Предновогодний про усталость

— Эй! Вообще-то новый год уже через три дня. Итэр! И-тэр, ты меня вообще слышишь? — прямо перед лицом раздалась пара щелчков пальцами, но парень, лежавший на сложенных на столе руках, даже не шелохнулся. Мягкий вязаный свитер согревал, и потому ужасно клонило в сон даже с открытыми глазами. — Мгм… — никакого вразумительного ответа. Собранные в косу волосы растрепались и смешно торчали во все стороны, проснуться не казалось чем-то возможным, — Иду… сейчас, мх… — а глаза продолжали всё так же безвольно пялиться в одну точку на стене. Кавех хлопнул рукой по лбу. Потом, немного подумав, хлопнул ещё и по столу, где напротив своего ноутбука расположился однокурсник. Неизвестно, куда Итэр обещал прийти, но возвращаться в адекватное и плюс минус рабочее состояние он явно не собирался. — Давай ты дашь мне полчаса… через полчаса можешь будить меня любыми способами, и я готов буду тебя послушать, — успевшего отойти к окну и листающего мессенджер Кавеха даже удивила настолько связная речь. На эту очевидную ложь он только вздохнул, а Итэр наконец сдался требующему сна телу и уткнулся в руки, закрыв глаза. Да, до нового года три дня, а у них обоих не сданы курсовые по проектированию, и, признаться честно, сроки сдачи уже прошли. Просто чудо, что преподаватель пошёл навстречу и разрешил досдать позже. В начале месяца задание казалось небольшим и легко выполнимым, но сейчас… сейчас оно обвило шею стальным канатом и с каждой секундой затягивало всё сильнее и сильнее. Сам Кавех тоже не чувствовал себя в состоянии сейчас сесть за компьютер и что-то доделывать в течение нескольких часов, а ведь он сегодняшней ночью спал целых два с половиной часа, в отличие от Итэра, который не так быстро справился с подготовкой к просмотру по рисунку. День сегодня был выматывающий, ночь тоже, как и несколько прошлых — прелести зачётной недели. Вариантов, впрочем, не было — если нужно, значит нужно сделать. Сейчас бы не помешал кофе. Выходить на улицу — холодно. Кавех наконец нашёл в телефоне диалог, который искал. С аватарки хмуро смотрел Аль-Хайтам, а то, что она вообще стояла, архитектор приписывал к списку своих личных заслуг. Пальцы потянулись к кнопке записи голосового сообщения: «Хайта-ам, привет. У тебя же закончились пары? Можешь пожалуйста принести нам с Итэром по кофе, мы умираем.» Прочитано. И никакой реакции. Иногда Кавех так ненавидел этого чёрствого человека, но что ж взять с гуманитария. Чем он там занимался, на своём гуманитарном факультете, вникать не особо хотелось — и так тошно — вроде лингвистикой или переводами. По крайней мере что-то из этого он собирался выбрать, пока они учились в школе, а со своим интеллектом он вряд ли не попал, куда хотел. Сухарь без капли сочувствия в душе. Архитектор раздражённо заблокировал экран и так же раздражённо сел за стол напротив уже провалившегося глубоко в сон Итэра, на своём ноутбуке продолжая чертить план одного из этажей. Через десять минут пришло ответное «Что взять Итэру? И где вы?» Кавех заметил это мгновенно, как только смартфон завибрировал, и хотел было тоже поигнорировать немного в отместку, а потом сообразил, что Хайтам наверняка сейчас стоит в очереди в какой-нибудь кофейне, и надеется на быстрый ответ. Что ж, Кавех отнюдь не ублюдок, и он может ответить сразу, переступив через чувство гордости. Чтобы парень не оказался в неловкой ситуации. Пусть ценит доброту старшего. «То же, что и мне. Самый большой капучино. Мы в 402 аудитории» «Я и без уточнений знал, что ты выберешь», — наглый. Кавех фыркнул, выключил смартфон и сосредоточился на штриховке стен. Аль-Хайтам расплатился, собрал на подставку два стаканчика кофе и чай для себя, набрал с собой пакетиков сахара, окинул напоследок взглядом помещение — его, как и каждый уголок города, уже заполнили до отказа новогодние