чёртов кальмар

— Чего тебе? — Как мило с твоей стороны. Я звоню, чтобы сообщить важные новости, а ты хамишь, — Хан Сонгю кривит губы в болезненной гримасе, предвкушая как этот ублюдок, — муж её лучшего друга, — примчится в проклятую больницу и прибьет её, — БЕЗ ЕДИНОЙ НА ТО ПРИЧИНЫ, — потому Докча — идиот. — Что тебе нужно, Хан Сонгю? — этот тон Ю Джинхъюка напоминает все причины, почему она терпеть его не может. Не, ну серьезно она звонит ему, — пересиливая свою гордость, чтобы сообщить, что его ненаглядный Ким Докча опять вляпался в неприятности, а этот ублюдок только и делает, что угрожает. Хан Сонгю скрипит зубами и пытается успокоиться, — если она не скажет сейчас, потом её точно убьют. — Он загремел в больницу с нервным срывом, — на той стороне повисает гробовая тишина, и Хан Сонгю пользуется этом, чтобы вылить на Ю как можно больше информации, — взбесить и успокоить одновременно. — Не знаю, какого черта, они позвонили мне первой, но, видимо, раз я дозвонилась до тебя только с третьего звонка, ты чем-то чертовски занят. Так вот скажи мне на милость, где ты и когда появишься? Я, конечно, волнуюсь за этого придурка, но если мне придется провести с ним хоть несколько минут после того, как он проснется, я прыгну с крыши. Серьёзно. Тишина на той стороне продолжается. — Эй, ты меня слышишь вообще, чертов ублюдок?! — Да. — О святые кальмары, ура, — Хан Сонгю цокает и смотрит в сторону двери палаты Докча, — ситуация дерьмо, как ни крути. Она думает о том, что если Ю Джинхъюк не сможет приехать в ближайшее время, попросить врачей держать гребенного кальмара в состоянии сна для сохранения в первую очередь её нервов, — на крайней случай Сонгю уже готовит несколько десятков угроз. — Так, когда ты собираешься появиться? — Через несколько часов, — Хан Сонгю почти срывается на громкие оскорбления и возмущения. — Я не в стране. Так что будь добра не отходит от него. Иначе я убью тебя. — Я не нянька для.! И конечно же этот высокомерный мудак сбрасывает трубку, не дослушав. Хан Сонгю обещает сама себе, что натравит на Ю Джинхъюка детей, — у нее есть несколько историй, после которых этим мелким спиногрызам захочется услышать оправдания от мужа их названного отца. Она заходит в палату, садится рядом с койкой, смотря на бледное лицо друга слегка раздражённо. — Ты идиот, Ким Докча. Если бы Хан Сонгю знала, что ублюдка-Джинхъюка нет в стране, то предпочла бы ходить за Докча хвостиком и не давать делать ничего. Это было бы куда легче вытерпеть, что теперь ждать, когда этот идиот очнется, — предвкушая собственную смерть тоже, спасибо большое, Ким Докча, который не удосужился предупредить, что его драгоценно-ублюдочного мужа нет в стране. Хан Сонгю тяжело выдыхает и смотрит на список контактов, — размышляя, кому из сумасшедшей семейки Кима Докча, она ещё должна позвонить. *** Ю Джинхъюк приезжает к ночи, он выглядит угрожающе и персонал больницы шугается его вида, разбегаясь кто куда, — Хан Сонгю почти им завидует, у нее нет такой возможности. Вонь больницы уже пропитала всю её одежду, и Сонгю искренне не понимает, почему она все еще единственная, кто находится в больнице на протяжении почти пяти часов. Где вся семейка этого кальмара, когда они так нужны? — Как он? — Ю Джинхъюк грозно нависает над маленькой Хан Сонгю, — если это хоть раз на ней сработало, — ага как же, этот солнечник не дождётся. — Я удивлена, что еще не пришел в себя и не довел до нервного тика меня и всех медсестер, которые то и дело к нему подходят, — Хан скрипит зубами, и молчит о том, что вообще-то волнуется. Ким Докча был одним из тех людей, кто от любой херни поправлялся в считаные минуты/часы/дни. Суровый взгляд Ю Джинхъюка заставил её выдохнуть. — Врачи сказали, что он проспит несколько