Морозник

Зимний лес был неподвижен и окутан до того призрачной волшебной тишиной, что пробирающемуся вверх по склону человеку то и дело казалось, что у него заложило уши. Только лишь упрямый скрип сугробов, сквозь которые он пробирался, да собственное сбивчивое дыхание давали понять, что он не оглох. Поправив пушистую шапку, юноша в очередной раз остановился, упер руки в колени — в последние несколько часов передышки стали слишком уж частым делом, так он далеко не продвинется — и взглянул на едва виднеющийся из-за верхушек припорошенных снегом елей лунный диск. Скоро совсем стемнеет, а лес все никак не хотел кончаться. Будто игривый зимний дух водил заблудшего путника кругами. Нет, юноша был уверен, что он на верном пути, да и если бы нет — он же все время шел вверх, как тут вообще можно заблудиться. Даже если это Галлхёпигген — самая высокая из норвежских гор, она все равно должна когда-нибудь закончиться. Он утер взмокший лоб, сдвинув нечаянно шапку — поблекший давний шрам показался на лбу, однако юноша тут же поправил головной убор. В конце концов, даже если он обливается потом под теплой мантией, это не означает, что зимняя ночь будет к нему благосклонна. Заиндевевшие по краям стекла очков блеснули в лунном свете, когда отчаянный искатель покачал головой и двинулся дальше. Времени на размышления и разглагольствования не было — Гарри Поттер бороздил здешние снега с раннего утра, однако все, чего он добился за девять часов утомительного взбирания в гору так это того, что следы его остались беспощадно заметены снегом, и теперь даже самый прожженный знаток не смог бы узнать о его здесь присутствии. В голову пришла вдруг мысль, что стоило все же сказать, куда он направляется, хотя бы Рону и Гермионе. Они-то думают, что Гарри поехал справлять Рождество к Андромеде и крошке Тедди, а он вот — бродит по горам в поисках сказочного цветка. На самом деле морозник считался выдумкой только лишь в маггловском мире, в магическом же вполне себе существовал и даже использовался в некоторых зельях. Редко. Весьма бесполезный цветок, однако с одним интересным свойством. Если верить книгам, чай из морозника, сорванного в рождественскую ночь, приносит удачу. Как «Феликс Фелицис», только проще. Что-что, а чай Гарри уж как-то приготовит. Удача пришлась бы очень кстати. Настолько, что он полез даже в горы, где от природного магического фона не то, что аппарация не работала, даже согревающие чары то и дело барахлили. Гарри не унывал — он движется достаточно быстро, чтобы не околеть и без магии, только бы метель не разыгралась, а то кружащие в воздухе снежинки резко перестанут быть такими же прекрасными. Едва осилив несколько последних шагов по склону, юноша наконец выбрался на ровное место. Дыхание сперло, должно быть, он залез достаточно высоко, морозники росли почти на самой вершине, однако, подняв взгляд, он обреченно застонал. Маленький ровный пятачок, на котором он стоял, был ничем иным, как крошечной передышкой, когда как заснеженные неподвижные деревья молчаливо возвышались вдоль склона вверх насколько хватало взгляда. И конца края им нет. Гарри раздраженно хмыкнул, переступая с ноги на ногу и резко стряхивая с плеч осевшие белоснежным покрывалом снежинки. Если с утра зимняя красота природы казалась ему усладой для глаз, то сейчас он почти проклинал разгорающийся снегопад. Черт бы побрал привередливый морозник, а ведь даже никаких гарантий нет, что Гарри его вообще отыщет. Он повернулся назад, однако путь давно исчез. Ни тропы, ни рытвин, ни даже малейших следов — лес будто тут же стирал всякое его вмешательство, уничтожал, душил и поглощал без остатка. Тот факт, что в случае чего его тут вообще никогда не найдут, заставлял табуны мурашек бегать по коже и задуматься о том, что, возможно, идея залезть на гору самостоятельно и с минимальной подготовкой не была такой уж блестящей. В конце концов, морозник в праздничную ночь никто не мог отыскать не то, что годами, целыми десятилетиями. Последнее упоминание об успешной попытке датировалось задолго до рождения Гарри. Он не сдавался. «Слабоумие и отвага» — вот его бессменный девиз, и, хоть глупцом Поттер не был и последствия своих опрометчивых действий осознавал отчетливо, цель оправдывала средства. Или в его случае жертвы. Выдохнув облачко пара, он двинулся дальше. Мантия промерзала здесь насквозь за каких-то пару минут, когда Гарри останавливался, и не мудрено — будь у него термометр, он пробил бы нижнюю отметку, да и усиливающийся с каждой минутой снегопад делу не помогал. Отчаянный юный гриффиндорец. Он так устал, замерз и продрог, кажется, до самых костей, однако поворачивать назад нельзя. Удача нужна позарез, просто необходима, даже зелье везения не помогло, последняя надежда — капризный горный цветок. Как глупо. Тот, кого он ищет, назвал бы Гарри беспросветным идиотом, мозг которого окончательно усох из-за того, что хозяин им не пользовался. Нет. Он сказал бы изящнее. Все его слова были элегантны и остры, словно идеально заточенное лезвие. Одно движение — и ты захлебываешься собственной кровью. Метафорически, конечно, хотя Гарри не мог бы поручиться, что Снейп никогда никого не убивал таким способом. Северус Снейп был камнем преткновения уже не один год, ровно с тех пор, как Поттер, сломя голову примчавшись в хижину сразу после убийства Волдеморта, обнаружил там только лишь ужасающе большие лужи подсыхающей крови. Тела не было, равно как и никаких следов, говорящих, куда делся несчастный раненый. Гарри был вне себя от счастья. После того, как влюбившись в тень Принца-полукровки на шестом курсе, он узнал, что им был незабвенный профессор зельеварения, он был безутешен. В конце концов, это же Снейп. Ему без всяких усилий удалось убить Дамблдора, но не чувства тупоголового подростка. Его сердце обливалось кровью, а душа рвалась надвое каждый раз, когда Гарри думал о Снейпе во время поисков крестражей, и он ни разу не пришел к достойным