украшения. Ёлки, бумажные снежинки, какие он и сам когда-то увлечённо вырезал из бумаги перед праздником, разноцветные мигающие огни гирлянд. Погода на улице тоже соответствовала — кусающий щёки мороз, летящие сверху снежинки. Жаль, что Кавех не видит. Только даже когда выйдет наконец на улицу, ему будет всё равно. Кажется, обзор на красоту ему закрывают налившиеся под глазами огромные фиолетовые мешки. Когда дверь открывается, Кавех даже не поднимает головы. Хайтам подходит сзади и ставит перед ним кружку кофе. От него пахнет холодом и уличной свежестью, и архитектор мычит скорее себе под нос, чем человеку за спиной: — Мхм, спасибо, — и устало выдыхает. — И всё? — лица не видно, но уверенность Кавеха в том, что сосед по комнате общежития сейчас скрещивает руки на груди и приподнимает одну из бровей — абсолютна. Он откидывает назад голову, упираясь в его живот, и смотрит снизу вверх. — Что ещё ты хочешь? Денег? Я верну, как только придёт стипендия, — Хайтам на это медленно моргает, говорит что-то своим пристальным взглядом, но архитектор не понимает. Его мозг вообще на данный момент в силах понимать лишь узкий диапазон вещей. — Я рассчитывал как минимум на поцелуй, но если ты не хочешь… А я, между прочим, успел соскучиться. Живя в одной комнате, мы виделись с тобой неделю назад, а если вдруг случается так, что ты дома — ты обязательно спишь. А если не спишь ты — сплю я. — О, ты об этом… давай. Я уже и забыл о существовании такой штуки как романтика. Слишком устал, — и Кавех потянул соседа вниз к себе за воротник свитера. Только лёгкое и нежное касание губами, не перетекшее во что-то большее в том числе и из-за неудобной позы, — Девушки ждут парней из армии, а тебе всего лишь дождаться, пока я перестану умирать на зачётной неделе. За кофе реально спасибо, — Кавех разорвал зрительный контакт и обратился к монитору, одной рукой нащупывая мышку, а другой хватая стаканчик, чтобы сделать глоток. — Не видел бы я, в каком ты состоянии, подумал бы, что ты мне с Итэром изменяешь. — Архитектуре я не изменяю ни с кем. — Почему ты не работаешь из дома? Всё равно ведь носишь туда-сюда свой ноутбук, — Хайтам повесил свою куртку на вешалку к двум другим. — Атмосфера нерабочая. Знаешь, находящаяся с тобой в одном помещении кровать всегда выглядит очень соблазнительно. — А Итэру это, кажется, совершенно не мешает, — взгляды обоих парней пересеклись на спящем одногруппнике Кавеха. — Кстати, разбуди-ка его. А то такими темпами он ничего не успеет, — Хайтам обошёл столы и похлопал парня по спине — тот промычал что-то невразумительное, но не проснулся. — Используй любые доступные методы, даже жёсткие — так не разбудишь, - вставил Кавех. Хайтам мысленно вздохнул. Самого Кавеха тоже было довольно трудно разбудить, если он об этом просил. Неужели все архитекторы такие? Только двадцать минут спустя удалось добиться приподнятой головы и полуоткрытых глаз. Итэр обратил внимание на трясущие его руки — Кавех, в компании которого он заснул, сидел перед ним и явно не мог бы достать. Заторможенно он повернул голову, разглядел сбоку незнакомого парня и пробормотал сонно «доброе утро», а затем «спасибо», когда одногруппник подвинул к нему кофе. Ещё через полчаса он наконец-то спросил, указывая головой на Аль-Хайтама: — Кавех, а кто это? — Это? Даже не знаю. Мой сосед по комнате и по совместительству мой парень, я полагаю, — тут же ответил Кавех. — А. О. Приятно познакомиться в таком случае. А я Итэр, — почти даже не начавшийся разговор уже был перенасыщен неловкостью, как минимум потому, что этот самый сосед по комнате не отрывал взгляда от книги, которую держал в одной руке, а другая его рука слишком очевидно находилась на коленке Кавеха. — Взаимно, — и всё. Неразговорчивый. А впрочем, на разговоры было не особо много времени. — Я, кстати, говорил про новый год! — Кавех напомнил о