Будни рабочего класса

Его глаза были сосредоточены на лишенном слов, бледном и заплаканном детском лице. Её губы дрожали, а в глазах ещё билась надежда, все было безмолвно в тихой кладовой. Старая лампа мерзко, монотонно гудела, она уже не воспринималась как звук. Она лишь смешивалась с тишиной и казалась её частью. Пока ребёнок был один, она успела всполошить у себя в голове тысячи вариантов почему она здесь, она выплакала все слёзы. Но вот, когда наконец тайна её пребывания здесь готовилась стать явью она была согласна просидеть сдесь, в тягучем свете лампы, без родителей, тысячи таких же долгих-долгих часов. Когда нервный парень заходил в каморку, к девочке донеслись звуки ночи: Стрекочущие насекомые, проезжающие вдалеке машины. Это были звуки того мира, мира где для того, чтобы быть в порядке достаточно лишь слушаться взрослых, но здесь, в пыльном, замкнутом, давящем, помещении одна мысль о возможности снова когда-нибудь в него вернуться казалось невозможной. И она поняла - ей суждено умереть здесь. Ребенок переменился в лице, глаза предзнаминовали новую волну слез. Несводя глаз с девочки, словно боясь ее, он на ощюпь полез доставать что-то из шкафа, стоявшего по левую сторону от них обоих. Наконец нащупав рукоять молотка он выпрямился, расправил плечи. Внутри него все похолодело от мысли что жить ей осталось меньше часа. Приятная тягасть расползалась по телу. Он понял что сходит с ума. Мокрый, хрустящий звук разрезал тишину. Она лишь взвизгнула и распласталась на полу, мыча и корчась в агонии. В висках пульсировало, глаза показались грузом, хотелось вырвать их. А он смотрел затаив дыхание. На него смотрели множество глаз. Недовольные, глупые глаза младенца. Блестящие, бегающие глаза дошкольницы. И залитые кровью, цепляющиеся, редкими осмысленными взглядами за жизнь, глаза ребенка которого он только что убил, холоднокровно наблюдая за тем, как их всех покидает жизнь. Это очень страшная смерть. Она пытается подняться, а в голове полусонная мысль: "Не спотыкаться, не спотыкаться." Но нет, неизбежно, "она" уже здесь. Лишь болезненное отрицание того, что впереди: неизбежная смерть. Вскоре убиенная будет в своём законном механическом склепе. На сцене. Под пристальным надзором. А глядя на свою публику глазами обременёнными тяжёлыми, механическими веками ростовой куклы, в голове будет одна мысль, своя или чужая: "Не спотыкаться"