выводам. Ему было семнадцать, и он совершенно ничего не мог поделать со своим глупым влюбленным сердцем. Хоть Снейп был ублюдком и предателем. Как выяснилось, все же не был, и, оттаскиваемый Роном от тела умирающего профессора, Гарри поклялся, что пустит Аваду прямо себе в лоб, если не сдохнет в битве. Это уже слишком. Он не мог вынести смерть любимого человека сразу после того, как осознал, что все это время ошибался. Гарри даже не успел извиниться. Разумеется, никакое самоубийство совершить ему не дали, скрутив и отобрав палочку как только из уст Гарри вырвалось «Авада». Хорошо, хоть в психиатрическое отделение Мунго не запихнули, списав все на стресс и посттравматический синдром. Гарри не стал никого разубеждать. Нет, у него была идея получше, и он очень старался вести себя как самый послушный мальчик в мире, чтобы отделаться наконец ото всех и запереться в том жутком доме на Гриммо, доставшемся в наследство. Какая насмешка. Гарри едва ли интересовал этот мрачный памятник почившего прошлого, только одна вещь представляла для него интерес. Часы. Такие же, как в доме Уизли. Молли — да благословит ее Мерлин — зачаровала их для всех орденцев и, хоть больше половины стрелок показывали на «смерть», когда Гарри пришел, зубец с именем Снейпа завис где-то недалеко от «опасности». Сердце билось, словно сумасшедшее, когда он дотронулся до него дрожащими пальцами. Он рыдал тогда от облегчения так долго, что Кричеру пришлось потом его отпаивать теплым молоком. С тех пор прошло два года, а стрелка Снейпа все так же указывала на «опасность». Гарри терялся в догадках. Он сначала думал, что профессора похитили одни из многих беглых Пожирателей, однако он был одержим ими настолько, что переловил всех до единого. Поттер уверен, никого не осталось. Никто из них ничего не знал о Снейпе. Надежда таяла на глазах, но юноша не умел сдаваться. Пусть профессор плевать на него хотел с высокой башни, но он должен убедиться, что зельевар в порядке прежде, чем пойдет залечивать свое раненное сердце в одиночестве. Десятки бесполезных способов пошли в дело, и Гарри даже не погнушался вытрясти из Слизнорта высшую пробу «Феликс Фелициса», однако все бестолку. Стрелка, словно в насмешку замершая на «опасности», так и не дернулась, а Гарри ни на шаг не продвинулся в поисках. И вот он здесь. Из последних сил бредет по крутому заснеженному склону по колено в сугробах среди ночи, дрожа и закрываясь ладонями от разыгравшейся окончательно метели, без малейшей мысли отступить, потому как ждать следующего Рождества у него не хватит ни сил, ни терпения. А ведь где-то там, далеко в Лондоне, его друзья распивают гоголь-моголь, пекут печенье и наслаждаются праздником, но Гарри не ищет легких путей. Метель усиливается, снег залепляет нос, щеки и стекла очков, поэтому Поттер снимает их — все равно ничего не видно. Согревающие чары перестали действовать еще полчаса назад, когда он окончательно выбился из сил, но дороги назад уже нет. Буквально. Хоть вверх подниматься и трудно, но, повернув обратно, он тут же скатится по крутому склону и замерзнет насмерть в первом же сугробе. В общем и целом и так замерзнет насмерть. Вот уже у пальцев пропала чувствительность, а ведь они в варежках. — Черт! — Стиснув зубы, Гарри уперто переставлял ноги, с трудом прорываясь сквозь встречный ветер и отодвигая с пути разлапистые еловые ветви. С Рождеством, ага! Дыхание становится тяжелым и прерывистым, хочется сесть где-нибудь под елкой и дождаться конца метели, однако Гарри знает — это смерти подобно. К тому же, не так уж и холодно. Тело, до того задубевшее от мороза, будто услышав молитвы хозяина, согрелось. Все будет хорошо. Он взберется на чертову гору, найдет цветок и все наладится. Точно, так и… Окоченевшие пальцы вдруг соскальзывают с колючей ветки и та летит по инерции прямиком Гарри в лицо. Он не ожидает подобного — едва успевает закрыть глаза перед тем, как получает удар в лоб и опрокидывается назад. В другое время он непременно устоял бы, всего-то какая-то елка, подумаешь, но роковое стечение обстоятельств сыграло злую шутку. Непроизвольно ступая назад, Гарри спотыкается о камень, который сам только что использовал в качестве опоры, и с оглушительным вскриком катится кубарем вниз. Хватает пары мгновений, чтобы перепугаться, но он все равно ничего не может сделать — заледеневшие пальцы никак не хотят сгибаться, да и цепляться тут в принципе не за что. Снег набивается в рот, нос и за шиворот, и Гарри уже не вполне уверен, что может дышать. В чем он уверен, так это в том, что по пути пересчитал своей бестолковой черепушкой все встречные кочки, и это здорово его потрепало. Он даже не уверен, когда движение заканчивается. Вокруг только снег, кажется, он погребен под одним из сугробов, но он не может пошевелить ни единым пальцем. Снежные ледышки облепили тело с ног до головы. Было тепло. Кажется, он читал когда-то, что на далеком севере племена живут в ледяных хижинах. Значит, он может подождать здесь окончания метели. Если они могут, то почему бы и ему не справиться? Отличная идея. Гарри закрыл глаза. *** Кажется, бредовый лихорадочный сон завел его в далекую рождественскую деревушку, насквозь пропитанную ароматным запахом горячего шоколада, и Гарри даже застал полуночные колокола. Ах, нет, это звенит всего лишь его пустая голова, в которую пришла идиотская мысль отправиться в горы никому ничего не сказав, а потом еще и умудриться отключиться в сугробе. Точно! Он же заснул. Гарри застыл и прислушался к себе. Он мертв? Судя по ноющему во всех возможных местах телу, не особо. Да и с чего бы кому-то в загробном мире топить камин? Он распахнул глаза, вдохнув полной грудью и тут же поморщившись от ноющей боли, однако догадка была верна — большой кирпичный очаг уютно потрескивал поленьями прямо напротив, пока он лежал на диване, кем-то заботливо укутанный в большое вязанное одеяло. Попытался сесть, заинтересованно осматриваясь — неплохая, кстати, обстановочка. Деревянный пол, мягкие ковры, незажженные свечи то тут, то там, и книги. Невероятно много книг. Голова неожиданно закружилась. — Черт. — Тихо выругался Гарри, поднимая руку к затылку и с удивлением обнаруживая бинты. Вывода напрашивалось два. Первый — кажется, голову он все же разбил, и второй — этот неизвестный некто слишком уж внимательный. Ну, или Гарри таки двинул кони, что тоже было бы неудивительно. — Идиот. — Тихо прошептал он себе под нос, осторожно ощупывая голову, однако не успел и пикнуть, как ладонь была перехвачена. — Если вы о себе, мистер Поттер, то вы совершенно правы. — Гарри замер, забыв как дышать. Мир вдруг сузился до низкого хриплого голоса и пальцев, бережно, но сильно удерживающих его ладонь. — Я встречал много идиотов, но таких неисправимых — никогда. Юноша громко сглотнул. Он не мог поверить своим ушам. Так долго… он так долго искал этого человека, и теперь… наверное, он все же умер. Или умирает прямо сейчас, и угасающее сознание подкидывает самые вожделенные фантазии. Сердце, кажется, замерло, когда Гарри медленно повернул голову. Бывший профессор мрачным изваянием возвышался над ним такой же раздраженный, каким Гарри его помнил. Он вообще мало изменился — разве что цвет лица больше не был серым, да волосы чуть отросли и не напоминали теперь сальные водоросли. Будто в трансе Поттер поднял руку, совершенно не соображая, что творит. Дотронулся до чужой щеки, восторженно отметив, что она теплая, и наткнулся наконец на мечущий молнии беспросветно черный взгляд. — Пожалуйста, скажите, что я не умер, и мне это все не снится. — Жалобно прошептал Гарри. Взгляд зельевара изменился — ироничные искорки зажглись в глубине тьмы, когда он решительно отодвинул ладонь от своего лица. Медленно наклонившись, навис над самым лицом Гарри, заставив того запрокинуть голову, и медленно проговорил: — И часто я вам снюсь? — Ехидная усмешка изогнула его губы. — Вы живы. — Тупо повторил юноша, совершенно не в состоянии сейчас шутить. Головная боль неплохо мешала ему думать, и все, что он сейчас мог осознать — факт, что, кажется, профессор таки жив и здоров, а большего и не надо. Однако, Гарри не мог в это поверить так просто, ему нужны были доказательства, поэтому, потянувшись, он вновь обхватил чужое лицо теперь уже обеими ладонями, чуть задевая мягкие черные локоны. Снейп, вздрогнув, застыл, даже забыв отстраниться от удивления, и какое-то время позволял незваному гостю гладить и щупать собственные щеки. Видимо, выражение лица юноши было настолько тупым, что даже Снейпа проняло. — Как видите. — Наконец сдался он. — Нет, вы правда живы? — Что за тупые вопросы, мистер Поттер? Вы думаете, что настолько умный, чтобы сгенерировать такую правдоподобную иллюзию? — Я слышал, когда мозг умирает, он показывает то, что мы больше всего хотим. — Невинно поделился Гарри, все еще пребывая в шоке от… Снейпа. Во плоти. И продолжал его трогать. — В том случае, когда мозг есть. Вам это не грозит. — Фыркнул зельевар, наконец снимая чужие конечности со своего лица. — Да жив я, Поттер. И вы тоже. — Рыкнул Снейп, когда Гарри, не удовлетворившись, вновь к нему полез. — Угомонитесь уже. Однако, до спокойствия было далеко. Голова болела нещадно, все тело ныло, а перед Гарри сидел тот, кого он так долго искал — Поттер сам не понял, как самым детским образом расплакался. И не просто пустил скупую слезу, а разрыдался, словно младенец, совершенно безутешно. Снейп, кажется, немного растерялся. Юноша перед ним настолько отличался от отпечатавшегося в памяти Поттера, что зельевар плохо представлял, что с ним вообще делать. Зато Гарри знал отлично. Не дав никому из них опомниться, прильнул к зельевару, заключив его в крепкие объятия, и даже несмотря на то, что тело тут же отозвалось ноющей болью от неудобной позы на коленях, это был самый счастливый момент, пожалуй, за всю жизнь. Еще счастливее он стал, когда ладони Снейпа опустились на подрагивающие плечи, обнимая в ответ, и профессор сместился, усаживая их обоих на диван. Тело теперь не ныло, и Гарри, не испытывая ни малейшего чувства стыда, почти лежал на мужчине, рыдая в его рубашку и обнимая так крепко, будто боялся, что тот исчезнет. — Ну, все, Поттер, хватит. — Спустя какое-то время произнес Снейп, успокаивающе поглаживая его по спине. — Не понимаю вашей бурной реакции… — Часы говорили, что вы в опасности. — Пробурчал Гарри, чуть отстранившись. — Я думал, что кто-то из Пожирателей похитил вас. Но никто ничего не знал. И я поймал их всех. Но никто все равно не знал, где вы. И… — Поймали всех Пожирателей? Вы? — Снейп издал смешок и окинул фигурку Гарри оценивающим взглядом. Сидя между ног мужчины, Поттер примерно понимал, как выглядит. Метр с кепкой, растрепанный, да еще и… в свитере профессора, кажется. Гарри нахмурился, только что заметив, что одежда-то и не его вовсе. — Ну, Легилименция у меня теперь выходит отлично. — Пожал плечами, потирая открытую шею. Свитер был слишком большим, настолько, что свисал с плеча, и хоть в комнате не было холодно, он чувствовал себя неловко. Особенно после того, как заметил нечитаемый взгляд Снейпа проследивший за движением. Глупости. Он себе верно все придумал. Спутал желаемое с действительным. — Вы что, пытали пленных? — Настороженно поинтересовался Снейп. — Не то, чтобы. Мне просто нужно было знать, что они говорят правду. И… — Пустой желудок издал до неприличия громкий урчащий звук. Гарри замер и покраснел до того сильно, что стал напоминать сам себе кипящий чайник. Свитер хотелось содрать с себя сию же секунду, а лучше накрыться им с головой и никогда больше не показываться профессору на глаза. — И как долго вы, с позволения спросить, бродили там снаружи? — Снейп кивнул на большое окно, за которым во тьме все еще завывала метель. Гораздо более сильная, чем помнил Гарри и, пожалуй, с таким ветром, как сейчас, у него не было и шанса на выживание. — Ну, с утра? — Поттер неловко