Не загадывай желание под бой курантов

      День катился к завершению, и небо медленно из ледяного голубого превращалось в грязно алое. По сугробам, через давно нечищеные дорожки, гогоча и передразнивая друг друга, шла компания молодых людей. Человек шесть, не больше, с дребезжащими от бутылок спиртного рюкзаками, коробками каких-то закусок и пакетами, наполненными десятками свеч. Впереди всей компании шёл парень. В руках у него ничего не было. Он вздёрнул подбородок вверх, на губах играла ухмылка.       — И всё-таки я думаю, это плохая идея, — раздался позади голос А. в очках.       Идущий впереди обернулся, глянул на шагающую рядом Г., и та чуть притормозила, грубо толкнула А. вперёд, хихикая.       — Хватит ныть. Мы давно планировали это, не ломай малину.       — Планировали-то давно, но, Эл, здание выглядит ахренеть каким старым.       — Если боишься поцарапаться – разворачивайся и вали домой, — парень продолжал идти вперёд, уже подходя к дряблому крыльцу.       Потрескавшиеся перила лестницы давно заброшенного особняка чернели на фоне белоснежного снега. Эта постройка стояла на окраине деревни, куда вся компания приехала проводить свои каникулы, и давно пугала местных слухами о том, что внутри водятся злые духи или призраки. А кто Эл такой, чтобы пропустить такое.       — Чего застыли? — гаркнул он, оборачиваясь на остальных. Он протянул руку, хватая за воротник пуховика стоящего рядом А. Тот вскрикнул, споткнулся о первую ступеньку, и всё же поднялся выше. — Опять забились бы по домам и плакались мамочке на Новый год.       — Пойдём.       Мимо прошёл Д., ведя за руку резвую, но всё-таки осторожную Г. Все желали попасть в таинственный особняк, но никто не горел желанием провалиться под отсыревшие доски.       — Что б мы делали без тебя, — пробормотал Р. и тоже прошёл мимо.       — Вот-вот, — Эл оскалился, смело перескакивая по проверенным друзьями ступенькам. — Дверь открыли? Ты взял лом, как договаривались?       Забитая досками дверь казалась хлипкой и непрочной. Однако задачу войти внутрь всё равно ложилось на самого сильного из всей компании. Под рукой Р. доски и правда рухнули вниз слишком легко. С треском он оторвал ломом последнюю деревяшку, а затем выбил ногой сгнивший замок. Растолкав всех впереди стоящих, Эл шагнул внутрь первым. Запах гнили и старости тут же ударил в нос. Тьма обрушилась на новоприбывших, и даже свет с улицы не пробивался в утопаемый в тенях коридор.       — Может, не стоило нам… — попыталась образумить остальных О., но Эл тут же перебил её.       — Пойдём! Ещё не хватало мотаться по снегу обратно.       Они зашли в особняк и двери со скрипом захлопнулись за ними.       Идея отпраздновать Новый год в полуразрушенном, богом забытом месте пришла Элу спонтанно. Родители каждый год притаскивали его в захолустье к дедушке и заставляли сына праздновать окончание года здесь, пока все нормальные люди отрывались в городе. Вот и пришлось напрягать голову и придумывать развлечения, которые хоть как-то могли скрасить уныние вокруг. А что может быть веселее, чем пугающий дом в канун Нового года?       Ночь сильнее опускалась за забитыми окнами. Ребята расстелили на скрипучий от каждого шага пол принесённые пледы и полотенца, расставили по кругу свечи, которые О. так умно предложила взять с собой. Зажечь их все не составило труда. Тени вспыхнули на стенах, подрагивая, растягиваясь по потолку и полу.       — Стрёмно здесь, — проговорил А., высыпая прямо на пол захваченные закуски. — И вообще незаконно.       — Будешь скулить и дальше, а? Я вообще-то веселиться сюда пришёл, а не слушать твои завывания.       — Ну хватит, мальчики, — Г. вытащила из рюкзака парочку бутылок. — Раз пришли веселиться, то давайте быстрее. Нам ещё куранты слушать.       — Их вообще будет здесь слышно? — О. плюхнулась на плед, сразу делая глоток прямо из стеклянного горлышка.       — Да с местной колокольни за километры всё слышно, — кинул Д., неудачно рассыпая пакет с сухариками. — Иначе бы я не поднимался в чёртовы шесть утра каждый день.              Разожжённые свечи хоть немного согревали нечто, что очень отдалённо напоминало гостиную. Мебель уже давно отсутствовала. То ли её вынесли неизвестные хозяева, то ли воры. Однако с потолка всё ещё свисали остатки чего-то, напоминающее люстру, а у дальней стены, в обломках деревяшек и каких-то камней, разваливались очертания камина.       — Почему у нас только пять бутылок? — Эл выдернул из рук Р. одну из них. — Вы столько в рюкзаки напихали, а в итоге ни черта нет.       — Ты вообще ничего не нёс, — Д. копался в куче из закусок. — Тебе ли говорить.       — Ну хватит, — протянула О.       Вой, раздавшийся с потолка, заставил всех шарахнуться. Г. вскрикнула, бросилась к Д. на шею.       — Что это?!       Всё вокруг вновь погрузилось в тишину. Лишь было слышно, как начинается метель за забитыми окнами.       — Просто ветер, — А. передёрнул плечами. — Видимо, сверху совсем со стенами плохо.       — Вы вообще проверяли дом? Вдруг так кто-то есть?       — Да кто там будет? — закатил глаза Эл. — Мы будем веселиться или зачем вообще было сюда тащиться?!       — Твоя была идея, вообще-то, — пробурчал А., тут же получая подзатыльник.       Следующие несколько часов они то и делали, что гоготали, пили и неудачно крушили и так разваливающийся дом. Разбившиеся пару бутылок осколками валялись где-то в углу, из пластиковых стаканчиков уже сделали нечто на подобие настольной игры, и смех с шумом разносились по безликим тёмным коридорам особняка с новой силой.       В очередной раз обыграв всех остальных в алкогольной игре, Эл хлопал проигравших по спинам, усмехался и вскидывал голову. А потому грохот, обрушившийся, казалось, прямо за дверьми гостиной, прозвучал невероятно громко. Девочки взвизгнули, А. шарахнулся к стене, а трое других парней так и застыли посреди комнаты. Пламя свеч дрогнуло, тени на стенах покачнулись и тут же замерли.       — А это что было? — задрожала Г.       — Может, надо проверить? — цеплялась за неё О., оглядывая друзей.       На жавшегося позади А. никто даже не взглянул, а вот на застывшую троицу девочки уставились во все глаза.       — Эй! — Эл толкнул двух парней к выходу. — Чего стоите, проверьте!       Но в коридоре никого не оказалось. Он был так же пусть, по крайней мере там, куда падал блеклый свет десятка свечей из гостиной.       — Плохая была идея сюда идти, — пролепетала Г.       — Хватит пищать! Посмотрите, — Эл достал телефон и продемонстрировал экран всем присутствующим. — Новый год уже через десять минут, а я всё ещё стою на ногах.       — Ну не скажи, — Р. прошёл мимо, плюхаясь обратно на пледы. — Смотри, как бы в темноте ничего не привиделось.       — Чего?       — У нас десять минут, чтобы не просрать праздник, хватить гавкаться.       Д. начал всучивать всем оставшиеся стаканчики, разливать алкоголь, промахиваясь несколько раз.       — Вы что пожелаешь на Новый год?       — Чтобы Дед Мороз привёз все мои потерянные посылки с алика…       — О, пусть и мои захватит.       — Лучше заранее придумать, а то у меня во время курантов голова совсем путается!       — Да не только в куранты.       Д. ойкнул от удара в плечо.       — Да вы что! — вдруг воскликнул А. — В куранты собрались желание загадывать?       — А когда ещё?       — Не слышали примету?       — Опять заумная чушь, — протянул Эл.       — Это не чушь! Говорят, нельзя загадывать желание во время курантов. Там что-то связано с началом года и душой, не помню точно. Но быть беде!       — Да кто в это верит? Надо же тебе вставить ахинею под конец года.       — Ну, в целом разницы нет, когда загадывать, — пожал плечами Р. — Раз до курантов, то и ладно.       — Да чего вы его слушаете? — Эл хохотнул.       — Не хотелось бы привлечь беду, ещё и в таком месте, — качнула головой О. — В общем, я загадываю.       — И я! — поддакнула Г., запрокидывая в себя стакан.       — Я тоже.       Эл стоял, закатывая глаза. Все остальные закрывали глаза, шептали что-то, загадывали, а затем осушали бокалы. Парень же смотрел на них и поджимал губы.       — Так боитесь какой-то чепухи.       — Не боимся, но год и правда выдался тяжёлым, — сказал Р. — Да загадай сейчас, чего ты?       — Ещё я буду слушать ваше нытьё!       И тут раздался звон. Д. был прав, колокола в самом центре деревни доставали даже до окраины и били настолько громко, будто находились совсем рядом. Бой курантов начал свой ход.       — Смотрите, как ничего не будет! — крикнул Эл и закрыл глаза, загадывая желание.       Что было в его голове на тот момент – неизвестно. Однако в свете свечей тени падали на лицо, создавая из самовлюблённой гримасы ужасающую и мрачную. Колокола били и били, звонили, разнося звон нового года по всем домам и жителям, заполняя коридоры безжизненного особняка, его этажи, комнаты и подвалы. И затихли, эхом отражаясь от отсыревших стен.       — Я же сказал, что ничего…       Эл распахнул глаза. И ничего не увидел. Вокруг была кромешная тьма, парень моргнул несколько раз, будто просто забыл поднять веки, однако вязкий мрак никуда не исчез, а наоборот сгустился сильнее, поплотнел, заливаясь в нос, рот, заставляя глубже втягивая в секунду потяжелевший воздух.       Тревога забила в голове.       — Кто потушил свечи?!       Ответом была тишина.       — Эй!       И вновь ничего.       Эл заозирался по сторонам, абсолютно не ориентируясь, а потому расшатанной алкоголем голове казалось, что он стоит на месте. Он сделал шаг вперёд и тут же налетел на что-то, споткнулся, рухнул на пол, ударившись подбородком. Стаканчик покатился куда-то в темноту.       — Хватит прикалываться, куда вы делись?       Грохот раздался совсем рядом, и Эл вскрикнул, отшатнулся от звука в сторону, отползая спиной назад, озираясь, но ничего не имея возможность увидеть. Мурашки побежали по всему телу, страх сковал движения. Эл вновь перебирал руками вокруг, стараясь нащупать стену, но наткнулся на что-то другое. Мягкое, будто завёрнутое в ткань. Он обернулся и, не увидев ничего, даже своих сжавшихся на чём-то пальцах, поднял голову.       Крик разнёсся по всему особняку. Эл заорал, отшатнулся назад, покатился по полу, что в секунду стал скользким, ужас пробрался в лёгкие, и ничего, кроме как крика, он не мог издать.       Сквозь темноту на него смотрели огромные неживые глаза. Вычерченные, словно на маске, они качались из стороны в сторону с извилистой улыбкой ниже. Лицо светилось, переливалось в темноте еле-еле, отдавая зелёным и синим, однако воспалённый страхом мозг дорисовывал остальное.       Эл всё-таки вскочил на ноги, помчался прочь, туда, где предположительно были двери гостиной, но тут же рухнул обратно. Его будто толкнули, бросили на пол. И крик вновь вырвался из его рта.       Пять пар глаз, вытянутые, огромные, со зрачками, полностью заливающие глазницы или узкие, как лезвия, все с растянутыми губами, из которых виднелись то слюнявый язык, то подогнутые клыки. В абсолютной темноте Эл мог различить лишь эти пять масок, окруживших его, обступивших со всех сторон, куда не поверни голову.       