — Мо Жань, и что она никогда не причинит ей вреда. В ней Чу Ваньнин не сомневалась.       Чу Ваньнин сомневалась в себе.       Она уже успела прокрутить в голове всё, что она сделала неидеально в этот раз: неправильно легла, из-за чего на её животе появились складки, пару раз слишком громко вскрикнула, не успела смыть макияж, не успела побрить волосы и…       «Не смотри, — хотелось сказать, — выключи свет, пожал...»       Но мысли остановились на слове «пожалуйста», вылетев из головы в момент, когда внизу стало слишком холодно, а изо рта вылетел облегчённый выдох. От мокрого пятна на белье до входа во влагалище тянулась ниточка естественной смазки. Мо Жань посмеялась в своей влюблённо-озорной манере и, аккуратно положив трусы на другой край столешницы, припала поцелуями к слегка заросшему лобку.       — Моя Ваньнин самая красивая, — сказала она, потёршись носом о колючие волоски, упиваясь быстрыми вдохами, вылетавшими изо рта Чу Ваньнин. — Всё в порядке? Мне продолжать?       Иногда её чрезмерная забота была совершенно ненужной.       «Нашла что спрашивать, когда я лежу голой на тумбе, рядом с раковиной, на дне рождения твоего брата, истекая смазкой от возбуждения!»       — Нет, сейчас встану и уйду, — фыркнула Ваньнин, — чтобы тебе неповадно бы… Ах!       С глупой улыбкой Мо Жань дважды невесомо поцеловала её половые губы. На третий раз задержалась подольше, опаляя горячим воздухом мягкие складки. Тело Ваньнин под ней трепетало.       Затем Мо Жань пустила в ход язык, нежно раздвигая малые губы.       С громким, протяжным стоном Ваньнин затрясло. Так сильно, как никогда за этот день. Долгожданное прикосновение отозвалось волной расслабления по всему телу. Колени невольно подогнулись, а бёдра сомкнулись вокруг головы Мо Жань. Ваньнин тяжело дышала, подталкивая Мо Жань к себе, желая ощутить её ближе и глубже.       И Мо Жань потакала её желаниям.       Ощущая давление на своём затылке, она накрыла ртом всё, что могла. Мо Жань играла с её губами: вбирала их, обсасывала, оттягивала, заставляя свою девушку изнывать под ней, вертеться, желая получить ещё больше стимуляции. Она стонала. Стонала на каждый вдох, на каждое движение пальцев по бёдрам, на любое, даже малейшее прикосновение языка к ней. Но этого было недостаточно.       Слишком много, но так ничтожно мало в то же время.       Мо Жань, наконец, наигравшись вдоволь, перешла от поддразниваний дальше. Она опустила Ваньнин так, чтобы та лежала на спине, закинув ноги ей на плечи, из-за чего скрыть что-либо было просто невозможно. Это была самая незащищённая позиция, но о какой защите шла речь, если это — Мо Жань. Её Мо Жань, из-за которой тело сотрясала дрожь удовольствия, ноги сходились в судороге каждый раз, как та проезжалась по Ваньнин языком, и всхлипы удовольствия адресовались только ей.       Мо Жань пару раз коснулась влажного входа во влагалище, почувствовав терпкий вкус её Ваньнин и борясь с желанием проникнуть языком внутрь, пару раз мазнула по уретре и, только спустя время, нежно дотронулась до головки изнывающего без стимуляции клитора. Сверху послышался не то стон, не то всхлип, после чего Ваньнин ещё сильнее выгнулась, прижавшись к языку, который Мо Жань предусмотрительно не убрала.       — Ах, М-мо Жань, — на вдохе, неожиданно для самой Ваньнин, её голос затрясся, — пожалуйста… ещё…       И Мо Жань мазнула горячим и влажным языком по клитору, чувствуя, как ноги на её плечах затряслись. Это так приятно. И смотреть, как под ней изворачивается любимая девушка, и чувствовать, как она сжимает её голову между бёдер.       