улыбнулся, стушевавшись, когда Снейп наклонился к нему, впившись в лицо тяжелым взглядом. Слишком близко, его больное сознание едва может подавить желание облизать пересохшие губы. Или послать все к черту и поцеловать Снейпа, потому что это, может быть, их последняя встреча. Едва ли профессор ему рад, как пить дать, выставит за дверь стоит только вьюге успокоиться, а так хоть будет, что вспомнить. — Это вопрос? — С утра. — Гарри закатил глаза. — Идиот. — Резюмировал Снейп, кивнув в подтверждение своим мыслям, и поднялся на ноги. В Гарри против этого запротестовало буквально все — он так уютно устроился, ощущая тепло чужого тела, а теперь стало как-то даже холодно. И определенно очень грустно. — Встать можете? Не похоже, чтобы профессор действительно собирался это проверять, потому как одновременно с вопросом протянул ладонь, молчаливо предлагая помощь, чем юноша, разумеется, тут же воспользовался, но вскочил все равно слишком резко — голова закружилась, и он по инерции рухнул вперед. — Осторожнее! — Прошипел зельевар, перехватывая Гарри за талию и осторожно выравнивая. Отпустил только когда убедился, что тот более-менее твердо стоит на ногах, хотя Поттер, если честно, готов был играть умирающего хоть весь день, если Снейп обнимал бы его чаще. Профессор ничего не сказал, молча направившись прочь из комнаты, и Гарри не нашел ничего лучше, кроме как следовать за ним. Что ж, зельевар действительно оказался заботлив потому как на ногах обнаружились пушистые носки. К сожалению, штанов к ним не прилагалось — это заставило на секунду покрыться румянцем, когда он увидел свои голые лодыжки — однако свитер был длинным, а дом теплым. Снейп вот вообще не смутился его полураздетого вида, так почему Гарри должен? Они прошли по короткому коридору с таким же мягким ковром, как и в гостиной. Ненавязчивый запах хвои проник в легкие, будто напоминая, что сегодня вообще-то Рождество. Которое он, судя по всему, проведет со Снейпом. О чем еще можно мечтать? Открыв красивую резную дверь в конце коридора, мужчина скрылся в комнате, и Гарри последовал за ним. Новым помещением оказалась кухня, и, несмотря на то, что никаких съестных запахов вокруг не витало, желудок все равно жалобно заурчал. Мда, план в отсутствии плана сыграл с ним злую шутку. — Идите в столовую, Поттер, и ждите. — Снейп, закатывая рукава и даже не кинув взгляд на Гарри, махнул в сторону небольшого стола. Юноша недовольно поджал губы. Стол был слишком далеко, и расстояние исключало любую, даже самую маленькую возможность беседы, а он просто физически не мог сейчас отойти от Снейпа больше, чем на метр. Была бы его воля, повис бы на нем, словно коала, однако социальные рамки такие социальные рамки. Взглянув на профессора исподтишка и убедившись, что тот занят, Гарри подошел к стойке, похожей на барную и, справедливо рассудив, что для готовки зельевару хватит и острова посреди кухни, попытался запрыгнуть на лакированную поверхность. С первого раза, конечно, не получилось, все, чего Гарри добился, так это нового прилива головокружения, но сдаваться — это не про него, так что он попробовал еще раз. Провально. Это стойка высокая или он слишком низкий? — Что вы по-вашему делаете? — Гарри вздрогнул, когда оказался заключен в ловушку чужих рук, опустившихся по обе стороны от него. Резко обернувшись, он нос к носу столкнулся с насмешливо рассматривающим его зельеваром, наклонившимся слишком уж близко для простого любопытства. Гарри почти ощущал его дыхание, но он, верно, снова надумывает. — Я, ну, оттуда же не поговоришь совсем. — Поттер махнул рукой в сторону столовой. — А нам есть, о чем? — Профессор вскинул бровь, шагнув к Гарри, и тот шумно сглотнул от близости. Он думал, что в гостиной ощущал тепло Снейпа? Нет, вот сейчас он его ощущал, когда между их телами осталось не больше пары дюймов. Зельевар был горяч. Очень горяч, особенно когда эта дурацкая рубашка открывала его оказывается очень привлекательные бицепсы, а сам Снейп будто нарочно едва уловимо качнулся в сторону Гарри, прижав того на мгновение к столешнице. И выглядело так обыденно и совершенно случайно, но юноша все равно забыл, как дышать. А мужчине хоть бы хны — стоит и ухмыляется, словно охотящийся лис. Хотелось скулить от безысходности. Ну, почему он влюбился в кого-то настолько недоступного? Особенно, когда этот кто-то будто сам предлагает действовать. Действия, это конечно, очень даже неплохо — Гарри громко ойкнул и схватил профессора за плечи, когда тот играючи, словно пушинку, поднял его и посадил на столешницу. Пришлось поерзать, устраиваясь и непроизвольно чуть раздвигая ноги, чтобы не упираться коленями Снейпу прямо в живот. — Хотя, вы правы. — Из груди вырвался неровный выдох, стоило профессору с нажимом провести ладонью вдоль его ребер вниз до самого живота. Поттер с трудом подавил желание выгнуться в спине, хотя хотелось просто неописуемо. А еще хотелось податься вперед и впиться в эти ухмыляющиеся губы поцелуем. Снейп выглядел так, будто видел его насквозь. Подойдя чуть ближе, едва-едва меж колен, мужчина невесомо, почти не касаясь, спустился пальцами по бедру вниз. Голому бедру — совсем не то же самое, что прикосновения к свитеру, и Гарри закусил губу, чтобы не застонать. Кажется, краснеть дальше уже некуда. Он робко поднял взгляд на зельевара, потеряв рассудок окончательно, когда увидел, с какой жадностью, с каким темным животным желанием тот на него смотрит. Гарри же не мог это все придумать, правда? — Мне очень интересно узнать, что же вы все-таки забыли на Галлхёпигген. — Чарующе медленно, будто стараясь погрузить в транс, произнес зельевар, а в следующую секунду отстранился. Гарри понадобилось несколько бесконечно долгих мгновений, чтобы прийти в себя и осознать, что Снейп лукаво поглядывает на разнеженного него из другого конца кухни, а Поттер так и сидит на дурацкой барной стойке с призывно раздвинутыми ногами. Какой конфуз. Ладно. Сделав вид, что