часов после того, как они накачали его успокоительным. Они не уточняли сколько, так что прекрати так на меня смотреть. Здесь нет моей вины. Ю Джинхъюк не выглядел убежденным, но обошел Хан Сонгю и прошел в палату Ким Докча, — конечно же VIP, Хан Сонгю не собиралась сидеть в шумной палате с целой кучей больных. А чертов кальмар боится незнакомых людей, когда не может быть уверен в своей безопасности, — очевидно большинство людей и сама Сонгю не были для него чем-то привычно-безопасным. Уродский кальмар. Ю Джинхъюк прошел в палату, не обращая внимания на появившуюся из ниоткуда медсестру, которая отчаянно пыталась его остановить. — Это его муж, — Хан Сонгю прошла мимо визжащей женщины, — она едва сдерживала просьбу заткнуться, в самой грубой форме естественно. И похоже медсестра узнала в Ю Джинхъюке знаменитость, — которой он конечно без сомненья был, но вот саму Хан никто не узнал, и по гордости это било сильно, — потому что заткнулась и округлив рот убежала куда-то дальше по коридором. Скорее всего рассказывать таким же медсёстрам как она, что парень, попавший к ним с нервным срывом, является мужем того самого Ю Джинхъюка, — как же Хан Сонгю все это ненавидит. В палате было тихо, никаких приборов, — только одна одинокая капельница в углу, ее прокапали уже давно, — мягкий свет не резал глаза. Сонгю остановилась на пороге, закрыв дверь, отгораживая их от всего внешнего мира, — Ю Джинхъюк сел в кресле и сжал слишком маленькую и бледную — по сравнению с его собственной рукой — ладонь Докча. Хан Сонгю вообще-то было плевать на что-то подобное, но как известный писатель она привыкла замечать незначительные мелочи, — и еще ей это нравилось, хотя бы потому, что потом можно рассказывать эти отвратительно-милые истории семье кальмара и насмехаться над убийственным лицом Ю Джинхъюка. Тот бы никогда не решился опровергнуть что-то связанное с его мужем. Ким Докча был в больничной одежде, выглядела она отвратительно ничтожно, — так что Хан Сонгю пришлось позаботиться, чтобы сюда доставили один из привычных костюмов кальмара, чтобы не выслушивать его нытье, когда он проснётся. Джинхъюк сидел молча, пристально изучая лицо Докча, — Хан Сонгю знала, о чем он думает, честно она тоже думала об этом пару часов назад. На кой черт Докче нужна эта сраная работа в этой сраной игровой компании, — он чертовски хороший менеджер, но он слишком зависим от своего мужа с момента их свадьбы. До этого момента кальмара ещё можно было терпеть, — и если он не мог встретиться с ним после тяжелого рабочего дня, то и выдержать весь груз ответственности ему было чертовски тяжело. Хан Сонгю не могла сказать, что Ким Докча был слабым и бесхребетным, — нет, он был противным, хитрым и самоуверенным кальмаром большую часть времени. Он мог вывести из себя кого угодно, — и обычно это не занимало и нескольких минут, и не будь его мужем один из самых знаменитых и значимых людей во всей Кореи, то его давно бы попытались втоптать в землю. Не то, чтобы Хан Сонгю не встала бы на защиту этого уродливого кальмара… Хан Сонгю собиралась свалить из этого отвратительного места сразу, как появится этот ублюдок солнечник, но почему-то все еще стояла на месте и наблюдала приторно-сладкую картину. — Хан Сонгю, — она даже вздрогнула, ей и не думалось, что Ю Джинхъюк вспомнит о её существовании, после того как окажется в непосредственной близи от своего мужа. Его голос был неприятно холоден, — Сонгю хотела возмутиться, что он не имеет права так с ней разговаривать, правда, так и не успела открыть рот. — Сообщи в компанию, где Докча работает, что он там больше не появится. Возмущению Хан Сонгю не было предела, — этот чертов солнечник! — Почему это я должна… — Хан Сонгю. — Ублюдок! Ладно, — она прожигает его злобным