Море, улун и шахматы

      Декабрьское солнце покачивалось на волнах Лигурийского моря, бликуя сквозь шторы на кухне. В доме слышался лёгкий запах солёных брызг Итальянской Ривьеры и свежей штукатурки — в летнем мэноре Гарри Поттера и Тома Реддла шёл ремонт.       Ежедневно, шаг за шагом стены обретали законченность, утончённость и изысканность по мере того, как руки Гарри и Тома скользили по ним, создавая общий шедевр. Они только недавно активировали алтарную, но пока не будили домовых эльфов. Том сомневался, что у новых мэноров могут быть хорошие домовики, но у него появилась и другая причина не проверять теорию раньше времени — Гарри начал для них готовить.       Летние блюда Гарри стали настоящим открытием, и Том пользовался находкой сполна, не собираясь злоупотреблять и запрещать супругу проявлять себя. Гарри в свою очередь радовался возможности поколдовать в фартуке перед плитой без криков домовиков и их ужасных желаний прижечь себе пальцы! Вдобавок именно в фартуке Гарри начал получать от Тома много внимания и комплиментов. Как мало нужно для счастья — белые завязки, ниспадающие с талии на ягодицы, и Том не мог оторвать от него глаз!       Оно и понятно: у них медовый месяц и сегодня Гарри планировал расширить их горячее «меню».       На кухонном островке закипала вода, а Гарри пропадал в нетронутой гостиной, расставляя на напольной доске шахматные фигуры.       Они иногда играли с Томом в обычные шахматы на пляже. Зима в Италии оказалась мягкой, поэтому им удавалось часто выходить на пикник, прогулки и рыбалку. Портофино стал для Гарри раем по части ловли рыбы, чем он оказался доволен и даже подарил Тому зачарованные снасти для ловли голубого тунца, рыбы-меча и махи-махи.       Хотя Том не сразу проникся духом рыбалки, но стоило ему поймать огромного розового зубана, который с трудом уместился в руках, как его мнение поменялось. Теперь его довольная колдография висела на стене над камином. Рядом с их общей, где они с Гарри погрузились в их свадебный танец.       Гарри всегда улыбался, глядя на столь интимное фото, где он растворился в Томе под лучом прожектора. Они посвятили друг другу те минуты, позабыв обо всём, что творилось вокруг, словно ничего больше не существовало. Только руки на талии, сладкий костровый запах кожи и дыхание, что стало одним на двоих, когда они делали шаг за шагом, кружась по залу мэнора Реддла.       И мелодия. У Гарри бежали мурашки, когда он мурчал её, намывая овощи или нарезая мясо. Кажется, тот момент он будет хранить вечно в глубине сердца.       Сейчас же улыбка другого, более коварного характера сияла на его лице, и Гарри едва не стонал от предвкушения сегодняшней партии, которая обязана будет закончиться кое-чем интересным. На это и шёл расчёт, ведь Том, которого он ждал, явно не останется равнодушным от идеи. Он всё подготовил. Во всех местах.       Книга «Шахматные задачи» лежала вверх обложкой. Гарри выучил наизусть нужную партию, что они сегодня разыграют. Мат в пять ходов. Проигравшему достанется экстравагантный приз. Настолько, что Гарри нетерпеливо кусал губу и то и дело косился в холл.       От одной только идеи у него порхали бабочки в животе, а под штанами давно наметился напряжённый бугорок, активно скрывающийся за полами изумрудной рубашки. Правда, возбуждение накатывало не только от бурных фантазий, что множество раз вызывали дикую жажду подрочить.       Гарри предпочитал игнорировать маленькую серебристую деталь, успешно провоцирующую его оставаться на взводе. Получалось с трудом. Она немного мешала ходить и временами давила на чувствительную точку внутри. И что интересно — она не вытаскивалась…       Что ж, даже зелья, прежде чем стать идеальными и раскрыть свои свойства, должны настояться, поэтому Гарри разрешил себе слегка пожертвовать комфортом перед тем, как Том войдёт в н… вернётся домой.       — Всё готово.       Старинные напольные часы гулко пробили полдень, и у Гарри пробежали по рукам щекотные мурашки. Том обещал вернуться к двенадцати часам.       — Педантично, минута в минуту, — улыбнулся Гарри, едва не подпрыгнув, когда услышал лёгкий хлопок аппарации.       Он выскочил в холл, сияя ярче рождественской ёлки при виде Тома. Перемещение успело слегка взъерошить тёмные с мягкими завитками волосы, которые отлично дополняли элегантный образ из чёрной рубашки, завлекающе расстёгнутой на две пуговицы. Конечно, специально для Гарри.       — Привет! — Гарри едва сдержался, чтобы не вцепиться в Тома тут же. Он постарался выглядеть более естественно, пусть и предполагал, что Том быстро заподозрит подвох.       Ещё никогда раньше его не терзало столь ярое нетерпение. Оно буквально пузырилось под кожей. Возможно, ему стоило выпить перед игрой, которую он затеял. Хотя, кто знает, смог бы он тогда так сильно себя контролировать?       — Итальянские маги сочетают в себе дикий темперамент и откровенную неторопливость. Не могу представить, как они всё успевают, но я едва не опоздал к тебе.       Приветливая улыбка украсила молодое лицо Тома, сияя ярче и теплее, чем солнце, и Гарри не упустил возможности попробовать её на вкус. Долго и красноречиво.       Руками он обвил шею Тома. В нос ударил пряный аромат, напоминающий застывший во льду вишнёвый ликёр, припорошённый сладковатым бадьяном.       — Ты пахнешь пряным алкогольным джемом, — выдохнул он в рот Тому, облизываясь. В этот момент солнечный луч пробрался сквозь неровно задёрнутую штору и скользнул по горящим зелёным глазам, делая их цветом непростительного заклинания. — Я успел соскучиться.       Том любовался красотой Гарри, пройдясь большим пальцем по щеке.       — Твой образ пьянит меня лучше любого алкоголя. — Он очертил розовую кайму нижней губы, заглядывая во влюблённую чистоту авадистых глаз. Естественно, Том с порога приметил оригинальный образ Гарри и не мог не заметить определённую свежесть в его внешнем виде и изюминку в виде чёрных подтяжек. — Эта рубашка отлично подходит к твоим глазам.       Он красноречиво подцепил кожаные ремешки и провёл пальцем до кромки тёмных, идеально обтягивающих плотные ягодицы штанов.       — Только рубашка? — Лёгкий румянец мягко накрыл щёки Гарри, и он, довольный, отправился на кухню, где надрывался громким свистом чайник с закипевшей водой. — Проходи в гостиную, я принесу чай. У меня появилось кое-что новое в коллекции улунов, хочу тебя угостить.       Том проследил за виляющей походкой и, незаметно ухмыльнувшись, прошёл в гостиную. На огромной чёрно-белой доске стояли расставленные в определённом порядке зачарованные шахматные фигуры. День определённо начинал набирать неплохие обороты.       Интерес к доске не успел зажечься, когда в поле зрения появился Гарри с подносом.       — Ты не хочешь доиграть со мной партию?       Гарри передал ему в руки небольшую чашечку ароматного чая и облокотился на каркас дивана поясницей, чтобы лишний раз не тревожить ягодицы.       Самодовольная улыбка скрылась за осторожным, чтобы не поперхнуться от эмоций, глотком, и Гарри едва не замурчал от удовольствия. Улун получился нужной терпкости, отдавая небольшой сладостью измельчённого корня женьшеня. Только натуральные ингредиенты и его любовь — никакой магии.       — Ты сейчас говоришь о шахматах? — Том принюхался, улавливая слегка обжигающий аромат. Сделав глоток, он ненадолго зажмурился, смакуя жгучую сладость природного источника «мужской силы». — Женьшень улун отлично тонизирует и повышает умственную и физическую работоспособность.       