ничего не было, он свел колени вместе, скрестив щиколотки, и беззаботно покачал ими в воздухе. Нужно успокоиться. Все нормально. Снейп кажется, собирается соблазнить его, и потом Гарри будет очень больно, когда зельевар с утра таки выставит его за дверь, однако воспоминаний останется целый вагон. Все равно нечего рассчитывать на большее, так что… — Как вы выжили? — Беззаботно поинтересовался он, с наигранным равнодушием наблюдая, как Снейп поворачивает ручки совершенно маггловской духовки и ставит на плиту чайник. — И как сбежали? Почему вы здесь? Почему Норвегия? Как долго скрываетесь? Он осекся, криво улыбнувшись в ответ на мрачный взгляд зельевара. Что ж, плевать, может, другого шанса расспросить не выпадет, так что Гарри намеревался использовать отведенное ему время по максимуму. — Может вам еще и биографию мою в письменном виде предоставить, мистер Поттер? — Угрюмо фыркнул профессор. — Просто Гарри. — Если вы надеетесь на ответную любезность, то ждать придется долго. Юноша пожал плечами — вот уж на что он рассчитывать не мог. Да он даже в голове у себя зельевара никогда по имени не звал, а уж в своем собственном сознании он умел быть фамильярным. — Ни в коем случае. Так как вы спаслись? Гарри уставился на профессора со всем любопытством, которое только мог выразить через мимику, и ответ действительно волновал. Снейп выглядел вполне себе здоровым, тогда почему часы продолжали упрямо показывать «опасность»? — Я мастер зелий, Гарри. — Снейп коварно улыбнулся, похоже, нарочно сделав голос еще более соблазнительным, чем обычно, и наблюдая, как юноша заливается румянцем. — Было бы халатностью с моей стороны не подготовить противоядие заранее. Особенно, когда эта тварь вечно околачивалась рядом. — Волдеморт? — Не понял Гарри. — Нагини. — Пф. — Поттер улыбнулся, но новые вопросы, звенящие в его голове, не давали забавляться слишком уж долго. — И вы… вы… Не в силах сформулировать вопрос так, чтобы в нем не звучала обида, которую он в себе вынашивал, Гарри замолчал. Неопределенный жест так и застыл в воздухе, когда он смешался и, обняв себя руками, уставился в пол. Почему вы захотели исчезнуть? И на том бы недолгой и крайне неловкой беседе заглохнуть, но Снейп, похоже, был сегодня в настроении, хорошем достаточно, чтобы продолжить. Со вздохом отложив половник, которым он помешивал нечто, густо благоухающее корицей и пряностями, он приблизился к потерянному юноше, вновь упершись ладонями в столешницу подле чужих бедер. Поттер медленно поднял глаза. — Я — Пожиратель Смерти, Гарри. Даже ты должен понимать, что таким, как я, прямая дорога в Азкабан. — Вас оправдали. — Попытался возразить он. — Это не снимает с меня ответственности. К тому же. — Профессор вздохнул и помедлил, будто размышляя, стоит ли вообще говорить или гость обойдется. — Я люблю тишину. — Что, настолько? — Гарри вскинулся и обвел руками комнату, красноречиво указывая на бушующую за окном метель. Они ведь на чертовой горе, в сотнях миль от ближайшей деревни. Чем Снейп вообще тут целыми днями занимается? — Больше, чем ты думаешь. — Улыбнувшись, зельевар шутливо щелкнул юношу по носу и, усмехнувшись, когда тот инстинктивно накрыл нос ладонью, отошел. Казалось, он отвлекал внимание от чего-то более важного, несказанного, но определенно имеющего место. Гарри не мог понять, от чего именно. — Однако ты, надоедливый ребенок, нашел способ достать меня даже здесь. Что ты тут забыл? — Я не ребенок. — Буркнул Гарри, заслужив непонятный оценивающий взгляд, от которого приподниматься начало то, что не должно было. Пришлось скрестить ноги, однако Снейп, проследив за его жестом, выглядел так, будто все знал. — Я заметил. — Наконец медленно протянул он, вернувшись к помешиванию того, что лично Гарри казалось тестом. Однако профессор и выпечка как-то вместе не клеились, так что Поттер скорее предположил бы, что тот варит какой-то яд, чем основу для имбирного печенья. — Ну так что, какого черта потянуло покорять горные вершины? — Решил прогуляться? — Снейп посмотрел на него, как на идиота, которым Гарри себя тут же и почувствовал. — Или, может, что-то искал. В любом случае, сейчас уже не важно. — И ради чего ты решил убиться в этот раз? — Говорю же, неважно. — Гарри раздраженно сжал губы. Вот уж чего, а просвещать Снейпа на предмет того, что Гарри в него втрескался настолько, что от отчаяния полез в горы на поиски мифического распускающегося в Рождество цветочка, он не собирался. Потому что от насмешек придется бежать прямо сейчас, а метель не закончилась. На плите засвистел чайник. — К твоему сведению, спрашиваю я из чистой вежливости. Но терпение мое не бесконечно, и магия внутри дома действует, понимаешь, к чему клоню? — Хмыкнул Снейп, разливая кипяток по чашкам. — Если честно, не особо. — В Легилименции ты может и продвинулся, но вот в Окклюменции абсолютнейшая бездарность, это не лечится. — Вы полезете ко мне в голову? — Гарри по-детски прикрыл лоб рукой, будто это и правда могло спасти его от вмешательства. — И ты не сможешь сделать ничего, чтобы остановить меня. — Приблизившись, Снейп протянул одну из дымящихся чашек гостю, и тот, сглотнув вязкую слюну, взял ее. Подумать только, какое количество интересных мыслей и фантазий зельевар мог бы почерпнуть из его сознания. Вот уж чего Гарри бы не хотелось, так что, задумчиво проследив, как по щелчку пальцев разлитое по формочкам тесто скрывается в духовке, он вздохнул. Все же имбирное печенье. — Возможно, я искал цветок. — Неохотно поделился, глотнув горячего напитка. Глаза раскрылись в изумлении, стоило только ощутить этот волшебный и совершенно ни с чем не сравнимый вкус на языке. Будто сама зима разливалась по горлу, но в то же время горячая, как свечи в сочельник. — Цветок. Зимой. В горах. — Резюмировал Снейп, встав полубоком возле стойки и спокойно попивая свой чай. Он вкусом впечатленным совсем не выглядел. — Похоже, курс травологии ты тоже пропустил мимо ушей, не так