По ту сторону баррикад

— Черт! — спотыкаясь о собственные учебники, разбросанные по полу, девушка пыталась наспех затянуть волосы в резинку. Прыгая через комнату в одной штанине, она неразборчиво запихивала все необходимое к урокам в рюкзак. Первый день в магическом техникуме, а она уже опаздывает. По-другому и быть не могло. Кайо никогда отличалась ответственностью. Рассеянная, ветренная, несерьезная. Говорят, детей делают взрослыми травмы. Удивительно, что она еще не стала образцом мудрости. В спешке ввалившись в кабинет, она заметила направленные на себя взгляды только отступив от порога на несколько шагов. Она неловко улыбнулась, слегка кланяясь — недостаточно уважительно даже для студентки, не то, что опоздавшей — и помялась с ноги на ногу. Для нее это было не «отсутствием манер», а их проявлением, ведь она не хотела прерывать урок своими, пока непрошеными, разъяснениями, ровно как и присоединяться без дозволения. Остальные это восприняли иначе: с задней парты послышался смешок, полный тихой забавы, в то время как учитель сверлил ее недовольным взглядом. — На представление ты опоздала, так что я лишу тебя удовольствия сгладить первое впечатление. Познакомитесь позже. Ребята — это Кайо Наримото, Кайо — это твои однокурсники. — Масамичи даже не удосужился назвать их по именам. Взгляд девушки запоздало зацепился за тех, с кем ей суждено провести вместе как минимум три года. Ей хватило секунды, чтобы понять — смешок был от белобрысой макушки. Она не из тех, кто судит книгу по обложке, но с этим сразу понятно — та еще боль в заднице, исходя из его самодовольной рожи. А вот улыбка на вид строгой, но в то же время какой-то слишком расслабленной, чтобы не сказать стоической, девушки, хоть и была небольшой, выглядела весьма искренне и дружелюбно. Кайо улыбнулась в ответ. Стоило ей установить зрительный контакт с новоиспеченной однокурсницей, которая ей уже успела понравиться, как краем глаза она замечает пронзительный взгляд других — темно-карих. Он одновременно был настороженный, изучающий и даже… испытующий, при этом умудряясь оставаться вежливым. Кайо внутренне поёжилась от такого противоречия. — О, я вижу тебе нравится стоять в проходе. Что ж, тогда так и проведешь весь урок. — Наримото удивленно моргнула, недоуменно посмотрев на учителя. Ее мысли имели интересную тенденцию — погружать в вакуум все происходящее вокруг. — Простите, вы что-то говорили? — Кайо виновато улыбнулась, вызвал у Масамичи усталый вздох. — Раз слова твоего учителя тебе настолько неинтересны, предлагаю поговорить самой. Можешь начать с объяснения своего опоздания, как минимум. — в его голосе сквозил укор, но лично ей это больше напоминало вымученную формальность. — Оу, я просто… Снимала бездомную бабушку с дерева и переводила котенка через дорогу. — Иногда ей хотелось врезать самой себе за неумение держать язык за зубами, но не по-японски норовливая натура и неуважение к авторитетам не позволяли действовать по-другому. — Занимательно. И давно бабушки по деревьям начали лазить? — Дак это ж во сне было, Яга-сенсей, там всякое случается. — Кайо не смогла сдержать легкой ухмылки. На этот раз из глубины класса послышалось сразу три смешка, на что Масамичи предусмотрительно промолчал и громко кашлянул, дабы пресечь на корню дальнейший хаос, который эта сумасбродная особа, казалось, распространяет везде, где только окажется. Ох и тяжко ему придется. Зато, по его взгляду стало ясно, что оплеух не избежать никому. Яга всем своим видом показывал: «вы у меня попляшете, только подождите конца урока». Девушка сделала короткий насмешливый реверанс своим, теперь уже, соучастникам, будто говоря: «Прошу любить и жаловать».

***

Легкие отчаянно сокращались, судорожно пытаясь получить необходимую порцию кислорода, тем самым лишь приближая их обладательницу к смерти. Нареченная морем морю отдана, извартная поэтичность, хочу сказать. Так кто же истинно беспощаден — природа или люди? Все вокруг вертится, переворачивается, наполняя уши бушующим шумом, а глаза — темнотой. Лучи серебристого света, пробивающиеся сквозь толщу, кажутся недостижимо далекими, но желание жить заставляет хаотично перебирать обессиленными руками, бороться со стихией, бороться за <i>право быть. Легкие жжет до обморока, пока подводное течение не подкидывает тело вверх, вызывая рефлекторное сокращение горловых мышц. Кашель. Вдох. Волна. Она снова под водой, снова безжалостно атакована стихией. Быстро иссекаемый, но такой долгожданный воздух оказался слишком сладким, чтобы сдаваться.</i> В 1950-х годах, при Гарвардском университете, доктором Рихтером был проведен эксперимент над крысами. Целью было проверить, сколько подопытные смогут прожить, если поместить их в бассейн с водой. Первая группа продержалась не более 15-ти минут, большинство животных еле дотягивало до трех. Тогда ученый добавил в эксперимент новую слагающую: непосредственно перед ожидаемой кончиной, Рихтер вытаскивал крыс из воды, давая непродолжительное время на отдых, перед тем как снова поместить их в бассейн. Контрольная группа продержалась 60 часов. Пинок. Еще один. Словно по куску мяса, но достаточно аккуратный, будто проверяя, не протухло ли оно. Следующий толчок переворачивает тушку на спину. Не дышит. Лицо мертвецки бледное, губы раскрасила синева. Не жилец. Мужчина разворачивается, оставляя отпечатки ступней на мокром песке. — Кхаа… — замирает. Ухмыляется. Идет дальше.