Шанс

Свежий виноград, который Сокджин выращивает у себя на участке, стоял уже красиво в чаше. Бутылка красного вина и бокалы. Сокджин потрудился и приготовил обожаемую Намджуном его панна-котту, полностью отказавшись от каких-либо ресторанов. Сам Ким уже трижды переоделся, но решил, что не стоит как-то заморачиваться, если после долгого воссоединения одежды на нём всё равно не будет. Закусив губу от своих мыслей, он скромно улыбнулся. Ещё полтора месяца назад парню исполнилось двадцать восемь лет. Он к своим годам унаследовал от родителей красоту, что не боясь, можно назвать божественной. Ким себя любит и уважает, поэтому второй шанс давался ему сложно. Он пусть и любит Намджуна, но второй шанс означает чью-то ошибку. Джин не любит ошибаться, он не любит предательств, и Намджун как никто другой знает как ему повезло получить второй шанс. На прошлый день рождения от родителей Ким получил огромные территории виноградников. Сокджин сам нанимал рабочих и каждую неделю ездит проверять как идут дела и следит за выращиванием, удобрением и сбором самого сладкого и сочного в этой области винограда. Он гордится и любит своё дело. Быть геем в Южной Корее сложновато, но окружив себя хорошими людьми можно и ужиться, а на мнение окружающих парень плевать хотел. Родные люди — родители — полностью принимают его и поддерживают. Подумав, что их романтическому ужину не помешают свечи, Ким находит канделябр в дальних углах своего скромного дома и зажигает свечи, сверяясь со временем. Они договорились на семь. Уже половина, от нетерпения потеют ладони, а счастливая улыбка вновь просится на лицо. Поправляет красиво уложенные волосы и жирно мажет губы прозрачным блеском, повязывает на шее тонкую темного фиолетового цвета ленту, под цвет шелкового халата, что накинут на белую футболку с шортами. Доволен своим видом, как и всегда. Возвращаясь в гостиную, Сокджин откупоривает бутылку вина и оставив бутылку в покое, садится на один из стульев и проверяет время на телефоне. Без пяти семь. Сердечко от предвкушения начинает биться сильнее, а на губах нестираемая улыбка. Он решает открыть входную дверь и выходит на террасу, так и не накинув наверх пальто. Стоит какое-то время, ожидает всё, пока полностью не немеют пальцы и возвращается в дом, поглядывая на часы. Без пятнадцати восемь. Кусает больно губу, отгоняя мысли об вновь сорвавшемся ужине и снова садится. Подумывает позвонить, но и эту мысль отгоняет. «Если важен — приедет» — себе повторяет. Но никто так и не приезжает. И через час и через два. Горько усмехнувшись Сокджин вновь проверяет телефон — даже сообщения не написал. Отлично. Наполняет свой бокал почти до краев и выпивает чуть ли не залпом, даже не распробовать не успевает, как обычно это делает. Пополняет бокал по новой и пьёт медленно уже. То ли наслаждается вином, то то запивает своё осознание — не так и важно. Всё прекрасно. Мысленно посылает к чертям Ким Намджуна. Мысленно начинает ненавидеть. Но только мысленно. Сердце всё ещё просит подождать. Стучит то ли от накатывающей истерики, то ли от ожидания слишком затянувшегося. Сокджин быстро пьянеет. Он это знает. Сокджин долго отходит после. Он это тоже знает. Сокджин долго не ждёт. Это все знают. Сокджин однолюб. И только он сам в этом убедился. Часы пробивают полночь и словно по щелчку всё в Киме рушится. Он снова не пришёл. Почему снова в такой важный момент он не приезжает? Почему заставляет ждать? Почему бросает его одного? Божественно красив, в прекрасной физической форме; высокообразованный; со слабым иммунитетом, но до безумия сильной волей; нетерпеливый, но преданный и честный. Он любит и Намджун это знает. Так чего ему не хватило? Панна-котта так и стоит, мозолит глаза, пустой бокал и стул напротив — тоже. Он резко поднимается и одним движением переворачивает стол, сильно пошатываясь от ударившего в голову алкоголя. Посуда бьётся, пол пачкается. Он тянет с шеи ленту и сильно сжимает в руке, пока слезы ручьем текут, не переставая. Взглянув на ленту в руке он завязывает бант и очень аккуратно прикладывает к столу, а потом смеётся, так, что задыхаться приходится то ли от слез, то ли от смеха. Уходит к входной двери и закрывает дверь. — Ненавижу. — шепчет и держит путь к дивану, куда укладывается, всё ещё наблюдая издалека перевернутый стол. Слезы высохли. Звенящая тишина осталась. Внутри и снаружи. Стуки словно по голове, звучат откуда-то издалека. Джин не сразу понимает, что это кто-то колотит входную дверь. Горько улыбается. Как бы ему не хотелось перестать слышать посторонние звуки. Телефон начинает разрываться от звонков одного единственного контакта. — Джин, открой. — за дверью, что Ким даже в гостинной слышит. — Я знаю, что ты не ..ишь. — слышится обрывисто. — Тебе всё ещё не помо..ют снотвор.. Парень поднимается с дивана спустя время тишины и подходя тихо, по крайней мере стараясь, к входной двери, прислоняется лбом к холодной поверхности и шепчет: — Ты молодец, — разбито улыбается, ощущая соль на губах и горячие дорожки на щеках, чуть ли не смеётся. — Но ты опоздал. — шелестит губами. — Я буду здесь, пока ты не откроешь. — ещё стук ладоней по поверхности двери и крик судя по всему с той стороны. — Проваливай, Ким. — хрипло, чуть громче. — Видеть тебя не хочу, — не врёт, просто не договаривает «сегодня». — Прошу, открой. — слышится тише, ниже, словно тот просто сел возле двери. Сокджин как чувствует делает то же самое и просто сидит. Думает обо всяком, о том, сколько на улице градусов, сколько времени прошло, почему Джун опоздал. До самого утра сидит, уснуть всё ещё не имеет возможности. Поднимается только, когда глаза слипаться начинают, значит скоро пять утра. Обычно под утро он чувствует сонливость. Отворяет тихо дверь и взяв уснувшего и промерзшего Джуна под руки, поднимает и закидывая руку себе за шею, тащит в теплый дом, всё ещё не включая свет. — Дурачок, — шепчет, когда сбрасывает тушу на свою кровать и снимает с него холодную одежду, укрывая одеялом и сняв халат мостится под боком, грея своим телом чужое. — Опоздал, но пришел. — последнее, что говорит перед тем как наконец уснуть: — Будешь просить прощение неделю.