вопросе, который хотел задать ещё несколько часов назад, — Как ты собираешься праздновать? — ответа не последовало, Итэр завис, смотря в монитор, и архитектор даже подумал, что его не было слышно, или, что хуже — он сказал это только у себя в голове, но забыл произнести вслух. Такое с ним уже случалось. Однако Итэр встрепенулся и наконец отреагировал: — А какой сегодня день? Стоп-стоп, какое сегодня число? — он мгновенно перешёл в обеспокоенный суетящийся режим и полез в рюкзак искать телефон. — О чём таком ты вспомнил? — Сяо! Я хотел приехать в столицу к Сяо, чтобы провести новый год с ним. Но я не купил билеты, совершенно не успел… А сейчас… — Итэр затих на полминуты, потом упал лицом в стол, совершенно не жалея своего лба, и провыл. — Сейчас уже поздно, я не успею. — Тот-самый Сяо? — Кавех прищурился. — Ага. Я теперь даже не знаю, как сказать ему об этом. Не было ничего, что могло помешать нашей встрече, но я просто… а-а-а-а… я просто забыл. Черт, — повисло долгое молчание. Казалось, парень погрузился в работу. — Что же мне делать… Не в силах оставаться на месте, Итэр всплеснул руками, поднимаясь со стула, и заходил по комнате. В какой-то момент он пропал из поля зрения, и Кавех обнаружил, что он присел на корточки в углу помещения и закрыл голову руками, впиваясь пальцами в волосы. Кавех смутно всё же представлял себе, как важна была для парня эта встреча — с таким одухотворённым видом Итэр рассказывал о своём партнёре во время учебного года, так у него горели глаза, так он считал до неё дни. — Тебе в любом случае стоит рассказать ему. Позвонить или написать. Не думаю, что скрывать это будет хорошей идеей, даже если решение найдётся. — Я знаю, знаю… но я сделаю ему больно. Уже сделал, хоть он ещё и не знает об этом. Тем, что забыл о таком, — паника накрыла Итэра. — Начни с малого, напиши прямо сейчас. Это будет правильно. — И как это будет выглядеть? «Извини, солнышко, я наплевательски отнёсся к твоим чувствам и к нашим отношениям и не купил билеты, хотя мы договорились об этом полторы недели назад»? Это ужасно. Я до сих пор не понимаю, почему он вообще влюбился в такого как я. — Эй-эй-эй, куда это полетели твои мысли, — однокурсник оказался прямо перед Итэром, присаживаясь, как и он, на корточки. — Почему ты сразу думаешь о плохом? Во-первых, это всего лишь человеческий фактор. Ты с таким режимом сна и поесть-то забываешь, а ведь об этом твоё тело каждый раз напоминает. Ты просто устал, вот и всё. В этом нет ничего такого. Я уверен, что, окажись я в такой ситуации, Хайтам бы понял и простил меня. Верно? — крикнул он чуть громче. — Нет, — было ему ответом. — В смысле нет? Идиот, ты ничем не помогаешь. Я бы запустил в тебя чем-нибудь, будь оно под рукой, зараза. Никакого от тебя толка! — и архитектор снова отвернулся к другу. Итэр, казалось, находился в шаге от того, чтобы заплакать. Сяо в этот момент в столице почти за тысячу километров отсюда вприпрыжку от радостного возбуждения открывал двери вокзала. Какая-то жалкая ночь в пути, и он будет дома. Дома, где его ждут. Семестр закончился, сессия была позади, а новый год обещал быть первым, который он проведёт, ощущая постоянное счастье благодаря человеку рядом и без плохих мыслей. Даже не верилось, что ещё год назад в этот праздник он думал о том, чтобы вскрыть себе вены. Не верилось, что ещё год назад они с Итэром были просто знакомыми. Стоило вспомнить это солнышко в человеческом обличье, как от него пришло голосовое сообщение. Сяо улыбнулся, достал из чехла один наушник и улыбнулся, готовясь услышать родной голос. Но звучал он… расстроенно? Дрожал, будто готовый заплакать. «Сяо. Ся-яо, прости меня пожалуйста, мне так стыдно. Я очень-очень виноват — парень извинялся и извинялся, при этом не затрагивая суть того, что вообще произошло, и Сяо даже успел было испугаться, но… — Я забыл купить билеты. Я