А ещё улучшает потенцию и даёт прилив крови к нужному месту.       Гарри хитро улыбнулся, осушая чашку и засовывая руки в карманы штанов, проверяя, всё ли на месте для следующего шага.       — Именно о шахматах. — Он подождал, пока допьёт Том, чувствуя жар на спине, что хлынул от копчика к затылку, и прокрутил в голове готовую схему ходов. — Это необычная партия. Чтобы доиграть её, существуют некоторые правила.       Это становилось интересно. Их досуг обычно и так сложно назвать обыденным, даже если они сидели у костра и говорили о политике или артефактах. А здесь Том явственно улавливал дикое нетерпение Гарри, поэтому не мог оставаться в стороне от его идеи.       — В чём же они заключаются?       Он отлевитировал пустую чашку на столик. В теле быстро просыпались азарт и жажда, скапливаясь разгорающимся пламенем внизу живота. Кажется, свойства корня женьшеня слегка приуменьшены.       — Мы будем играть на память, вслух произнося клетку для перемещения фигуры. Это первое условие.       Воздух стал гуще и тяжелее. Солнце светило жарче, и мышцы под одеждой напряглись.       Том не спеша подошёл к Гарри, что скрестил ноги и в ожидании задрал подбородок. Пальцами одной руки он скользнул по линии шеи, а второй смял непослушные волосы Гарри на затылке.       — Это необычно. — Шёпот Тома коснулся подбородка, и губы накрыл лёгкий поцелуй. — Что дальше?       — Дальше… тебе… придётся… — Говорить между поцелуями становилось труднее, особенно когда рука с шеи опустилась по груди на талию и нацелилась на другое место. — Если ты продолжишь в том же духе, моя задумка закончится на этапе мыслительного процесса. Или тебе неинтересно, что я придумал?       Любопытство остановило новое поползновение на и без того возбуждённое тело, и красная вспышка в радужках Тома выглядела вполне красноречиво. Конечно, ведь Гарри всем видом кричал, что готов отдаться Тому здесь и сейчас: на полу, диване, кресле, где угодно.       — Если ты настаиваешь. — Потемневшие до глубокого винного оттенка глаза смотрели в упор, голос стал низким и притягательным. — Я весь во внимание, дорогой.       Мерлин…       Невозможно трезво думать, когда объект бесконечного желания так близко. Невозможно держать себя в руках и даже говорить, а не мысленно стонать, в фантазиях выгибаясь под сильным телом.       Поцелуи не прекратились, стали лишь более короткими, но не менее приятными. Ладони Тома уютно легли на крылья лопаток поверх гладких ремешков, и Гарри выдохнул, обнимая Тома в ответ.       — Ты невыносим!       Пальцами он зарылся в тёмных волосах, а его голос утонул в чёрной ткани.       — Я? А что насчёт тебя, Гарри? Ты с порога отправил меня в гостиную и напоил тонизирующим чаем на случай, если я устал. Твой внешний вид буквально кричит о нетерпении, и даже в холле я почувствовал, как кипит твоя магия. — Между ног Тома предупреждающе упёрлось колено. — Сейчас же твоё сердцебиение участилось, а ещё ты слегка дрожишь. И кто из нас двоих невыносим?       — Мерлин, Том, умоляю, замолчи, — простонал Гарри, когда Том цепко поймал его ягодицы и пробка внутри поменяла положение.       — Почему я не могу взять тебя прямо сейчас?       — Я… — Гарри едва сдержал новый стон, когда Том настойчиво прикусил шею. — Ты должен поймать меня.       — Вот как? — Том оттянул волосы Гарри, чтобы посмотреть в смущённое лицо.       — Я приготовил необычный приз, — невинно прикусил губу тот.       — Кто-то соскучился по острым ощущениям, — констатировал Том, сильнее оттягивая волосы, чтобы обнажилось горло, на котором красовалась бледная тень от прошлого засоса. Его явно следовало обновить, что он и сделал, заставив Гарри коротко всхлипнуть от неожиданности. — Что ж, если моё сокровище хочет поиграть, мы поиграем.       — Сначала нужно выбрать сторону, за которую ты будешь играть, — перевёл дыхание Гарри, когда Том выпустил его из тисков и встал рядом.       Его расслабленная поза сквозила опасным подтекстом. Словно он действительно вышел на охоту, и Гарри с трудом сглотнул, пытаясь унять дикий бой сердца не то в груди, не то в наливающемся возбуждении.       Он сунул руки в карманы штанов и поднял сжатые кулаки:       — Выбирай.       — Ответь мне, Гарри, — Том дождался вопросительного мычания, — что случится, если я поймаю тебя до того, как игра закончится?       Гарри втянул носом воздух, сжав ягодицы, и самоуверенно ухмыльнулся:       — Не поймаешь. А если и поймаешь, игра продолжается, пока кто-то из нас не проиграет. Выбирай.       Том, не разрывая зрительного контакта, мягко коснулся левой руки, и ему на ладонь упала белая пешка.       — Ты играешь белыми. — Гарри забрал фигуру и спрятал её обратно в карман, кокетливо улыбнувшись. — Правда, я закончил предыдущий шаг именно ими, так что первый ход будет за мной. А теперь у тебя десять секунд, чтобы запомнить расположение фигур.       Том приподнял бровь. Это звучало почти оскорбительно…       — Мне хватит и пяти.       Он обернулся к доске, запоминая её от и до и выстраивая в голове схему первого хода.       Сегодняшний день обещал быть жарким.       — Тогда, — Гарри оскалился, пятясь к дверному проёму, — ферзь ест белую пешку на «h2». Шах.       Зелёная магия сдвинула шахматные фигуры и прохладным потоком устремилась к Тому, в одно мгновение лишая его обуви вместе с носками. Вот оно что — зачарованные шахматы.       Недобро ухмыльнувшись, Том пронаблюдал, как тень Гарри мелькнула в районе холла. Его сокровище соскучилось по острым ощущениям, надо же. Кажется, Том что-то упустил в их совместной жизни и это следовало наверстать самым приятным образом.       — Ты только что безрассудно отдал свою довольно могущественную фигуру, Гарри. — Том не торопился. Он даже не будет использовать магию, дав Гарри безграничное пространство для манёвра. Он заглянул в кухню, но там никого не оказалось. — Ладья съедает ферзя на «h2».       Гарри глубоко тянул носом воздух, чтобы унять приятную дрожь. Скулы болели от напряжения, но он не мог заставить себя перестать улыбаться, пережидая ход Тома за дверью в гостевую спальню. Как ребёнок, Мерлинова борода, но как же хорошо!       — Уверен, ты до своей даже не доберёшься! — Гарри прошмыгнул вдоль стены в строящуюся часть дома, благо полы высохли, а плёнка на них не слишком запылилась, только предательски шуршала, но это сыграет ему на руку. Акустика здесь что надо, поэтому усиливающие звуки чары не понадобятся. — Ладья на ладью на «h2», шах.       Рубашка Тома растворилась в пространстве, и он хмыкнул. Медовый месяц определённо влияет на его сокровище не самым лучшим образом.       — Король на «g1».       Сердце Гарри бешено билось от притока адреналина. Он медленно продвигался мимо деревянных столов с инструментами.       — Ладья на «g2», ша-ах. — Гарри едва успел договорить, когда поскользнулся на гладкой части плёнки и чуть не засмеялся в голос — не хватало ещё упасть на анальную пробку!       Шуршащий звук и едва сдерживаемый хохот привлекли внимание идущего по следу Тома, и он остановился, не желая вестись на провокацию и простраивая вероятности того, куда двинется Гарри.       Пройдя немного вперёд и потеряв брюки на входе в строящуюся зону, Том развернулся в сторону кухни, не забыв громко ответить:       — Король на «f1».       