Приоритет

К торговому каравану приходится подкрадываться, скрываясь за дюнами. Тихие диалоги пустынников никак не потревожат, они на довольно приличном расстоянии, но аль-Хайтам и Сайно предпочитают вообще не разговаривать. Да и особо не о чем; всё, что можно было обсудить, было обсуждено ещё до начала миссии. Их отметить — это чокнуться бурдюками — с водой, естественно, — и сожалеть что они сейчас не где-нибудь в гостях Тигнари, где уютно, вкусно и никого не надо выслеживать. Пока, по крайней мере. Сайно запрокидывает голову и смотрит на небо, собираясь с мыслями. Капсулу достать, пустынников постараться оставить в живых, довезти в целости и сохранности до Академии и передать другим матрам. У их Генерала отпуск со вчерашнего дня. Правда, странный какой-то: работать всё равно запрягли его. Замечает на себе взгляд Секретаря и тот кивает в сторону. Ну, пошли. Далеко пройти не успевают. Они обмениваются ну-нахер взглядами, когда видят. Видят, что наёмники, явно не ожидая слежки, накрывают поляну и на всю пустыню обсуждают улов, хвастаясь капсулой. Более того: эта самая капсула переходит из рук в руки, радуя следующего крупной воображаемой суммой. Ну нельзя быть такими дебилами, нервно думает Сайно, да? Да же?.. Они либо слишком уверены в себе, либо в отсутствии Генерала Махаматры, наблюдающего за этим цирком — теперь уже с непосредственной близости. Аль-Хайтам подталкивает его плечом, и Сайно вскользь думает, что его брать с собой вообще не стоило. Он вздыхает и плетётся к празднующим.

***

Сайно возникает в поле зрения пустынников и отвлекает внимание на себя. Вальяжно идёт к каравану и широким жестом громко говорит: — Сдайтесь, я знаю, что капсула у вас. Его, естественно, никто не слушает. Он даже не цыкает, когда пустынники достают оружие. Это всё — привычно и банально. Тройка особо хилых наёмников кидаются врассыпную; жаль, что не успевают далеко убежать — Электро добирается до них быстрее и оглушает. Их всего семь, если Сайно не разучился считать. Справиться с ними — не такая большая проблема, но что-то всполохнувшиеся наёмники не спешат отключаться. Они делают вокруг него подобие круга. Ну, класс, обойтись малой кровью явно не в их интересах. Он крутит в руке копьё и готовится атаковать. Копьё отлетает на землю в первую же секунду, — потому что кто-то шальной рукой быстро его выбивает, — и махать приходится кулаками. Получается откровенно паршиво: ему чуть не заехали по скуле, он чуть не заехал по скуле. На тёплый приём он не рассчитывал, но чтобы прямо с порога его начали гасить? Очевидно, каждый раз всё с этого и начиналось. Заканчивалось, правда, тоже одинаково… Он вовремя вспоминает о существовании Глаза Бога. Да, ровно в тот момент, когда ему следовало бы увернуться, а не вспоминать. Его кто-то пинает в голень, Сайно шипит и не может обернуться, потому что пустынник, с которым он дерётся, имеет при себе топор. И топор в спине — не то, с чем Сайно хочет иметь дело. Махаматра кидается на человека с топором, имея при себе только звенящую стекляшку, которая — возможно — выплюнет немного электро. Кажется, дебилы здесь явно не пустынники. Но это прокатывает — наёмник на несколько шагов отходит назад, задевает сумку и чуть не спотыкается, но самое главное — больше не так стремительно хочет его убить. Он чувствует себя ужом на сковороде — приходится так извиваться, чтобы достать до посоха, что Генерал бы в жизнь не подумал, что его тело так умеет. Он рывком бросается влево, уклоняясь от стрелы, и уже касается копья кончиками пальцев, как тут приходит ещё большая проблема — ему в лоб упирается арбалет на взводе. Кажется, единственное, что пока получает здесь Генерал Махаматра — это пизды. В мыслях — вопрос, собирается ли приносить аль-Хайтам хоть какую-то пользу; на деле — пустынник, получивший копьём в лицо… Чего?.. ЧЬИМ КОПЬЁМ? ЕГО КОПЬЁМ?! Сайно округляет глаза и смотрит на свою руку, в которой пусто. А потом обратно, и там появляется аль-Хайтам. Арбалетчик валяется у его ног и не предпринимает попыток встать, что Сайно принимает за хороший знак. Вспомнишь солнышко, вот и… — Твоим веслом не подерёшься, — сухо говорит он. Нет, версия про говно подошла бы лучше. — И чего ты копался? — выплёвывает он, выхватывая оружие и попутно врезая какому-то парню коленом в живот. Аль-Хайтам, смотря на кряхтящего парня, осмотрительно молчит. — Сколько их ещё? — Три-четыре, — коротко отвечает Секретарь и отражает удар топором. Чёрт живучий. Наконец-то в бой вступают элементальные реакции — аль-Хайтам отыгрывается на наёмниках с электро статусом сполна. И те три-четыре бедняги, оставшиеся в сознании, с приходом Секретаря быстро его утрачивают.

