Насколько хватает глаз

Деревяшка поддается и на скрипучих петлях отрывается и падает вниз. Но куда вниз? Внизу дырка. В полу. В земле. — Нуа, Нуа вперёд! Я перепрыгиваю пропасть и оказываюсь на улице. Оборачиваюсь и вижу, как старое здание всё больше отдаляется, хотя я стою на месте. Ноги-то не двигаются. Или... Я опять не приняла лекарство. Надо найти Эду. У Эды оно точно есть. Поэтому я пытаюсь сделать хоть что-то. Вот незадача, любое мое движение кажется ватным. Пространство замедляется. Я решаю позволить случаю вести расслабляюсь. Только ноги остаются напряжены. Из-за этого меня растягивает... Тянет-тянет, как репку. А потом я вижу темный-темный лес. Подбираю ноги, становлюсь. Они уже в порядке. Иду по лесу. Слева стучит длятел, справа поет кукушка. Пытаюсь посчитать. Не могу сконцентрироваться. Тоска, огромная тоска охватывает. Эда, где ты? Эда, я всё пытаюсь тебя достичь. Эда, ты мне нужна. Тебя я эгоистично требую, тебя ревную, Эда. Без тебя жалуюсь, без тебя мертва, тебя вижу везде и нигде. Среди других ищу тебя. Стою в стороне, ищу глазами тебя. Боюсь что-то сделать, ищу тебя. Делаю что-то, ищу тебя. Надеюсь на тебя, моя милая Эда. Ненавижу тебя, себя и всех, моя милая Эда. Я иду дальше. Иду и вижу Церковь. Большую и серую. Она поглощает меня, манит. Я хочу оказаться под покровом ее крыши, скинуть груз тяжких длинных ног, которые так и норовятся отвалиться или чего похуже. Они покрыты язвами, кровоточат. Я захожу внутрь молить о прощении. Кому я вру. Я молю о том, чтобы увидеть Эду. Ещё раз посмотреть ей в глаза, насладиться ей. Стены давят. Это души людей. Души тех, чье внимание я смогла привлечь. Они пристально смотрят куда-то в пустоту. Я иду спокойно под их грозным взглядом. Пол весь неровный: где-то дыры, где-то доски торчат. Каждый раз когда я оступаюсь, несколько лиц закрывают глаза. И больше не смотрят. Священник П точно знал бы, что делать. Но как же, как же его имя?.. Священник П#######? Я подхожу к алтарю. Молю-молю, о чем не знаю. Хотелось плакать. По лицу стекали бы соленые слезы. По коленке бы текла соленая кровь. Я стояла бы в огромном соленом-соленом море. Все мы оттуда. Все мы дети соли. Нуа — дитё соли. Эда... Эда нематериальна. Эда может быть воплощением чего-то, но не человеком. С Эдой нельзя было поговорить, обнять, попросить. Эда была непредсказуема. Язык не поворачивался назвать ее жестокой. Мы искали не Эду, мы искали человека.