Хихиканье, хоровое, двоившееся в пространстве, раздалось отовсюду.       — По-о-осмотрите на этого трусишку, — клокочущий голос, будто из-под воды, донёсся до Эла и тот задрожал, схватился за голову. — А был таким смелым недавно.       — Притвор-р-рщик, — заговорил второй позади, и парень шарахнулся, оборачиваясь.       — Вы кто такие?! — заорал он, мотаясь из стороны в сторону. — Хватит шутить надо мной!       — Какой г-г-громкий.       Что-то склизкое и мокрое упало на плечи. Эл завертелся, вскрики то и дело вырывались из его рта, и в какой-то момент, пока парень сбивал с себя непонятное нечто, пальца нащупали что-то длинное и живое. Однако в темноте было не разобрать.       — Какого хрена?! Что это? Что это, мать вашу?!       Что-то острое вцепилось в плечо. Эл захлебнулся воздухом, в груди закололо. Ему мерещились эти глаза тут и там, они кружили вокруг, и он вертелся на полу, чувствуя, как тошнота прикатывает к горлу.       — Возомнил себя умным?       Визг у самого уха чуть ли не лишил Эла чувств. Он замахал руками, но три маски тут же появились у него перед глазами.       — Др-р-рузей не послушал.       — Какие ему д-д-друзья! — захохотали в унисон, Эл вздрогнул. — Он их ни во что не ставит!       Голова гудела, из горла уже выбивались лишь беспомощные заикания. Взгляд метался от одной маски к другой, и те оживали при каждом движении, губы растягивались в оскалах, глаза сужались, будто смотрели в душу.       — Посмотр-р-рите на него! Трус!       — Лицемер.       — О-о-обманщик.       И вновь гогот пронёсся по кругу, залезая голову, дребезжа у барабанных перепонок.       — Это не реально… — прохрипел он. — Не правда, не правда.       — Что он там д-д-дрожит под нос?       — Неужели боится?       Настолько пальцем сомкнулись на одежде. Эл почувствовал, как его вздёргивают вверх, а затем бросают куда-то в сторону. Он рухнул на колени, хватаясь за голову.       — Что я такого сделал?! Что сделал?!       — Не послушал друг-г-га, а теперь визжит.       — Не послуша-а-ал!       Маски закружились вокруг, то и дело задевая его, царапая лицо, утягивая в разные стороны.       — Не загадывай! — крикнула одна.       — Желание во время курантов! — вторила другая, и они захихикали совсем рядом.       — Не послушал совет!       Ужас совсем выключил голову. Эл поднял глаза, заозирался на проглядывающиеся во мраке зрачки.       — Чушь про куранты?!       Крик разнёсся, словно вой тысячи сигнализаций, и парень заорал, вновь уткнулся лбом в пол, закрывая уши.       — Простите! Простите!!!       — Чушь?!       — Мы чушь?!       Его вдруг схватили за грудки, вскинули вверх. Эл чуть не потерял сознание от оскалившейся улыбки прямо перед носом.       — Желание на Новый год не спр-р-роста загадывают.       — Ты просишь дар за все труд-д-ды, что совершил за год.       — А потому имеешь пра-а-аво на его исполнение!       — Я ничего не желал! — заорал Эл, забился, словно в конвульсиях, но невидимая хватка не ослабла.       — Врёт! Он врёт!       — Знаешь ли ты, что ког-г-гда бьют куранты, то год уже сменился?       — А потому зага-а-адывать желание на куранты, всё равно, что брать что-то бед опла-а-аты.       — Г-г-год только начался, а ты уже что-то просишь!       — Нахал! Нахал! — завизжали на ухо.       — За пер-р-рвые минуты года ты ничего не сделал. А потому за твоё желание мы забер-р-рём кое-что другое.       — Душа!       — Хватит, — завыл Эл, поддаваясь истерике.       — Душа единственное, что у тебя есть в начале ка-а-аждого года!       — Душа его наша! Наша!!!       Эл затрясся, сердце било в голове хлеще колоколов, пальцы онемели от страха, и он лишь только и мог, что глотать слёзы и мотать головой.       — Я больше не буду!       — Ко-о-онечно не будешь!       Его толкнули так сильно, что, казалось, он пролетел через всю комнату. Спину обожгло и, он врезался в двери. Те с грохотом распахнулись от удара, Эл рухнул на пол и тут же забарахтался, отползая назад от порхающих прямо в воздухе масок.       — Пожалуйста! — голос дрожал, руки царапали старый пол. — Я не хотел!       — Не хотел! Он не хотел!!! —вновь завизжала одна их масок, и Эл вновь провалился в рыдания.       — Заберём ег-г-го душу!       — Заберём!       — НЕТ!       Эл уткнулся лбом в пол.       — Пожалуйста. Пожалуйста!       Вокруг всё ходила ходуном. То ли от дрожащего тела, то ли доски и правда готовы были вот-вот провалиться вниз.       — Пр-р-ростить?!       — Его душа и та-а-ак ничего не стоит!!!       — И что-о-о он сделает взамен?! Что даст?!       Пять мясок загалдели, заспорили между собой, словно стая тысячи ворон.       — Я сделаю всё, что угодно!!! — заорал Эл, вскидывая голову. Ужас пронёсся по всему телу, когда маски разом обернулись к нему и затихли. — Всё, что захотите, пожалуйста!       — Вр-р-рёт! — закричала одна из масок. — Он врёт! Как врал до этого!       — Нет! Нет, не вру, прошу вас, не вру! — он тараторил, сбиваясь, не успевая втягивать воздух. Голова кружилась, слёзы стекали на подбородок, мешаясь со соплями и слюнями, и Эл замотал головой, пытаясь выдавить из себя хоть что-то. —Я обещаю, сделаю всё, что пожелаете!       Маски закружились между собой так быстро, что в глазах задвоилось, смешалось всё в общую картину. В темноте мозг рисовал огромные тела, вытянутые до пола руки, волочащиеся прямо по грязному полу, бесформенные головы с очертаниями ужасных лиц.       — Всё, что по-о-ожелаем!       — Наше жела-а-ание!       — Душа не д-д-достойна такого! Не достойна!       Визги, крики и завывания слились воедино. Маски спорили, ругались прямо перед ним, а Эл лишь и мог, что валяться на полу, глотая слёзы и дрожа, как осиновый лист. В лёгких всё похолодело, когда все пять лик вновь обернулись на него.       — Мы р-р-решили!       — Твоя суд-д-дьба наша! Наша!!!       — До тех пор, пока не пройдёт г-г-год, ты будешь свободен.       — По-о-отрать его на дела. Наполни настолько ценным, наско-о-олько только можно!       — Цени др-р-рузей, глупец.       — И через год, в са-а-амом конце, мы посмотрим, откупишься ли ты или нет.       Рыдания сорвались в воздух. Эл закивал, завыл, то и дело поднимая и опуская взгляд в пол.       — Спасибо, — лепетал он, и, если бы не сковывающий его страх, он бы подполз к ним на коленях. — Спасибо! Я всё сделаю, да! Я буду тратить жизнь на что-то стоящее!!!       — Хотелось бы вер-р-рить.       — Верить!       — А-а-а теперь.       — ПОШЁЛ ПРО-О-ОЧЬ!!!       Визг врезался в уши хлеще любого динамика. Элу хватило лишь одной фразы, чтобы ледяной ужал отпустил его дрожащие ноги. Он вскочил с пола, мотнулся в сторону, налетев на что-то деревянное и хлипкое. Послышался треск, но парень тут же развернулся, осточертело ринулся вперёд, наконец угадывая.       Слабые двери поместья распахнулись, чуть ли не слетая с петель, впуская внутрь свет полной луны, отражающийся от сугробов снега. Эл споткнулся, тут же задев плечом колонну перил, и всё равно помчался вниз по крыльцу, даже не оглядываясь. И на очередной ступеньке хлипкие доски разваливающегося поместья всё-таки не выдержали. Дерево проломилось, нога упала вниз, и за неимением опоры Эл повалился вперёд, размахивая руками и беззвучно хватая ртом воздух.       Последнее, что он увидел, был порожек последний ступени, деревянная доска которой приближалась с неимоверной скоростью. А затем всё вновь окутали тьма и тишина.       