так хотел провести праздник с тобой, а теперь там нет билетов и, — всхлип, — и мы не сможем… Я не знаю, что теперь делать. Мне так стыдно, прости меня…» Он… плачет. Сяо выдохнул и нахмурился. Он прекрасно знал, что Итэр забыл про билеты, потому что у них был один на двоих личный кабинет на сайте железной дороги. А ещё парень точно бы рассказал, когда приходит его поезд, потому что Сяо был против того, чтобы он искал его квартиру один в совершенно незнакомом городе. Кажется, придётся рассказать про сюрприз раньше времени — а Сяо хотел спонтанно появиться на его пороге утром. Или… В последний момент Сяо передумал записывать кружочек. «Не волнуйся, солнце, и хватит постоянно извиняться. Ничего страшного, с твоими объёмами учёбы совсем не удивительно. Я сейчас немного занят, еду кое-куда с друзьями, давай как только я буду дома мы созвонимся и выберем тебе билеты», — быстро напечатал Сяо и запихнул телефон в карман, доставая билет и показывая его контролёру. «А куда ты? Надолго?» «Ребята позвали в клуб, думаю я там до утра. Только не покупай билеты без меня, ладно?» — он очень надеялся, что его слова не покажутся Итэру странными, но ложь вышла вроде лёгкой и воздушной, какую сложно отличить от правды. «Только хотел написать «может я сам куплю, а то и так много времени потеряно, раскупят же всё», но ладно, если ты так говоришь… повеселитесь там», — парень расстроенно прикрыл глаза. Сяо идёт в клуб без него. Познакомится там с кем-нибудь красивым, влюбится и бросит его. И это будет честно, ведь даже будь они во одном городе, Итэр не составил бы ему компанию из-за учёбы. — Эй, Итэр, иди сюда, — позвал Кавех, — Давай мы поможем тебе поискать билеты? Не кисни, проблемы решаемы. — Спасибо, ребят, правда, но мы с Сяо договорились созвониться и выбрать чуть позже. А новый год я возможно отпраздную здесь в одиночестве. — Тогда если останешься, присоединяйся лучше к нам с Хайтамом. В новый год никто не должен быть один! — Но из-за меня Сяо будет. Я ужасный человек, о архонты. Мне лучше будет отказаться. Да и вам не помешает провести время вдвоём, ты и так постоянно со мной здесь. Мерный шум колёс мчащего по железной дороге поезда успокаивал. День у Сяо выдался напряжённый, и сейчас клонило в сон, но прежде чем состав покинет черту города, где ещё был интернет, студент решил разобрать наконец сообщения. Казалось бы, он отключил уведомления для всех чатов, кроме Итэра, всего на сутки, но ощущение было, будто он не открывал мессенджер уже год. От Тигнари было несколько голосовых, которые никак не желали догружаться, потом текстовое сообщение, содержащее предложение отпраздновать новый год компанией, и потом ещё больше голосовых. Сяо решил ответить только на текст: «Я спрошу у Итэра завтра, когда приеду. Только не говори ему, я уже в поезде, хочу сделать сюрприз. А голосовые твои по причине плохого интернета у меня не грузятся, потом послушаю». Сам Тигнари, поступивший в отличие от друга в университет в родном городе, уже успел забыть, о чём он так возбуждённо рассказывал всего несколько часов назад. А речь шла о том, что иногда что-то хорошее буквально сваливается на голову, остаётся только удержать это, и день ознаменовался тем, что ему удалось. После сдачи зачёта они стояли в кабинете информатики, который в ветеринарном университете находился на полуподвальном этаже, и болтали в сущности ни о чём, когда кое-что за окном вдруг привлекло взгляд студента. Он так поменялся в лице, что его собеседница спросила: — Что такое? — она стояла спиной. — Птица, — лаконично ответил Тигнари. Через секунду добавил, — Мёртвая. — Где? — она обернулась сразу же, пытаясь разглядеть в снегу маленькое серое тельце. Тигнари в этот момент уже успел схватить куртку и оказался на полпути к выходу из кабинета. — Она мне нужна, — сообщил он, и двое студентов не теряя ни минуты