Рождественское чудо

      Вспышки, щелчки камер. Щёки болят от натянутой широкой улыбки, краснея от усердия. Веки дрожат, уголки губ медленно ползут вниз. Живот тянет тяжесть.       — Съёмку окончено!       Персонал метушится, съёмочная площадка превращается в хаос. Десятки людей крутятся вокруг Сон Юци, снимают ей макияж, стягивают одежду, подталкивают в сторону гримёрки, выгоняя с места. Юци поддерживает улыбку, смеётся с шуток менеджера, не забывая и самой сказать смешное словечко на камеру. Дверь закрывается и она остаётся одна.       Каждый день, словно ловушка сурка, тянется бесконечно. Юци немного истерично хихикает. Голова тяжело свисает с плеч, наполняясь густыми мыслями. Они варятся, превращаясь в кашу — комканную, тягучую и явно не вкусную. Именно. С привкусом горечи.       Экран телефона слепит глаза. Уже далеко за полночь, а от вида сегодняшней даты сердце с гулом падает вниз, отдаваясь болью в животе. Рождество. Улыбка медленно сползает. Юци вываливается со студии, пытаясь согреть руки. Получается чертовски плохо. Весь оптимизм и любовь к жизни знаменитости растворяется. Холодный снег режет щёки, щиплет глаза.       — Юци, счастливого рождества! До завтра, — кричит менеджер в спину и по интонации Сон чувствует улыбку на её лице. Она не оборачивается. Мычит что-то в ответ и машет рукой, мол, и тебе того же. Всё равно по приходу в общежитие разошлет по всем группам однотипное поздравление, которым кормила сотрудников компании последние годы. Правда, до общежития Юци доходит не скоро.       Круглосуточный магазин прямо манит к себе яркими огнями. Юци прячет лицо в медицинской маске, натягивая одновременно шапку до бровей. Сон внезапно понимает, что прячется не от узнаваний со стороны фанатов, а от всего мира, кутаясь в свою настоящую личность, истинную жизнь, где на лице не всегда светится искренняя улыбка.       Юци хмыкает почти не удивлённо, присаживаясь за столик. Рамён согревает руки и больное горло. Она прижимается плечом к закутанной в шарф Соён, укладываясь на тело девушки с головой. Встретить Чон Соён в круглосуточном магазине ночью, где можно было купить рамён и посмотреть на телефоне очередное аниме, было вещью привычной. Чон и сама не дёргается, лишь тихо поздравляет с рождеством и возвращает наушник на место, погружаясь с головой в приключения Луффи.       — Взаимно. — Юци мычит через минуту молчания. Она сёрбает бульйон, морщась от остроты. Освежает и бодрит. Мусор аккуратно собирает, заодно выкидывая давно пустую ёмкость от рамёна Соён. Юци терпеливо ждёт, пока серия закончится, потом дёргает девушку за плечо, поднимает её через силу на ноги и ведёт к выходу, выдавливая улыбку.       Примерно так они и оказались посреди улиц Сеула ночью, задирая красные носы к затянутому небу. Юци высовывает язык, ловя одинокие пушыстые снежинки. По-детски смеётся, чувствуя лёгкость во всём теле. Вес недавних съёмок спадает с плеч, освобождая от тяжёлых оков.       — Ну же, Соён! И ты попробуй! — Юци звонко смеётся, с разбега прыгая на заледеневшие лужи. Она ловко скользит в кроссовках, не боясь набрать полные снега ноги, а после просидеть пару недель с температурой и негодованием лидера. Сейчас она отрывается, полностью принимая два серых поздравления с рождеством. Горечь ночи развеивается, уступая внезапно накатившей волне счастья.       Соён хмыкает, прыгая на ледяную полосую следом за подругой. Присущая серьёзность опадает сплошной маской, разбиваясь на снежинки. За счёт меньших размеров и веса Чон скользит быстрее, уже на полпути с улыбкой крича ребяческое «Стерегись!».       Они летят на землю снежным комом, крутясь по горке в ансамбле смеха и криков. Они летят, а мир вокруг словно замирает, позволяя девушкам отдохнуть, почувствовать запах зимнего воздуха, услышать шелест снега в небе. Картинка в глазах размазывается, а Юци кричит ещё громче, вываливая весь ком невысказанных чувст и слов в ночные улицы.       — Попробуй и ты, Соён. Это так весело!       И Соён кричит ещё громче за подругу, ломаясь сквозь свои стены принципов, сквозь виденье этого мира, образа хорошего лидера, дочери, подруги, кумира, правильного человека.       Их поднятый шум вызывает интерес и гнев недовольных жителей района. Пуски фейерверков разрывают серость неба, сливаясь с выпуском чувств детей этого мира, с их эмоциями в одно целое.       — Как день прошёл?       — Как обычно. Съёмки.       — Боже, — на выдохе шепчет Соён, притягивая Юци в объятия. Она гладит её волосы, перебирая светлые пряди. Прижимается к ним носом. Мягкий цитрусовый аромат хорошо подходит под настроение и Соён тепло улыбается.       Тишина на улице приходит аж через несколько часов, когда последние фейерверки были запущены, а гуляки разошлись по домам. Соён чувствует, как у неё дрожат пальцы от холода и здравый разум подсказывает, что пора идти, забирать с собой Юци, прятаться в теплоте общежития. Однако сердце начинает биться сильнее от мысли, что нужно покинуть это место — тихое и уютное, где камеры не щёлкают каждые пару секунд, а менеджер не просит их поторопиться, ведь график на день плотный.       Эта ночь исцеляет. Юци почти дремает, тепло дыша в шею Соён. Она дёргается в полусне и подскакивает внезапно, мило зевая. Трясёт Соён за плечо, гладит красную замёрзшую щеку.       — Пора вставать. Нас ищут.       На телефонах сотни непрочитанных сообщений. С лёгким привкусом печали Юци замечает, что искать их начали лишь недавно — видимо совсем уж заволновались, поняв, что ежегодная рождественская рассылка подзравлений от Юци так и не пришла.       Путь к общежитию был долгим и тихим. Сон крепко прижималась к Соён, не желая отпускать. Знает, что на утро все эти чувства и воспоминания растворятся в работе и Чон забудет про совместный с Юци отдых аж до следующей подобной ночи, когда устанет от рутины кумира окончательно.       Открыть дверь в здание компании оказалось делом тяжёлым. Не по той причине, что сил в телах было мало, а потому что ступать за порог совсем не хотелось. Воздух в помещении отличался от уличного. Он был гнетущим и ставил всех работников на место, напоминая им кто они и почему всё ещё здесь стоят.       За порогом Соён руку Юци быстро отпустила, отстраняясь от объятий. Они стояли в тёмном коридоре, но камеры уже предательски мигали красными огнями, разрушая ту хрупкую видимость надежды на жизнь такую, о которой девушки мечтали.       Они заходят в общий зал с подобающими улыбками, всех поздравляя с праздником. Говорят, что встретились только что под дверью компании. Юци по дороге со съёмок просто решила зайти в магазин и задержалась, наблюдая за фейерверками, а Соён ходила по снежным улицам, набираясь вдохновения для нового альбома. Все понимающе закивали головами, сразу забывая о потерянных. Поверили в истории без капли сомнений, забывая, что Юци в магазине, получается, задержалась на 5 часов, не меньше, а Соён перед выходом общежития предупредила, что сходит поесть рамёна в тот же магазин, а после вернётся и присоеденится к празднованию.       Юци идёт к дверям своей комнаты, кидая последний печальный взгляд на Соён. Чон отвечает тем же, делая пару неуверенных шагов к девушке. Она с опаской оглядывается, боясь найти нежеланные взгляды. Но всем вокруг на них всё равно и Соён насмеливается подойти к Юци поближе, обнять и легко поцеловать в щёку.       — Соён…       — Омела над нами. Счастливого рождества, Юци, — Соён натянуто улыбается и прячется в собственной комнате, зарываясь в одеяло. Юци под нос себе желает ей того же, позволяя улыбке разлиться по лицу. Омелы над ними не висело. Сон хмыкает, кидая последний взгляд на дверь. Завтра всё это пропадёт, а пока что она позволяет себе ещё немного порадоваться рождественскому чуду.