Звук раздался по следу, и Гарри обогнул холл с другой стороны, намереваясь попасть в гостиную до того, как Том его найдёт.       — Конь на «h2», шах. Последний элемент одежды, Том, — прозвучало где-то близко с кухонным проёмом, и в проходе появился искомый объект.       Тому хватило трёх движений: схватив за рубашку, резко дернуть её на себя, припечатать ткань заклинанием повыше над головой Гарри и зажать ноги.       Гарри ошарашенно смотрел сверху вниз, не понимая, что только что произошло.       — Король на «e1», сокровище моё. — Том стоял почти вплотную, нежно поглаживая оголившиеся бока ладонями. Чуть ниже аппетитно виднелись мягко выступающие тазовые кости. — Думаю, мне полагается бонус за съеденную фигуру.       Лёгкие штаны полетели на пол, больше не скрывая голое тело. Из карманов выпали две белые пешки...       Гарри дёрнулся, но припечатанная сверху рубашка не дала простора для движения: пуговицы слишком тесно прижимали ткань к запястьям, чтобы не получилось быстро выбраться.       — Наверное, это будет лучший момент, если я сдвину ладью на «е2», — в голове Тома чётко сложился «шах и мат», — и отдам тебе твой главный приз.       Он притянул лодыжками обнажённого Тома и вжался ему в горячий пах.       — Ничему жизнь не учит, да, Гарри? — Том окатил его нехорошим взглядом, и тот шумно сглотнул, ведя лопатками, куда впились отцепленные от штанов ремни, чтобы благополучно скинуть их на пол. — Ты ведь не можешь вытащить эту вещицу без моей помощи?       Том двумя пальцами подцепил круглые края пробки и слегка потянул её на себя, наблюдая, как щёки Гарри вспыхивают, а его тело сладко прогибается в пояснице.       — Так что? — Том сделал несколько поступательных движений и надавил на игрушку чуть сильнее, загоняя её глубже.       — Нет, не… не могу, — едва не задохнулся Гарри, дрожаще постанывая.       Это зрелище не могло сравниться ни с чем — разве что с обнажённым Гарри, когда тот готовил в одном фартуке для них обед. Настоящий провокатор!       Том невербально отменил прошлое заклинание и, перенеся Гарри на кухонный островок, уложил спиной на твёрдую поверхность и широко развёл ноги. Серебристый кончик пробки развратно блестел зелёным камнем посередине.       Гарри опёрся ступнями на каменный край столешницы и замер, сжимаясь и разжимаясь, чтобы игрушка слегка вышла вперёд и вошла обратно. Зрачки Тома от этого зрелища неумолимо расширились, и Гарри почувствовал пьянящий вкус триумфа.       — Представь, что вместо пробки там ты, — томно прошептал он и принялся медленно расстёгивать рубашку.       — Ты сводишь меня с ума, Гарри, — прошипел Том, впиваясь ему в губы и терзая их растущим нетерпением. Но он не являлся бы собой, если бы так просто сдался. — Поэтому я сведу с ума тебя.       С этими словами он что-то наколдовал, и Гарри почувствовал, как пробка внутри вытянулась и упёрлась ему точно в простату. На смену привычному чувству лёгкого наполнения пришло плотное ощущение заполненности и натяжения — новая пробка являлась шире и больше, чем её прошлая версия.       — Том, — жалобно всхлипнул Гарри, но новое заклинание заставило игрушку внутри двинуться назад, звено за звеном покидая горячее нутро, и вновь погрузиться обратно. Гарри с удивлением обнаружил, что каждое следующее звено шире предыдущего. Что за грёбаная ёлочка? — Том!       Том довольно переплёл пальцы с Гарри и принялся мягко выцеловывать его загорелую кожу, лаская языком наиболее чувствительные участки шеи и оголившихся набухших сосков. Методически ровные движения с каждым разом делали Гарри более твёрдым и влажным. Его тело выгибалось на лопатках, отчего Том сладко целовал дрожащий живот и покусывал тонкую кожу рёбер.       