помчались на улицу. Они к счастью успели первыми. Уже склонившись над птицей, краем глаза Тигнари заметил, как спешивший с другого конца двора студент разочарованно замедлил шаг. — Свиристель. — Ага, — девушка разглядела хохолок на красноватой головке и характерный окрас оперения. — Нужно забрать. Для таксидермии. У тебя не найдётся пакетик? — По такому случаю должен найтись. Подожди секунду, мой рюкзак остался в здании, — она успела сделать несколько шагов по направлению к корпусу, когда заметила, что тот самый студент, которого Тигнари заметил ранее, всё же продолжил путь к птице. Не придав этому значения, она поспешила скрыться за дверью, оставляя Тигнари охранять птицу. Свиристель лежала под деревом в стороне от дороги, на спинке, с торчащими вверх лапками — в самой типичной для мёртвой птицы позе. Следов насильственной смерти не было, отметил Тигнари, скорее всего она умерла от холода или голода. На лице студента появилась улыбка — отличный экземпляр для чучела, вся кафедра зоологии обзавидовалась бы. — Слушай, а отдай мне птицу, — раздалось над ухом. Присевший на корточки Тигнари поднял голову. — Нет, она моя. — Послушай, она мне очень нужна для вскрытия на анатомии. Ты же на первом курсе? Тебе она пока ни к чему. Давай ты отдашь… — Я же сказал, нет. Мы не договоримся. — Давай лучше договоримся со мной, — присоединилось к разговору ещё одно лицо. Это была студентка второго или третьего курса, Тигнари точно уже встречался с ней в университете, — Ты же таксидермию делать собрался? А мне нужны только органы, чтобы заспиртовать их для изучения. — Я нашёл её первым. Вопросы? — слишком интересным был материал для изучения, чтобы с кем-то делиться. — В любом случае я её забираю. О том, чтобы мирно разойтись, не шло и речи — каждый преследовал свою корыстную цель, каждому был необходим этот труп. Ситуацию разрешил звонок, оповещающий о начале следующей пары, и две из трёх сторон убрались восвояси, боясь нарваться на отработку. Но желающие отобрать у Тигнари свиристель не закончились — аспирпант оказался на улице в одном только медицинском халате, причём кажется был оторван от какого-то дела, а судя по рваному дыханию явно бежал сюда по лестнице. — Позволь я заберу эту птицу. — Я сам планировал забрать её, — Тигнари встал, в основном чтобы казаться аспиранту больше и страшнее. — А вам зачем? — Сделаю срезы внутренних органов и создам препараты для микроскопов на кафедру гистологии. Так ты согласен уступить её мне? — Вынужден отказаться, — на этом моменте наконец вернулась ушедшая за пакетиком одногруппница. Она помахала им, ярко розовым с логотипом какого-то магазина косметики. — Я нашёл её первым, — он посмотрел аспиранту в глаза. Тот выглядел решительно. — Я всё же убеждён, что мне она нужнее, — и он почти агрессивно уставился в ответ. — Я буду стоять на своём, — предупредил Тигнари. Только около семи минут спустя аспирант окончательно замёрз и сдался. — Я уйду, но только потому, что мне холодно, — и скрылся в одной из дверей, а Тигнари наконец собрал птичку в пакетик и счастливо направился домой. В любом другом месте города свиристель так и осталась бы лежать, пока её не сожрали бы голодные уличные коты или не убрал бы дворник, не привлекая внимания. Только не в этом месте — на заднем дворе ветеринарного университета мёртвая птица произвела фурор. И весь оставшийся день Тигнари распирала гордость от того, что получил её в итоге именно он. Домой направиться впрочем не удалось — на полпути к метро его перехватил Сайно и утащил ссобой, чтобы помочь прибрать к новому году квартиру. Одной рукой держа своего парня за руку, а в другой сжимая пакетик со своим трофеем, Тигнари был вполне себе счастлив. Сяо не мог уснуть. Устал, но не мог даже под мерный шум колёс. Чем ближе была такая долгожданная встреча, тем нереальнее она казалась. Неужели Итэр будет