взглядом и достает телефон. — Но учти, если мне придется разбираться со всем этим дерьмом одной, я припомню это тебе в самой отвратительной манере, на которую буду способна. — Если тебе так нужна компания, чтобы объяснить паре уродов, что их менеджер увольняется, возьми в помощь Ли Гильюнга и Шин Ёсунг. — Они дети. — И даже несмотря на это, я уверен, они могут справиться с этим лучше, чем ты, — Ю Джинхъюк приподнял бровь в своей излюбленной манере и усмехнулся, так погано, что Хан Сонгю захотелось ему вмазать. — Ну, знаешь, не задавая глупых вопросов и не потратив на это слишком много времени. — Я ненавижу тебя, ублюдочный солнечник. — Взаимно, стерва. Хан Сонгю развернулась на каблуках и вышла из палаты, набирая номер директора компании, где по какой-то тупой причине работал Ким Докча, — доставляя этим проблемы всем, кому только мог. *** Ю Джинхъюк подписывал дурацкие больничные документы, когда Ким Докча пришел в себя, всего через несколько десятков минут с ухода Хан Сонгю, — Джинхъюк был уверен, что в его долгом сне была именно её вина. — Ким Докча. Докча выглядел растерянным и взволнованным, — Ю Джинхъюк отложил бумажки и поднялся, нависая над мужем, тот моргнул несколько раз и расплылся в слабой улыбке, узнав мужа. — Ю Джинхъюк-а, — он выглядел счастливым несколько долгих секунд, и Ю даже потерял все желание прочитать Докче длинную лекцию о том, как делать нельзя. У них дом полный хороших людей, а это кальмар все равно смог загреметь в больницу с чем-то настолько далёким от него как нервный срыв. — Кажется, я выдернул тебя с работы. — Ким Докча. — Да-да, прости. Я уверен, что Хан Сонгю уже успела высказать тебе все, что думала. Мне, правда, жаль, что так вышло. Я был в норме и даже понять не успел, как все пошло через всем нам известное место. — Ким Докча. — Я уверен, что тебе звонила именно Сонгю, потому что никто другой не решился бы звонить, написать максимум. А она наверняка названивала до тех пор, пока ты не взял трубку, и зная её, это могло продолжаться часами. Кстати об этом, как долго я проспал? — тишина заставила Докча напрячься и поднять потерянный взгляд на мужа, — тот выглядел угрожающе-спокойно. Ким Докча сглотнул. — Джинхъюк-а? — Ким Докча, заткнись, — Ю выдохнул, вся гневная тирада вылетела из головы, когда чертов кальмар расслабился и улыбнулся неуверенно-радостно. — Ты спал достаточно, чтобы я успел вернуться и поругаться с Хан Сонгю, и сделать еще несколько мелких дел. Пожалуй, спал даже слишком долго. — Ох, — Ким Докча задумался, его брови съехались к переносице, и Ю Джинхъюка на секунду стало интересно, о чем он думает, — правда только на секунду. Потому что потом Докча снова открыл свой рот. — Так она попросила, чтобы я не проснулся до твоего приезда. Это бы было в её духе. — Нет, она этого не делала, — Ю Джинхъюк убил бы Хан Сонгю если бы узнал, что она попросила накачать его мужа снотворным сверх меры. И он уверен, она об этом знала. — Правда она собиралась прыгать с крыши, если ты проснешься до моего приезда, и ей придется просидеть с тобой хоть минуту. И я немного расстроен, что этого не произошло. — Джинхъюк-а, — Ким Докча выглядел слишком счастливым для человека, чей лучший друг собирался убиться только от одной мысли о том, что придется провести с ним немного времени. И Ю может быть и удивился бы, но к отношениям Сонгю и Докчи он привык уже давно, — их отношения по его скромному мнению выходили за пределы любовь-ненависть. — Так, когда я смогу уйти отсюда? И конечно же Джинхъюк предвидел подобную реакцию мужа, — если нет ничего, что бы угрожало его жизни непосредственно, нахождение в больнице не обязательно и бессмысленно. Хотя Ю не был уверен, что даже при смерти Докча посчитает больницу обязательным условием