Покорный зверёк Хан Джисона

      Минхо сидит на бёдрах Джисона, пока они смотрят фильм в общей комнате. На нём длинная белая футболка, которая, если встать, достаёт почти до колен, но в данный момент едва прикрывает промежность. Минхо постоянно приходится одёргивать край, чтобы не выглядеть совсем распущенным.       Хотя куда больше? Он практически голый в общей комнате согревает Джисонов член, пока мемберы отсутствуют.       Возможно, Минхо должно быть неловко за то, что на нём свисает одна тонкая футболка, пока Хан полностью одет. Он даже джинсы не снял. Лишь приспустил немного, вызволив член, и всё на том. Тем не менее Ли давно привык. Это меньшее, что с ним происходило.       Однажды Джисон выгуливал его по общаге, как настоящего щеночка, нацепив поводок. И тогда Минхо был действительно нагим. Ну как... только хвост и болтался между ягодиц, прикрепленный к анальной пробке.       И в самом деле было стыдно. Однако приятно — больше.       Каждый мембер направлял на него заинтересованный взгляд, трогал, подтрунивал. Щёки Ли горели так, что коснись он ими ламината, и тот воспламенился бы. И всё равно было классно. Он ни о чём не жалеет. Мемберы заботятся о нём всегда, даже если косвенно, поэтому всё в порядке.       И тогда тоже было. Когда они играли с Минхо, как со зверьком, щекоча пальцами подбородок или... касаясь где-то сзади, так или иначе переживали. Чан спрашивал о том, в порядке ли колени, на что Минхо отвечал неоднозначным мычанием, ведь ему не позволено было говорить, а Чонин вечно закидывал хвостик на поясницу, чтобы тот не мешался сильно, пока Минхо волочился по полу.       Наверное, после такого больше нечего смущаться и вовсе можно ходить абсолютно раздетым, ведь все всё видели. И даже касались.       Однако нет.       По Минхо не скажешь, но его смущает в этой жизни вообще всё. Тем более если это «всё» происходит при свете. Даже банальный поцелуй или поглаживание ягодиц через слой ткани могут заставить его стесняться.       И Минхо это нравится.       Все знают. Всегда играют на его чувстве стыда, пытаются вынудить ощутить это каждой клеточкой тела.       Чанбин, например, делает это с помощью игр с телом; толкает пальцы в рот Минхо, растягивая щёки так, чтобы лицо его исказилось, или таким же способом раздвигает ягодицы, заставляя выставить раскрытую дырочку напоказ.       Феликс любит трахать Минхо у зеркала. Рот, задница — неважно. Главное, чтобы старший смотрел. Иногда он специально фиксирует его лицо, удерживая за подбородок, чтобы, даже уводя взгляд в сторону, Минхо боковым зрением видел своё отражение.       Джисон же оперирует словами. Он доводит Минхо до крупной дрожи одними намёками, а то, что происходит внутри него от грязных фраз, описать невозможно. Минхо буквально умирает и возрождается каждый раз.       Хочется сказать, что у Джисона бессовестный язык. И Минхо как-то сделал это.       — Сон, у тебя такой грязный рот, — как-то возмутился он.       Джисон только засмеялся с его слов, а после обвил лицо Ли ладонями, чтобы тот точно смотрел на него и никуда не мог деться.       — Твои блядские щёки растягивал член каждого живущего тут, — медленно проговорил Джисон, напоминая. — Ты слизывал своим языком чужую сперму с пола, а твою я лично размазывал по твоим бесстыжим губам. И грязный рот у меня в итоге? — закончив, уточнил он.       У Минхо тогда сердце сжалось. Оказывается, если произносить такие вещи вслух, они перестают казаться безобидными.       И теперь он сидит на полутвёрдом члене Джисона и помалкивает, стараясь смотреть фильм. Он не роняет слов, даже когда на экране появляются титры, но стоит Хану начать выбирать следующий фильм, как Ли всё-таки подаёт голос.       — Сони, — очень осторожно зовёт он, — скоро ребята вернутся, — робко добавляет после сдавленного мычания.       — И что теперь? — хмыкает Хан, но Минхо не успевает ответить. — Как будто ты не хочешь, чтобы я тебя поимел на их глазах.       — Я не...       — Брось, — фыркает Джисон, перебивая, — вспомни, как ты умолял Чонина взять тебя, пока я буду смотреть.       Минхо вздрагивает и губу закусывает. Это неловко. Хотя это правда. Ему только лишь хотелось лежать на коленях Джисона, и чтобы он гладил его по голове, пока Чонин будет заставлять стонать. В голове эта мысль была менее безобразной. Даже милой, скорее.       Минхо затыкается, погружая внимание на экран, и рефлекторно покачивает тазом, чтобы почувствовать член, на котором сидит. Он взвизгивает, когда тяжелая ладонь опускается на бедро, оставляя болезненный шлепок.       — Нормально сиди, — ругает Джисон.       — Я хочу кончить, — шепчет Минхо, словно кто-то ещё мог бы его услышать.       — Что, так возбудило воспоминание о том, как Чонин трахал тебя? — гортанно смеётся Хан.       Минхо отмалчивается, накрывая горящие щёки руками, потому что правда так. Джисон будто в голове у него находится и мысли читает.       — Кончай, — невозмутимо бросает Хан следом.       — Ч... что?       Минхо думает, что ему послышалось. Обычно ему всё запрещают. Это что-то странное. Стоит ему коснуться себя, и Джисон снова отчитает за нетерпение? Он любит так делать. А ещё любит заставлять достигать оргазма без рук, хотя это практически невозможно. И больно.       — Кончай, если хочешь, — объясняет Джисон. — Я был уверен, что такая похотливая дрянь, как ты, не сможет сдержаться. Так что ты можешь. Но не мешай мне смотреть фильм.       У Минхо даже в глазах щипать начало. Он тяжело выдыхает, ощущая пульс в глотке, и осторожно спрашивает:       — Можно мне коснуться себя?       Он почти молится на положительный ответ. И, кажется, Бог есть, если ему дают зелёный свет.       — Можно, но весь беспорядок, который оставишь, ты будешь убирать языком, — предупреждает Хан, не отрывая глаз от фильма.       Минхо кивает и приподнимает край футболки, что едва прикрывает сочащийся смазкой член. Он касается головки и ласкает её пальцами, стараясь не делать лишних движений, чтобы не мешать. Сжимает в себе почти твёрдый член Хана, и тот шипит, но ничего не говорит, а сердце у Минхо пропускает удар.       Он аккуратно водит ладонью вдоль органа, растирая капельки предэякулята, больно кусает щёки изнутри, чтобы не издавать звуков. Он изливается в собственный кулак с тихим скулежом и, чуть придя в себя, убирает руку, собираясь обтереть её об футболку, но Джисон хватает за запястье, останавливая.       — Кажется, я сказал что-то про рот, — равнодушно напоминает он.       — Но...       — Рот, Минхо.       Минхо хочет воспротивиться, но не рискует. Он тяжело сглатывает и подносит ладонь к лицу, чтобы провести по ней языком и обсосать пальцы. Он кривится, чувствуя солоноватый привкус на языке, но позволяет сперме стечь со слюной по глотке. Ли крепко жмурится, чувствуя, как очередная волна возбуждения проходится по телу.       — Ты такой умница, — вдруг хвалит Джисон и притягивает его к себе за шею, чтобы коснуться губ.       Минхо осознать не успевает, как Хан расщедривается на нежный поцелуй. Такое чаще бывает только тогда, когда Ли остаётся на ночь в его кровати и жмётся нуждающимся котёнком, выпрашивая поцелуи.       А сейчас Джисон сам поцеловал.       Это греет душу, даже если длится недолго.       — А теперь фильм, дорогой, — оставляя быстрый чмок на блестящих от слюны губах, говорит Джисон и самостоятельно отворачивается.       Возможно, теперь фильм будет смотреть интереснее.       Или нет, учитывая уже твёрдый член в заднице, который приятно растягивает внутренние стенки.