***

Когда все пустынники оказываются побеждены, Сайно бессильно валится на песок и пытается восстановить дыхание. Выматывает, просто безбожно. Аль-Хайтам смотрит сверху вниз — как обычно — и подкидывает капсулу знаний. И когда он успел её достать? Они закончили, эта должна быть последней. — Я смотрю… — вдох-выдох, — Ты в состоянии… Собрать их в кучу… — Лежи, — успокаивает он, устало улыбаясь, и щурится, — соберу. И Сайно лежит — закрыв глаза и еле сжимая в руке посох, пока Секретарь ковыряется с наёмниками. Когда Генерал приходит в себя преступники волшебным образом — руками аль-Хайтама — оказываются на вьючных яках. Связанные, молчаливые, слегка побитые, но живые. Несмотря на протянутую аль-Хайтамом руку, Сайно продолжает лениво валятся на песке, уже не из-за усталости, а просто наслаждаясь видом. — Знаешь, — начинает Сайно, — как-то хреново мы отпраздновали. — У них, — аль-Хайтама вырастили правильным мальчиком, поэтому вместо того, чтобы тыкать пальцем, он стреляет глазками. Сайно знать не знает куда, но из «них» здесь только поколоченные наёмники, — есть две бутылки вина. — Неси, — повелевает Генерал и тычет пальцем в небо. Пустынники что-то отрицательно мычат; наверное, пытаются отстоять свои права на эти бутылки. Помогает мало — через минуту рядом приземляется аль-Хайтам и под недовольные возгласы отпивает прямо из горла. — Ну и дерьмо, — цитирует Секретарь и, морщась, передаёт. Сайно понимает, что вполне с ним согласен, когда делает первый глоток. Дешёвое и безвкусное — такое продают в пустыне на каждом уголке. Он и сам баловался этим, когда финансы не позволяли — лет десять назад. Приятные воспоминания не воскрешает, к сожалению. Они сталкиваются взглядами — и там черным по белому читается «я больше не буду это пить». Справедливо рассудив, пойло вернули на место, и теперь оно притягивало к себе только скорбящие взгляды. Может, пустынники отговаривали их это пить? Тогда, конечно, им за это огромное человеческое спасибо, но выражаться надо было яснее, а не орать всей прорвой. Сайно — наконец-то! — поднимает зад с песка и потягивается. Смотрит на пленных, потом на съежившегося Хайтама, тяжело вздыхает и кидает ему свой плащ. — Спасибо, — кивает он и кутается. В своей накидке и плаще сверху он смотрится до невероятного уморительно, но сил смеяться нет, поэтому Генерал еле-еле улыбается. — Пошли уже, я сейчас окоченею. — Не спеши ты так, — ласково говорит Сайно, наслаждаясь тем, что к холоду пустыни он привык с детства, — у нас ещё вся ночь впереди. Промёрзшие до костей пустынники начинают истошно вопить и соглашаться с аль-Хайтамом.