рядом с ним… настоящий, осязаемый, не картинкой за стеклом экрана, а совершенно настоящим, до невозможности родным и близким, каким он оставил его здесь в сентябре. Всё тело сводило от одной только мысли о том, что скоро он сможет обнять своё солнце крепко-крепко. А Итэр почти плакал, и не скрывался в истерику только лишь по одной причине — это отняло бы драгоценное время. Уже дома, в абсолютном одиночестве посреди ночи, он наконец был близок к завершению курсовой. Стол завалили фантики от шоколадных конфет, рядом стояла уже неизвестно какая за день кружка кофе — это всё помогало успокоиться, хоть и не было полезно для здоровья. Да учёба на архитектуре и в целом не подразумевала ни физического, ни ментального здоровья — он знал, куда идёт. В семь утра (ещё один день без сна) он даже не удивился звонку в дверь. Могли ведь ошибиться? Подумал только: «Кого блять принесло так поздно. Или рано», — ощущение времени для него в последние дни напрочь испортилось, в частности потому, что он просыпал световой день и круглые сутки жил в полной темноте. Сяо стоял на пороге с любимыми астрами Итэра — и может быть цветы это жуткая банальщина, ему было всё равно. Им обоим. Сяо не то чтобы не узнал Итэра — просто выглядел тот не так, как летом и не так, как обычно появлялся в видеозвонках. Растрёпаные грязные волосы, домашняя заляпанная краской толстовка, мешки глубиной с Марианскую впадину под глазами и полумёртвый взгляд. Как сильно помотал тебя конец семестра, солнце? Солнце ошарашенно стояло у приоткрытой двери, и непонятно было, в шоке он, или просто закончился запас жизненных сил, поэтому Сяо сам шагнул вперёд и заключил его в кольцо из своих рук. Он хотел поцеловать его в щёку в качестве приветствия, но увидел дорожки всё-таки прорвавшихся слёз. — Всё хорошо, я здесь, я с тобой, — он сцеловал одну из слезинок. — Я разбудил тебя? — теперь со второй щеки. — Ты думаешь я ложился? — По тебе в целом видно. Много ещё доделывать? — Неа, я почти всё. Осталось разобраться, как вывести всё в пдф и отправить. И я буду наконец-то свободен, — он закрыл глаза и опёрся на Сяо так, будто засыпал прямо стоя и мог в любой момент упасть. — Тогда, — Сяо провёл несколько раз по его спине, а потом вдруг встряхнул его за плечи, — Тогда доделывай быстрее, а я схожу в магазин и займусь завтраком. Что ты хочешь? — Если честно, я давно не ел никакой нормальной еды, так что согласен на всё, — Итэр опустил взгляд. — Значит блинчики? Со сгущёнкой. — Значит блинчики. Как хорошо, что ты у меня есть, — Итэр улыбнулся искренне, но всё ещё устало. Сяо потянулся, чтобы поцеловать на этот раз в губы («так я передаю тебе часть своей энергии, чтобы ты дочертил наконец», — обосновал он), вручил астры и направился закупаться едой пока что не к новому году, а только к завтраку. Когда всё необходимые файлы были отправлены на проверку, а на сковородке поспевали один за одним блинчики, Итэр откинулся на спинку стула и потянулся, разминая спину. — Ладно, теперь кушай и иди спать. Поболтаем обо всём когда проснёшься, — этого не хватало. Всё это время не хватало его заботы, и ощущать это снова было почти как принимать тёплый душ после прогулки по морозу. Итэр благодарно улыбнулся. — Даже не расскажешь, почему ты не на тусовке с друзьями, а здесь? — Хотел порадовать тебя сюрпризом, а ты тут в состоянии полутрупа. Огорчаешь меня перед праздником. Будешь чай? — Сяо поцеловал уже сосредоточенно жующего парня в лоб. — Буду, — уверенно ответил Итэр, но пока чайник кипел, лёг на сложнные перед собой руки и заснул. Не то чтобы он не планировал — хотелось прикрыть глаза хоть ненамного. А получилось — на восемнадцать часов. Сяо отнёс его в кровать, прибрался на кухне, и после лёг рядом. Ощущая под боком такое родное тепло, он в который раз подумал: «Хороший был год. Пожалуй лучший из всех моих девятнадцати».