Поэтому Мо Жань не остановилась на достигнутом. Она отняла одну руку от бедра Ваньнин, смочила в стекающей с подбородка слюне, перемешанной со смазкой, и аккуратно приставила ко влагалищу один палец. Со стороны Ваньнин она услышала рваный вскрик и быстрый бубнёж:       — Нет, Мо Жань, не надо пальцев, я не хочу…       — Тише, — отпрянула она от разбухшей головки, напоследок поцеловав её, — я не буду входить, я просто…       И начала массировать вход круговыми движениями. Ваньнин прогнулась в пояснице, заходясь волной всхлипов.       К чёрту всё. К чёрту приличия и стыд. Она с Мо Жань, и она будет раскрепощена с ней настолько, насколько того хочет. Поэтому, когда язык Мо Жань вновь припал к клитору, а движения у входа во влагалище приносили возбуждающий дискомфорт, Ваньнин полностью отдалась ей.       Её ноги сотрясались от удовлетворения, пересохшие губы открывались и закрывались, извергая то ли проклятия, то ли любовные дифирамбы. Она уже не понимала, что и где происходит на её теле. Все движения внизу смешались в одно — горячее и очень приятное. Поэтому было неудивительно, что она кончила буквально пятнадцать секунд спустя.       Несмотря на то, что Мо Жань, только услышав протяжный, хриплый стон и почувствовав, как сокращаются мышцы под пальцами, отпрянула от Ваньнин, та всё равно прекрасно ощущала призраки массирующих движений и горячего языка на себе. Она судорожно прогибалась в пояснице, подтягивала ноги ближе к груди, чувствуя, как смазка стекает на пол.       Следующую минуту она тупила взгляд в потолок, чувствуя лишь удовлетворение, пустоту и вытирающую её Мо Жань. Которая целовала впалый живот, говорила комплименты (их Ваньнин пропускала мимо ушей не по своей воле), и, поставив её на ноги, аккуратно надела ничем не смятое платье.       — Ваньнин, всё в порядке? — Мо Жань взяла щёки девушки в свои горячие ладони и мягко, совсем без напора, поцеловала её в губы.       — Вымой… рот.       — Но я уже, ты всё проглядела! — она оскалила ровный ряд зубов в озорной улыбке.       После чего Ваньнин тихо угукнула ей, отвечая на поставленный ранее вопрос. Мо Жань расплылась в ещё более счастливой улыбке.

```

      — Мо Жань, ну что там? У вас всё в порядке? — спросила тётя Ван, как только девушки вернулись к столу. — Мэн-эр вас заждался, уже терпеть не мог, как хотел съесть торт.       Чу Ваньнин ткнула Мо Жань острым локтем прямо в бок, из-за чего она согнулась пополам. «Вот видишь! — читалось по её взгляду. — Я же говорила, что нас ждут».       — Ваньнин стало плохо, она сегодня ничего не ела, — начала на ходу сочинять Мо Жань. Ну не говорить же всем, что она сейчас ублажала свою девушку в туалете, куда они сбежали по её вине, — и жирная еда пришлась не по вкусу голодному желудку. Я попросила у персонала таблетки, сейчас всё хорошо.       — Ох, бедняжка! Точно всё в порядке? — повернулась Ван Чуцин в сторону «недомогающей». Та ей медленно кивнула. — Я рада!       — Давайте уже есть торт, — с лёгкой обидой в голосе прошипел Сюэ Мэн, после чего все друзья подхватили его настрой.       Мо Жань ласково улыбнулась, наблюдая за младшим братом. Затем, повернувшись к Чу Ваньнин, которая искоса поглядывала на неё, она улыбнулась более возбуждённо, заигрывающе.       Точно. Мо Жань же сейчас испытывала те же муки, что и Ваньнин минутами ранее, ведь с её возбуждением никто не помог.       Ну уж нет! Ваньнин не вытерпит второй раунд!