ли? — Смешно. — Гарри послал забавляющемуся зельевару угрюмый взгляд. — Я искал морозник. Он, к вашему сведению, цветет зимой и как раз в горах. — Я в курсе. Отставив свою чашку, профессор неожиданно с силой схватил Гарри за бедра, придвинув почти к самому краю столешницы. Ноги разъехались сами, подпуская мужчину вплотную, и Гарри успел только пикнуть до того, как оказался почти распят, и попытаться принять позу более приличную, однако ладони Снейпа на бедрах не давали отстраниться. — Что вы делаете? — Сглотнув и стараясь не обращать внимания на бьющееся в ушах сердце, спросил он. Профессор стоял слишком близко, и ему все же пришлось чуть откинуться назад, чтобы не расплескать чай. — И какое же заветное желание ты хотел исполнить, Гарри? — Напряженный, даже какой-то грустный взгляд Снейпа блуждал по его лицу, то и дело спускаясь к губам, и Гарри просто не мог понять это неправильно. В конце концов, профессору не стоило делать вот этого всего, если он не хотел. Отринув сомнения, Поттер последним усилием воли отставил в сторону чашку, после чего мучительно медленно, будто давая им обоим шанс передумать, дотронулся до чужого лица, нежно провел до скулы и, когда пальцы Снейпа чуть сильнее сжались на его коже, наконец подался вперед. Ничего более фееричного он никогда не испытывал. Едва прикоснувшись губами, замер на мгновение, стараясь справиться с собственными эмоциями, волнением, охватившем его, и невозможностью вдохнуть. Снейп не отстранился. Помедлив лишь секунду, он с рыком обхватил Гарри за пояс, прижав к себе, и вторгся во влажный ждущий рот. Юноша застонал. Он едва ли пару раз до этого целовался в принципе, а так — вообще никогда. Переполняющие сознание эмоции стали переливаться через край, когда Снейп несильно укусил его за губу, побуждая к действиям. Руки, до того неловко застывшие на лице, скользнули дальше, на затылок, и тут же запутались в угольных локонах. Головокружение, казалось, возросло до абсолютного, и после того, как Северус стал вытворять совершенно немыслимые вещи с его языком, следовать которым Гарри не успевал, он почувствовал, как упирается в чужой живот чем-то посерьезнее колена и в этой позе совершенно не может ничего скрыть. Он беспомощно захныкал в поцелуй. Отстранившись, Снейп, тяжело дыша, уткнулся в его лоб, пока Гарри приходил в себя, остро ощущая пульсирующие губы и почти непереносимое возбуждение. Чужая рука медленно прошлась по внутренней стороне бедра, спускаясь ниже и подтягивая Гарри к сильному телу. Из его горла вырвался сдавленный стон, когда возбужденный член потерся о скрытый под рубашкой живот мужчины. — Так каково твое желание, Гарри? — Склонившись к самому уху, искушающе прошептал Снейп, тут же, впрочем, лишив юношу возможности осознать происходящее, прикусив мочку. — Я… — Зельевар не останавливался, дотронувшись неприлично горячими губами до пульсирующей венки на шее. Сопротивляться не было сил, место поцелуя горело огнем, и Гарри непроизвольно повернул голову, подставляясь под ласку. — Я жду ответа. — Следующего поцелуя не последовало, однако Гарри чувствовал чужой жар — Снейп замер буквально в дюйме от его кожи, и юноше не ставалось делать ничего, кроме как просяще заскулить, ерзая. Чего ему, разумеется, не позволили, стальной хваткой заставив остановиться. — Я… — Гарри сглотнул, затуманенным взглядом находя глаза Снейпа, наполненные таким же неудержимым вожделением, как и у него самого. — Искал тебя. Северус застыл буквально на мгновение прежде, чем податься вперед, опрокинув Гарри на столешницу и, обхватив за шею, впиться поцелуем. — По… — Поттер несдержанно застонал и двинулся, устраиваясь под Снейпом удобнее. Хоть стойка и была достаточно широкой, чтобы он умещался полностью, все же невозможность достать ногами до пола в случае чего немного нервировала. У Северуса вот таких проблем не было. Прижав его к поверхности так, что Гарри практически не мог дышать, он полностью отдался процессу украшения его горла засосами. — Подожди… — Застонал юноша, откидывая голову. Он просто физически не мог сопротивляться, плавился, словно масло на солнце, и дышал рывками. Снейп, разумеется, не подождал. Чуть отстранившись, он не дал Гарри опомниться, легко, словно куклу, потянув на себя и, едва тот успел испугаться, деревянная опора из-под спины исчезла, и он оказался в объятиях самого умопомрачительного мужчины на свете. Гарри сдавленно пискнул, вцепившись в сильные плечи, и помотал ногами в воздухе — он едва доставал до пола кончиками пальцев. Концентрироваться на этом слишком долго не вышло — поцелуи не прекращались, и уже через несколько мгновений стало откровенно наплевать и на свое неустойчивое положение и на съехавший с одной руки свитер. — Все нормально? — Отстранившись, спросил Снейп, внимательно заглядывая в глаза. Его скулы покрылись едва заметным румянцем, а дыхание участилось так же, как у Гарри. Зельевар его хотел. — Да. Поттер воспользовался краткой возможностью отдышаться, прийти немного в себя, однако не то, чтобы это помогло — Северус времени тоже зря не терял. Следующее, что Гарри услышал — звон разбившейся сахарницы или что там у зельевара стояло на обеденном столе, когда тот решил сменить локацию, уложив юношу теперь уже на другую деревянную поверхность. Не такую высокую, чтобы было удобнее выцеловывать подрагивающий от неровных вздохов живот. Свитер остался болтаться где-то в районе груди, пока Гарри, совершенно ошалевший от прилива ощущений, податливо развел ноги, позволяя мужчине притереться к нему своим внушительным и совершенно точно заинтересованным достоинством. Возбуждение прошило с ног до головы, Гарри казалось, что он позорно кончит от одного лишь прикосновения, но он ничего не мог поделать — желание разрядки стало совершенно невыносимым. Рука сама потянулась вниз, но и этого сделать ему не дали — Северус прижал его к себе, придавив руки к телу и совершенно обездвижив, и Гарри не оставалось ничего, кроме как беспомощно ерзать в поисках большего трения. — Не так быстро. — Северус, оторвавшись наконец от шеи, подарил юноше почти невинный поцелуй в пылающую смущением щеку, чтобы в следующее мгновение совершенно бесцеремонно перевернуть, плотно прижав своим весом к столешнице. Гарри застонал — соприкосновение чувствительного члена с твердой поверхностью — совершенно не то, чего он хотел, и он даже не пытался представлять, как сейчас выглядит. Расхристанный, почти голый с оттопыренной задницей в ожидании, когда Снейп возьмет его, в то время как профессор наслаждается, наблюдая за его помутнением. К тому же, из такого положения Гарри ногами до пола тоже не доставал, так что в поисках опоры протянул руки вперед, изгибаясь, и схватился за противоположный край стола. — Хороший мальчик. — Опасно промурлыкал Северус возле уха, и Поттер почти кожей чувствовал его довольную ухмылку. Он заскулил, стоило мужчине медленно, намеренно мучая, потянуть вниз нижнее белье, царапая чувствительную от возбуждения кожу, а в следующее мгновение влажность, которой там быть не должно, обожгла прохладой местечко между бедер и потекла вниз по ногам. Гарри вздрогнул и напрягся — он знал, как это происходит и что его ждет, но вот прямо сейчас не был уверен, что готов. Снейп ничего не говорил, ни слова, и Гарри начинал чувствовать себя использованным, хотя ничего еще не случилось. Пренеприятнейшее ощущение. Мог ли он остановить все сейчас? Едва ли, потому что даже если Снейп и правда пользуется им ввиду отсутствия других вариантов, юноша все равно хотел быть с ним. И пусть его отымеют сзади, словно какую-то шлюху, пусть он не дождется ни взаимности, ни признания. Ему ничего не оставалось, кроме как заставить себя расслабиться, уткнувшись лицом в столешницу, и затихнуть. Зельевар, в свою очередь, всегда отличался наблюдательностью, так что пострадать как следует не дал, одним плавным движением вновь перевернув. Гарри лежал перед ним открытый и подавленный. Все еще цепляясь пальцами за другой край стола, он тяжело дышал и смотрел на разозленного чем-то Снейпа из-под ресниц. — Что случилось? — Мрачно спросил зельевар, нависнув угрожающей тенью. Рубашка на нем теперь была расстегнута и свисала с мощного тела бесполезным тряпьем. Северус же смотрел прямо на Гарри нечитаемым взглядом, будто пытаясь угадать мысли, но потерпев поражение. — Ничего. — Поттер! — Мы продолжаем или нет? — Юноша упрямо свел брови, соблазнительно, как он думал, обвив чужую талию ногами и приподняв бедра. Не сработало. О выдержке Северуса Снейпа ходили легенды, и он уж точно мог сдержаться при виде молодого обнаженного тела. Даже несмотря на то, что член, возбужденно торчащий из спущенных штанов, говорил об обратном. — Нет, пока ты не скажешь, что не так. — Все нормально. Закатив глаза, Гарри попытался притянуть Северуса за шею, но попытка провалилась — руки его теперь оказались прижаты по обе стороны от головы, и Гарри мог только глядеть в чужие глаза и пытаться не расстроиться окончательно. Зельевар молча и угрюмо на него смотрел, заставляя сдаться так или иначе. — Ладно, я… я знаю, что не нравлюсь вам, и это происходит только потому, что здесь никого больше нет. Или вам скучно. Или я идиот. Но… — Гарри сглотнул. Ему нечего было терять, но признание все равно застряло в горле. В конце концов, собрав в кулак всю свою решительность, он смело посмотрел на Снейпа. — Но я вас люблю. Давно. И было бы неплохо, приложи вы какие-то усилия к тому, чтобы изобразить взаимность, а не пытались поиметь меня как какую-то проститутку. Зельевар промолчал. Иронично выгнув бровь, он на пару секунд замер, осмысливая и рассматривая Гарри более внимательно, после чего мучительно медленно наклонился, наверняка нарочно притеревшись членом между бедер, и подарил короткий чувственный поцелуй. Дыхание вновь замерло, но Гарри не собирался сдавать позиции. — Я исчез, чтобы не создавать тебе проблемы, глупый мальчишка. — Начал он, застыв в считанных дюймах от Поттера. — Поверь, я тебе не нужен. — Это мне решать! — Ну, раз уж ты полез за дурацким морозником сюда, то выбор очевиден. — А ваш? — Думаешь, я ради всех жертвую собой? Не задавай глупых вопросов. — Северус закатил глаза в своей фирменной манере. Не будь его член так плотно прижат ко входу Гарри, он бы заподозрил, что профессор сейчас развернется и уйдет допивать чай. — Мне нужно услышать. — Что? — Ты знаешь. — Гарри нахмурился и закинул руки Северусу на шею, стоило тому отпустить. — С Рождеством. — Зельевар насмешливо улыбнулся. — Северус! — Я… — Начал он тихо, практически шепча Гарри в губы, но все чувства Поттера были настолько обострены, что он прекрасно расслышал. — Я тоже люблю тебя. Преодолев ничтожное расстояние между ними, Гарри вновь смял чужие губы в самом нежном поцелуе, на который был способен, и Северус, которого в ласковости прежде уличить не удалось, ответил тем же. Бедра, казалось, сами по себе качнулись вперед, и Гарри застонал, когда немаленькое достоинство медленно и влажно скользнуло внутрь него. Хорошо, что Северус применил заклинание растяжения, конечно, но новое ощущение все равно напрочь сносило крышу, особенно такому девственнику, как Поттер. Он двинулся вперед на пробу, насаживаясь чуть глубже и застонал — перед глазами расплывались цветные круги от перевозбуждения. Таким наполненным он не был никогда, и сейчас хотел большего. Это был Северус. Его руки, ласково сжимающие ягодицы Гарри, направляющие его тягучие движения, его тело, прижимающее к столешнице своим горячим весом, его волосы, щекочущие грудь, и губы, вытворяющие с его ртом точно то же самое, что внизу творил член. Наконец, посчитав, видимо, что Гарри привык достаточно, Северус толкнулся, выдохнув сквозь зубы, но самым громким из них двоих был, конечно, Поттер. Приглушенный поцелуем стон вырвался из горла стоило скользящему внутри него члену пройтись по особенному местечку, тому самому, которое заставляет Гарри выгнуться и