выздоровления. Его глупый муж был неисправим. — Как только я закончу подписывать бумаги, — Ю Джинхъюк не стал говорить, про настояние врачей о том, чтобы Докча провел в больнице еще хотя бы сутки — об этом не могло быть и речи. — Хорошо, сделай это быстрее, — Ким Докча садится и начинает судорожно осматриваться, Ю тяжело выдыхает и протягивает ему смартфон, — это не телефон его мужа, тот разбился вдребезги, когда в панике выпал из его рук, — это телефон самого Джинхъюка, но судя потому, что Докча ничего не говорит, а только благодарно кивает, о судьбе своего драгоценного гаджета он догадывается. Они погружаются в тишину, пока Ю Джинхъюк заполняет все нужные бумаги, а Ким Докча открывает свою излюбленную новеллу, — в которой вышла новая глава, всего четыре часа назад, но с любовью Докчи к этим третьесортным новеллам, он читает ее слишком поздно. Докча заканчивает прочтение главы, к тому времени бумага и ручка лежат на больничной тумбе, а Ю Джинхъюк рассматривает лицо мужа. — А где сейчас Хан Сонгю? — Ким Докча возвращает мужу телефон и смотрит пытливо, естественно ему стало интересно. Джинхъюк закатывает глаза, эта женщина вызывает у него только раздражение, — еще и благодарность, но в этом он не признается даже себе. Он наделся, что это стерва, — подруга его мужа, так и быть, — уже на полпути к зданию компании, где работал Докча, потому что, если ей и правда понадобится чья-то помощь, — Джинхъюк и правда направит к ней Гильюнга и Ёсунг. Эти двое умны и безжалостны, когда дело касается Кима Докча. Большая часть их семьи становится такой, когда что-то касается Кима Докчи, но некоторые их них все-таки предпочитают более мягкие способы действия. — Она уехала решить некоторые проблемы. Ю Джинхъюк не собирается врать мужу, просто тактически умалчивает основную суть проблемы, — он достаточно хорошо знает своего глупого мужа, чтобы понимать, что тот ни за что не захочет увольняться. Сидеть без дела Ким Докча ненавидит больше всего. Ю обещает себе, что найдет, чем занять мужа без ущерба для его здоровья. Когда-нибудь, — когда будет уверен, что Докча не угробит себя в попытках выполнить свою работу так, как именно он считает нужным. То есть — никогда. Докча ничего не ответил, только рассеяно кивнул, — он выглядел слегка разочарованным. Ю тяжело выдохнул и, взяв подписанные документы, поднялся. — Я вернусь, через несколько минут, будь добр сиди на месте, — Джинхъюк прожег мужа недовольным взглядом и вышел из палаты. Ким Докча не мог сидеть на месте слишком долго, как бы сильно иногда этого ни хотелось, — Ю Джинхъюк привык и в какой-то степени любил все эти ужасные черты характера мужа. *** Дома на Докча набросились сразу несколько шумных спиногрызов, Ю Джинхъюк смотрел на них в своей обычной, привычной всем манере, — слегка презрительно. Дети, не обратившие на него никакого внимания, рванули к Ким Докча, — все кроме Ю Мии, она как хорошая младшая сестра подошла к брату и гаденько растянула губы в улыбке, которую Ю Джинхъюк знал, она переняла у него. — Все в порядке, брат? — Джинхъюк кивнул и все равно продолжал выглядеть недовольно, наблюдая, как дети, — детям было по пятнадцать, но это ничего не меняло, — обступили Ким Докча со всех сторон и смотрели на него жалобными глазами. Ю Джинхъюк пропустил момент, когда Ли Джиё тоже присоединилась к двум приемышам Докча. — А так не выглядит. Ю Мия улыбнулась ему еще раз и направилась к кучке людей, разделяя их волнения, — Ю Джинхъюк мог ее понять. Он взглянул на месиво людей еще раз и, вытащив телефон, скрылся на втором этаже в своем кабинете, — единственном тихом месте в этом огромном доме. Ю был уверен, что дети будут достаточно дотошны, чтобы заволочь его мужа в гостиную на «просмотр фильма», а в итоге сделают