Прогулка

Тишина ночного города успокаивает. Кто-то ведь действительно наслаждается этим, да? Гулять по тёмным улочкам, не думая о страшных вещах, которые могут здесь настичь, с наушниками и сигаретами в кармане. Это лечит любую истерзанную душу. Так думал Саша, в который раз выходя из своей квартиры под вечер. Имея под рукой беспроводные наушники, пережившие три афганские войны, он неспешно покидает свой район и идёт по автостраде, наблюдая за пролетающими машинами. В них кто-то едет, возможно торопится, но все они все равно мчаться в какое-то определённое место. У водителей есть цель. А у Сашки её нет. Он просто бесцельно ходит по городу с долбящей в уши музыкой и наслаждается недолговременным спокойствием. Сердце время от времени тихо ноет, но все плохие мысли уносит с собой прохладный ветер. Уносит далеко, и Собакин был бы рад, если бы они не вернулись к нему никогда. Увы, он уже знал, что это произойдёт, как только он вернётся домой. Хотя его халупу и домом то сложно назвать. Его там давно не ждут. *** Медленно, но верно, беловолосый приходит к выводу, что он потерялся. Да, он не особо следил за тем, куда ведут его ноги, однако в это место он точно не собирался приходить. Вокруг густые заросли пожелтевшей травы и несколько обугленных деревьев, похожих на страшных чудищ, которыми можно пугать детей. Идеально для него. Парень сел на самый уцелевший ствол и снял наушники. Запихивая их в карман, он вдруг осознал, как тут тихо. Лишь изредка было слышно, как стрекочат насекомые, название которых он почему-то забыл. Ну, оно ему и не надо, справедливо решил Сашка и устроился поудобнее. Нога сильно зудела, обращая на себя внимание. Кажется, он порезался обо что-то сквозь одну из огромных дыр на его «модных» джинсах, но не было ли ему когда-нибудь плевать на такие мелочи? Ответ очевиден. Глубоко вздохнув, Собакин задумался о том, зачем он живёт. Это была первая мысль, пришедшая ему в голову, и он стукнул себя по черепушке. Так нельзя. Он пришёл, чтобы отвлечься, а не снова заводить всю эту шарманку и истерить, сквозь слезы строча очередное стихотворение в заметки. Они всегда получались слишком депрессивными, и чтобы показать их Антоше, нужно было менять некоторые слова, а порой и весь посыл стиха. Антоша. От этого имени, пронесшегося в голове как пуля, в глазах предательски защипало. Что бы он подумал, если бы узнал?.. Если бы он только знал, как чувствует себя Саша, он бы непременно разволновался и попытался бы узнать, что случилось. Но Тоша никогда не узнает. Ему нельзя. Так твердил Собакин себе каждый день, и это уже стало традицией. «Он не узнает, он не узнает, он не узнает…», и при этих словах сердце ещё сильнее болело, не давая нормально вздохнуть. Упершись локтями в колени и спрятав лицо в потные ладони, белобрысый подавил всхлип. Совсем как девочка. Он не хочет быть настолько слабым. Нет, надо успокоится. Так почему же в голове проносится столько ужасных мыслей? Словно ураган, они кружились в бешеном ритме без перерыва, напрочь отбивая желание сопротивляться. Они твердили: «Сдайся, ты никому не нужен, уйди, умри, исчезни!» и с каждым разом все громче и громче, хуже и хуже. Саша не мог это терпеть, и слезы отчаяния и горя полились ручьём из глаз. Парень агрессивно протирал их руками, прогонял, всхлипывая каждый раз все отчаяннее, но гул и дрожь во всем теле добились своего. Словно в припадке, он сжался, обхватив себя руками, и завыл, не в силах больше бороться. Это не то, чего он хотел. Почему все так? Каждый раз одно и то же. Почему это происходит именно с ним? С каждым таким срывом нервная система расшатывалась, и оставалось гадать, сколько он ещё продержится. Никто не должен об этом знать. Никто. Особенно Антон. Его милый Тоша… Заскулив от очередной мысли о нем, Сашка совсем разрыдался. Боль захлестывала волнами, не оставляя надежды на то, что когда-нибудь уйдет. Неужели он умрет с этим ощущением? Пожалуйста, пусть это закончится. Неожиданно телефон завибрировал в кармане. Кажется, Саша забыл как дышать. Он точно знал, кто ему звонит. Никто другой и не вспоминает о нем. Сука, как же больно.. Дрожащими руками, далеко не с первого раза, но сероглазому удалось выудить уже ненавистный гаджет из пальто и посмотреть на экран. Да, это был Он. Стараясь возобновить дыхание и успокоить себя хоть немного, Сашка протёр лицо, опухшее от слез, и принял вызов. — Ало, Саш? Руки дрожат. Да он весь дрожит. Голос друга не успокаивает, как раньше, а делает только хуже. Хочется кинуть трубку, выбросить это оружие пытки куда подальше и продолжить реветь, но так нельзя. Он уже ответил на звонок, значит пути назад нет. Всё ещё пытаясь совладать с собой, наконец, ответ был выдавлен. — Алоо. Да, Тош, что случилось? — на удивление, пока хорошо получалось. Он даже не сбился, хотя слезы продолжали струится по щекам, затекая в рот и неприятно сползая по оголенной шее. В груди свернулся узел, сдавливающий сердце, отчего все неприятно ныло. «Не подавай виду, ничтожество. Он же высмеет тебя, если поймёт, что ты ревешь тут как сука» — проносится в голове, и Сашка охотно верит своим больным мыслям. — Да тут это… Алина играть зовёт. Ты с нами пойдёшь? — как мило. Он правда хочет поиграть с ним? В горле ком, который надо проглотить, чтобы сказать хоть что-то. Тяжело, тяжело, тяжело. Как же блять тяжело. Телефон почти выпадает из рук, но цепкие пальцы в последний момент хватают его и прислоняют к уху. — Саш? — А. Да. То есть нет. Я н-не смогу Тош, прости. Тут... Мама попросила в магазин сходить. Короче, занят. — голос предательски дрогнул, и Собакин, оскалившись, вцепился в ногу, раздирая её до крови. Нельзя, чтобы он что-то заподозрил. Нельзя. — Давай чуть позже, хорошо? — Эм.. — Антон почесал затылок. Почему-то ему казалось, что что-то не так, но он не мог понять, что именно. Слова друга звучали правдоподобно, но голос.. Как будто он говорил надрывисто. Списав все на то, что Саша приболел, так как ходит всегда с расстегнутой курткой (за что постоянно получает от Тяночкина), он утвердительно кивнул сам себе. — Ладно, окей, тогда жду. Напишешь, как освободишься. Пока. — Пока. — голос стал совсем охрипшим, зато разговор теперь окончен. Он справился, пусть и не идеально. Повод гордиться собой. Хотя какой там… Тошнота подкатила к самому горлу, и блондин зажмурился, плотно заткнув себе рот рукой, понимая, что настоящие страдания ещё впереди. Это никогда на закончится.