***

      Глаза он открыл уже в больнице. Деревенские врачи, столпившиеся вокруг даже без халатов или медицинских приборов, лишь качали головой и поучительно охали. Оказывается, прямо в Новогоднюю ночь Эл умудрился забраться в забытое всеми разрушенное поместье, навести там шуму, что слышали даже отдалённо стоящие дома, и разбить себе голову о крыльцо, пытаясь удрать оттуда. Ему повезло, что рядом были несколько его друзей. Какого было удивление полупьяных провинциальных лекарей, когда на порог их больницы спустя не больше получаса после полуночи заявились несколько ребят с другом на плечах, которого они протащили без создания и с кровоточащим лбом через снег и сугробы. На все вопросы от врачей те отвечали, что просто решили повеселиться. Они не ожидали, что Эл так сильно напьётся, что начнёт носиться по всему дому и в конце неожиданно выскочит на улицу. Да и сам парень после пробуждения спорить с друзьями не стал.       Мама ругалась очень долго, а затем плакала, что тот мог умереть, хоть врачи и говорили обратное. Отец с дедом молча стояли рядом, кидая уставшие и волнующиеся взгляды то на рыдающую, то на пострадавшего. Но никак не реагировали на случившееся.       Друзья же… Они приходили в больницу чуть ли не каждый день, и если не вместе, то точно по-отдельности. Всё говорили что-то, спрашивали, уточняли здоровье, а Эл только и мог, что отвечать да благодарить за их присутствие. Он не думал, что они будут навещать его. Его характер и всё, что он делал до этого, не заслуживали того, чтобы он лежал на больничной койке, он осознал это. Одна из его подруг кормила его с ложечки, другой рассказывал шутки, а третий давал нравоучения.       И это было впервые, когда Эл по-настоящему слышал своих друзей.              

***

      — Слушай, — проговорила Оли, покачивая ногами на скамейке и разглядывая мороженное. Даже зимой она не отказывалась есть его. — Может зря мы его так? Он ещё и умудрился головой удариться…       — Вообще-то, всё даже удачно сложилось, — Гвен хмыкнула, прижимаясь к руке паренька рядом. — Концовку-то мы всё равно не придумали. Было бы обидно, если бы всё коту под хвост пошло.       — И всё же план был – полное дерьмо, — проговорил Роб.       — Ну извините! — воскликнул Альбо напротив. — Я не сценарист, чтобы каждую мелочь прописывать! Хотя, всё и правда к лучшему. Он теперь думает, что ему привиделись духи Нового года и указали верный путь.       Они захихикали.       — Как бы в дурку не забрали, — кинул Роб. — Хотя, учитывая, что он уже в больнице пролежал неделю, ему хватит.       — Проучить его всё-таки надо было, — сидевший на скамейке Дэн обнял Гвен в ответ. — А то он бы и дальше нас узурпировал.       — Ну, хорошо всё, что хорошо кончается, — кивнула Оли.       — А про маски ты круто придумал, — продолжил Дэн. — И про светящуюся краску тоже.       — И про куранты! — крикнула Гвен.       — Я сама чуть не поверила в это. Теперь даже стрёмно загадывать под них что-то.       — Да будет вам, — отмахнулся Альбо, поправляя очки, и обернулся к дверям больницы. — Пойдёмте, а то пропустим время посещения. Тем более, я ещё раз хочу услышать его извинения, каким он был засранцем.       — И всё же, — пролепетала девушка, подхватывая Дэна под руку. — Ради такого не жалко и Новогоднюю ночь потратить.