насадиться полностью в стремлении почувствовать больше. Он ничего не соображает. Словно безумный, подмахивает бедрами, выгибается и стонет, стонет, стонет. Чужое достоинство, кажется, протыкает его насквозь, попадая по нужному месту с каждым толчком, и Гарри чувствует себя растянутым донельзя. Наполненным. Целым. Поцелуи, вздохи и ритмичные движения смешиваются, когда они становятся одним целым. Северус, тихо застонав, прекращает наконец терзать его губы и, уткнувшись лбом, ускоряется. Он входит так быстро, что Гарри не успевает отойти от волн удовольствия, пронзающих его тело. Они накатывают с каждым разом все сильнее и сильнее, захлестывают, приближают к неминуемому финалу, и когда Северус останавливается, юноша дергается от острого ощущения пульсирующего органа внутри и потока теплого семени, заполняющего живот. Не в силах больше сдерживаться, он кончает следом. *** — Так как ты меня нашел? — С интересом спросил Гарри, удобно устроившись у камина с тарелкой имбирного печенья и тем самым чаем, что ему так понравился. Он очень устал. Глаза слипались сами собой, все тело саднило, а сидеть было не вполне комфортно. И все почему? Потому что Северус оказался ненасытным настолько, что одним разом все не ограничилось. Не став испытывать прочность стола еще раз, они плавно переместились в спальню, потом в душ. И снова в спальню. В гостиную. А потом Гарри отключился и проснулся вновь закутанный в одеяло, весь в засосах, пока из кухни доносился такой обворожительно аппетитный запах курицы, что, хоть и ходил он вразвалочку, не мог туда не наведаться. Теперь же, когда праздничный ужин — который у Северуса, как ни удивительно, имелся — был съеден, они устроились на ковре у камина. Точнее, на полу сидел Снейп, а Гарри вальяжно развалился у него на коленях, заявив, что пол слишком твердый для нежного пострадавшего него, а зельевар не стал возражать. Приобнял только, и не комментировал то, в каких объемах Гарри поглощал приготовленное им печенье. — Услышал крик. — Северус сделал глоток из своей чашки, медитативно наблюдая за танцующими языками пламени и неосознанно поглаживая Гарри по руке. — А ты, верно, начитался этих бредовых легенд про исполнение желаний? — Хм. — Поттер ухмыльнулся и ласково чмокнул зельевара в губы. — Какими бы дурацкими они тебе не казались, а желание мое исполнилось. Хоть морозник я так и не отыскал. — Издавна существует легенда. — Начал Северус. — Когда-то давным-давно деревенская волшебница спасла духа зимы, обратившегося в кролика и попавшего в капкан. Тот же так был благодарен красавице, что пообещал исполнить любое ее желание. Гарри откинулся назад, в объятия Северуса, заинтересованный рассказом. Этой легенды он не слышал, а в исполнении зельевара она и вовсе звучала как сказка. — Однако, девушка была бескорыстна, она ничего не хотела взамен, а потому попросила у духа всего лишь цветок и, тогда как дело было под Рождество, прозвала его «рождественской розой». Нынче «морозник». — Северус остановился, чтобы сделать глоток чая. — Годы шли, цветок служил девушке отрадой для глаз и души, однако времена наступили неспокойные. На ведьм охотились, ловили и сжигали, а селянам не нужно было много времени, чтобы уличить прекрасную леди в колдовстве. Гарри вздрогнул. Он никогда не хотел размышлять о гонениях на ведьм как о реальной истории. Это нагоняло ужас. — Она в отчаянии бежала в горы, не прихватив с собой даже теплой одежды. Ничего, кроме неувядающего цветка. Шла днями и ночами, продрогшая, совсем замерзшая, и наконец, силы ее иссякли. Девушка упала в снег и на грани жизни и смерти, обливаясь слезами, загадала желание. Она хотела защиты и крова для всех волшебников и магов, кому нужна помощь. Безопасность. Спокойствие. Северус остановился, нечитаемым взглядом уставившись в камин, и Гарри не спешил подгонять. Отставив пустую тарелку на пол, он поправил на коленях плед и переплел их с Северусом пальцы. — Имя той волшебницы — Галлхёпигген. Эту гору назвали ее именем, и с тех пор зимние цветы-морозники показываются здесь только тем, кто в них больше всего нуждается. — Постой. — Гарри поднял голову и задумчиво нахмурился. — Значит, они растут только на этой горе? — Да. — Северус подарил ему нежный поцелуй. — У тебя всегда была хорошая интуиция. — Но я так и не нашел их. Улыбнувшись, мужчина взял с пола оставленную чашку еще теплого чая и поднес к лицу Гарри. Чашка? Поттер даже не понял сразу, недоуменно переводя взгляд с Северуса на чай, но через мгновение его осенило. Неужели? — Это… — Видимо, я нуждался в спокойствии больше, чем ты. — Зельевар улыбнулся. Беззлобно и умиротворенно, как никогда прежде не улыбался, и Гарри не смог удержаться от того, чтобы обхватить ладонями его лицо и подарить несколько нежных поцелуев. Ему было так хорошо. Вьюга завывает за окном, а они тут, вдвоем. Кто бы мог подумать, что, взбираясь, на гору в поисках исполняющего желания цветка, Гарри найдет того, ради кого все это время вставал по утрам. Не только найдет, но и выяснит, что чувства его взаимны. Похоже, даже не давшись Поттеру в руки, морозник исполнил самое заветное его желание. В душе царил покой и умиротворение. Они теперь вместе. Северус жив. И никакая опасность… — Кстати. — Вдруг вспомнил Гарри. — Почему часы указывали на «опасность»? — Потому что горы — чертовски недружелюбное место, особенно когда магия не работает. — Закатив глаза, пояснил Северус. — Но я знаю кое-что о выживании. — А я, похоже, вообще ничего… — У тебя есть я. — Притянув юношу к себе, зельевар поцеловал его в макушку. Точно, зачем Гарри какой-то там цветок, когда у него есть такой умный и все умеющий Снейп? С ним-то точно ничего не грозит. И несмотря на то, что вьюга собиралась затянуться, Гарри, засыпая в руках Северуса, все мерещились приветливо шелестящие лепестками за окном морозники, шепчущие ему о мечтах и истинном счастье, которое находится всегда нечаянно. Лучшего Рождества он и желать не смел.