все для того, чтобы уморить Ким Докча до состояния не стояния. По опыту можно было сказать, что это ой как не просто. Джинхъюк выдохнул, прикладывая телефон к уху. — Я занята! Ю не повел бровью от крика Хан Сонгю у самого уха, за столько лет знакомства случалось и не такое. Он подождал ровно две секунды, прежде, чем угрожающе произнести: — Хан Сонгю. — Если тебе что-то не нравится, ты всегда можешь отправить разбираться с этим, кого-нибудь из той кучки маленьких уродцев, что живет в твоем доме, и отстать от меня! — Хан Сонгю звучала злобно, но на заднем фоне Ю Джинхъюк отчетливо слышал, как кто-то испуганно взвизгнул. Он прекрасно знал, что эта злобная стерва может быть чертовски страшной, — не страшнее Ким Докча в гневе, конечно, но все же. — Хорошо, — он четко слышал, как Сонгю подавилась воздухом и уже собиралась начать гневно кричать по новой. — Как закончишь, приезжай сюда. Будет разговор. И отключился. *** Хан Сонгю приехала через несколько часов, когда дети умотали Ким Докча достаточно для того, чтобы провести важный разговор и не напороться на слишком активные возмущения и жестикулирование. Ю Джинхъюк встретил эту ведьму в дверях, смотря скептически, — её лицо было искорёжено злобной усмешкой, и по скромному мнению Ю это выражение лица ей подходило больше всего. — Чего смотришь, ублюдок? — Думаю, не стоит ли мне заранее разжечь костер. — Пошел ты, — Хан Сонгю пихнула мужчину плечом и проскользнула в дом, её шаги отдалась громким цоканьем по кафельной плитке. Ю Джинхъюк, не впечатлённый, закрыл дверь и молча проследовал в гостиную, где вот уже несколько часов кряду маленькие чудовища измывались над выдержкой его мужа, — конечно, Ким Докча был более, чем доволен. Джинхъюк знал, что его муж готов вытерпеть что угодно, пока это делает детей счастливыми, — Джинхъюк мог вытерпеть любые измывательства над своим мужем, если это будет в пределах их дома, желательно в пределах его досягаемости. Дети, почувствовав грозное приближение Ю и его недовольный взгляд, вскочили и были сдуты ветром. Ким Докча даже опомниться не успел, как остался в гостиной наедине со своим мужем, — подоспевшей Хан Сонгю, но ее Ю Джинхъюк игнорировал. — Куда это они? — лицо Докча выглядело растерянным, он потерянно осматривался, — телевизор все еще шумел, показывая глупый детский мультфильм, с ужасно нарисованными монстрами и совершенно бессмысленными диалогами. — Твои спиногрызы, как обычно смотрят всякое дерьмо, — Хан Сонгю наплевательски отнеслась к растерянности тупого кальмара и выключила генератор шума, презрительно просмотрев десять секунд мультфильма. — Это мультфильм по твоей книге, — Ким Докча обиженно надул губы. — Я знаю. Ю Джинхъюк наблюдал за их перепалкой еще минуту, но его терпение было вовсе не резиновым, — терпеть треп Ким Докча он согласился на официальной основе, с кольцом на пальце и штампом в паспорте, но вот разглагольствования Сонгю в этот контракт не входили. — Хан Сонгю. Тишина в комнате не продлилась и двух секунд. — Я сделала, все, что ты хотел! Какого черта ты разговариваешь со мной таким тоном, а, ублюдок?! Я не обязана решать проблемы этого тупого кальмара, — Хан Сонгю тыкнула пальцем в окончательно потерянного Докча. Ю Джинхъюк закатил глаза и уставил злобный взгляд в лицо этой стервы. Сонгю то ли не заметила, то ли слишком привыкла, — что бы это ни было, Ю расстроил тот факт, что она больше не реагирует на его гневный взгляд и продолжает недовольно причитать. Ким Докча встает, пальцы рук все ещё немного подрагивают, он выглядит взволнованным, — Ю Джинхъюк неосознанно сжимает кулаки, этой тупой ведьме стоило молчать. — Что? О чем вы? Хан Сонгю посмотрела на него, обвела взглядом несколько раз, цокнула и достала из сумки сложенный в несколько раз