Гарри казался совершенным, даже когда захлёбывался в умоляющих стонах вперемешку с именем Тома.       — Том, пожалуйста, пожалуйста, — он смотрел то жалобно, то закатывал глаза, когда игрушка раз за разом стимулировала простату, подводя к неумолимому пику, — Том, я хочу тебя! Хочу кончить от тебя, а не от… от…       Внизу живота стало так горячо, что Гарри с силой сжал пальцы Тома, и тот ослабил давление, уменьшив размер, не позволив их маленькой игре закончиться так быстро. Пауза — чтобы пристроиться рядом с игрушкой и медленно войти, ощущая, как приятно давили влажные стеночки, покорно принимая его всё глубже с каждым покачиванием.       — То-ом!       Гарри показалось, что у него перед глазами взорвалась вселенная. От натяжения сфинктера ноги будто обдало кипятком, плечи непроизвольно затряслись. Гарри не заметил, как сильно зажмурился и на некоторое время перестал дышать, царапая стол ногтями и зажимая Тома в себе до болезненного стона.       — Прости, Гарри, — виновато улыбнулся Том и ещё уменьшил игрушку.       Давление снизилось. Том наколдовал больше смазки и медленными поступательными движениями вместе с тёплыми звеньями ёлочки начал проникать внутрь, не отрывая сосредоточенного взгляда от постепенно расслабляющегося Гарри. Меньше всего ему хотелось причинить Гарри дискомфорт, и он обязательно извинится за первое ощущение, что Гарри испытал из-за него.       — Тебя так много, — на выдохе прошептал Гарри, хватаясь за кисти Тома, держащие его за мокрые колени. — Хочу почувствовать это.       Он пылал. Шея и грудь покрылись красными пятнами, длинная чёлка налипла на лоб. И всё же ему хотелось испытать это на себе. То ощущение, словно его берёт не один Том, а… два.       Игрушка начала проникать вразнобой с движениями Тома. Они входили в него поочерёдно, и это сносило крышу.       — О, Том! — Гарри едва не сжался, когда тот притянул его ближе к краю и положил ноги себе на плечи. Этот угол помогал Тому доставать до и без того натруженного комочка простаты, отчего Гарри раз за разом прошибало предоргазменным током.       Блаженная улыбка растеклась по губам, когда Том набрал оборот и теперь методично втрахивал его в стол. Это ощущение внутри казалось непередаваемым. Тома стало будто два, и Гарри не мог сказать, что конкретно он испытывал. Словно два горячих члена врывались в него и снова и снова выбивали звёзды перед глазами. Каждый толчок рисовал в голове ужасно пошлые картинки, и Гарри распахнул глаза, когда почувствовал фантомные руки, обнимающие его поперёк груди.       Интерес и жажда плескались огненным нектаром в глубине винных глаз напротив, когда Гарри поймал взгляд Тома. Он ощущал настоящий пожар на щеках и шее от того, что творил с ним Том. От того, что он чувствовал и о чём фантазировал.       Гарри подошёл к грани, к самому пику, ощущая, как сильнее налился член, жадно ласкаемый ладонью Тома от основания до влажной от смазки головки.       — Не знал, что моё сокровище имеет такие развратные фантазии в своей умной головке, — с придыханием наклонился к нему Том, входя так идеально, что Гарри больше не мог сдерживаться.       Он принялся требовательно подмахивать бёдрами, обхватив Тома за шею, и тот, убрав игрушку, взял Гарри в оборот.       Сочные, влажные шлепки наполнили кухню. Гарри боялся, что после игрушки член Тома потеряется на фоне растяжки, но этого не произошло — тело быстро перестроилось под комфортный размер и теперь жадно принимало Тома так глубоко, как только могло.       — Только не останавливайся, я сейчас…       Гарри ощутил мощную пульсацию внутри, когда бурно кончил в ладонь Тома. Он непроизвольно сжался, не позволяя ему выйти из себя, не кончив. