Киты, грейпфруты и разноцветные карандаши

На одиноком берегу сидит одинокий парень. Его кожа бледнее луны, а волосы темнее ночного неба. Маленькие пигментные пятна рассыпались по лицу медленно умирающего Феликса, который, казалось бы, совсем недавно был маленьким беззащитным ребенком, которого волновали только киты и грейпфруты. Дуновение легкого прохладного ветерка со стороны моря оседало еле заметной тяжестью на теле, На удивление теплая, чуть ощутимая вода окутывала ладони, исчерченные синей ручкой, шрамами от неудачно поставленных капельниц и ветками интересных историй, о которых никто, кроме самого Ликса, не знает. Пряди тонких волос колышутся, словно листья во время осеннего штурма, а сердце, еле работающее, вновь шепчет о том, как хорошо было бы всегда жить на берегу моря, наблюдать за всеми его изменениями, купаться в приятной по температуре солëной воде… И тогда не надо было бы каждый вечер тяжелого дня приезжать на любимое место: Все могло бы быть у Феликса под рукой. Но родители, разумеется не разрешат. Кому понравится, когда свое же дитя отказывается жить в городе и хочет перебраться на природу, где он не сможет жить так же обеспеченно, как сейчас (хотя материального обеспечения у семьи Ли почти не было). И уж тем более, на первом месте у родителей стояли отметки сына в школе, которые могут только оставлять желать лучшего. На втором месте стоял круг общения Енбока, который они тоже сами отфильтровали. Там остались лишь дети их друзей, с которыми парню не хотелось общаться совсем. На третьем месте были чистота и порядок в комнате подростка. А желания и самочувствие парня были на самых последних местах. Взрослые не замечали и даже не старались замечать, как цвет кожи у Енбока становился все бледнее и синее, конечности становились все холоднее, синяки под глазами увеличивались и темнели от недосыпа и слабость во всем теле также оставалась незамеченной. Только веснушки, составляющие созвездия на щеках и веках Парнишки, не исчезали, а былая любовь к китам и грейпфрутам оставалась с Ликсом по сей день. Лишь они и добавляли его внешнему виду хоть какую то живость. Без них Феликс выглядел бы почему-то все ещё живущим трупом. Хотя, все так и должно было быть. В связи с болезнью сына, родители были готовы к изменениям внешности ребенка в худшую сторону. Порок сердца все-таки не может проходить как обычная простуда. Конечно вылечиться от болезни можно с помощью дорогостоящей операции, но так как особо больших количеств денег у семьи не было, все просто ждали кончины Феликса. В лучшем случае, как сказали врачи, парень сможет прожить еще примерно год, может и меньше. И только книжки об океане и его обитателях все так же занимали огромную часть его шкафов. Любовь к морю, океану и китам, развивающаяся еще с самого раннего детства становилась сильнее. Когда Ликс еще жил в Австралии и у него было много друзей, которым он прожужжал все уши о загадочных теориях о глубине, образах жизни морских животных и еще многом другом, связанным с водой, дети из, пока что не тронутого родителями окружения ребенка, придумали прозвище своему товарищу: «кит». Феликс на такое уже третье по счету имя не обижался. Ему даже нравилось. С тех пор австралийские друзья только так его и называли: «- Кит, пойдёшь гулять сегодня?», или же «-Эй, кит! Ты уже слышал про новую серию Могучих Рейнджеров?» и тому подобное. Когда речь шла о веснушчатом корейце, все сразу думали о ките. Воспоминание о необычном, но понятном по происхождению прозвище засело в голове и никак не уходит. Все время хочется услышать «Кит!», как и в детстве, а не уже въевшееся суровое «Феликс», или еще чего похуже «Дымок». А вот дымком парня начали называть в школе, после того, как бледного, болеющего, парня учителя застали за сигаретой. Лекции о том, что здоровье ученика и так под крайне опасной угрозой, он еще и добивает себя сам, длились казаться целую вечность. -У тебя проблема с сердцем, тебе этого мало? Хочешь обзавестись болезнью еще и лёгких? , — говорили педагоги с родителями. А Ликсу было абсолютно все равно. Какой смысл ограничивать себя в чем то, если жить осталось совсем ничего? Один год? Даже звучит смешно. Но этот год жизни остался «подарком в красочной упаковке» только для тела. Первый раз кит умер еще 10 февраля 2013 года, когда на 2 год болезни ему поставили тяжелую форму заболевания, а родители отказались платить за жизнь своего же ребенка, когда круг общения мальчика сузился до абсолютного отсутствия друзей, когда Феликс узнал, что китов в жёлтом море увидеть труднее, чем на австралийских берегах, с которых открывался вид на весь мир (конечно всего мира оттуда видно не было, просто тогда кит был еще маленький и целый мир, а может и всю вселенную можно было увидеть только в его глазах, из которых в то время не было пролито ни одной слезы горя). И в конце концов когда понял, что детские воспоминания навсегда останутся лишь памятью, которую легко потерять…