лист, швырнула его на кофейный столик прямо перед Ким Докчой, — Джинхъюк едва не подался вперед, чтобы перехватить злосчастные бумажки и не позволить мужу их увидеть. Конечно, если бы проблема была в них. — Ты уволен, — Хан Сонгю сложила руки на груди, подол её платья покачнулся, прядь волос выбилась из идеальной причёски, губы плотно сомкнулись, она смотрела в лицо уродливого кальмара и ждала секунду, когда ей нужно будет броситься в сторону и позволить его ублюдочному мужу поймать его от неминуемого падения. На её удивление Ким Докча все так же стоял на ногах, смотрел неверующе, нервно сглатывал раз за разом, пялился на лицо Сонгю, совершенно его не видя, — и, черт, видимо она переборщила. — Это из-за обморока? Я причинил неудобства? Но мне казалось, что.., - у Ким Докча затряслась нижняя губа, он едва справлялся с голосом, часто-часто хлопая глазами и пытаясь дышать, — за своей спиной Хан Сонгю услышала утробное рычание и кожей ощутила невероятную жажду убийства. И эй, это не её вина, что чертов кальмар воспримет все так. — Ким Докча, — Ю Джинхъюк обошел гребанную ведьму, у него будет время позже, чтобы разобраться с ней, его первостепенной задачей был тяжело дышавший Докча, который с нуждой протянул ему руку, вцепившись в предплечье мужа. Хан Сонгю продолжала стоять, наблюдать за ними и прикидывать, в какую историю больше всего могут поверить дети, если вдруг они решат прибежать на шум, — совершенно не доверяя Ким Докча ни его мужу, ни ей, естественно. Эти мелкие спиногрызы не считали никого из них троих достаточно взрослыми, умными и рациональными, чтобы им можно было доверять жизненно важные вопросы, — и когда дело казалось Ким Докча и его ублюдочного мужа, Хан Сонгю была с ними согласна. — Кальмар, это была идея Ю Джинхъюка, на случай, если ты решишь искать виновника, это все он, — Сонгю ткнула пальцем в бросающего на неё убийственный взгляд мужчину, ей в общем-то было не особо тревожно за состояние Ким Докча. Каким бы Ю Джинхъюк ни был мудаком, он был действительно помешан на Ким Докча, настолько, что был готов на все, чтобы держать этого самоотверженного идиота вдали от опасности, — так что Хан Сонгю больше переживала за свою шкуру. — На хрен тебе эта работа, раз там одни мудаки? Ты сам постоянно жалуешься на своего босса. Ким Докча не реагирует, дышит в плечо Ю Джинхъюка и кивает несколько раз, но все равно выглядит убитым и расстроенным, словно это работа была невероятно дорога ему, — Хан Сонгю задерживает дыхание, прикидывает в голове, насколько сильно идея, появившаяся в голове, ударит по её гордости. Она выдыхает, потирает переносицу, скрипит зубами прежде, чем сделать шаг вперед, тянет руку к темной макушке Ким Докча и взлохмачивает ему волосы, — Ю Джинхъюк выглядит изумленным, и ладно, Хан Сонгю считает это достойной платой за уязвленную гордость. — Ты же хотел в свой отпуск, который этот тупой босс тебе не дал, и ты выел мне все мозги этим! — Хан Сонгю возмущенно сверкнула глазами, ловя взгляд Ким Докча, который все же соизволил поднять свою голову и взглянуть на неё, — на человека, который гладит его по голове, между прочим! Черт, она становится сентиментальной по вине этого уродливого кальмара. — Поехать на какой-то Японский фестиваль, вот считай у тебя отпуск, так что пакуй чемоданы. — Но… — Никаких но, Ким Докча, — Хан Сонгю свирепо смотрит на Ю Джинхъюка, пусть только попробует влезть в их небольшую импровизированную поезду, она выцарапает ему глаза. Джинхъюк читает мысли не иначе, натягивает на свое идеальное лицо ухмылку и делает вид, что это изначально было в его плане, — самоуверенный, наглый, бессовестный ублюдок! Но Хан Сонгю не может сказать ему сейчас хоть что-то, она как бы немного занята. — Это единоразовая акция!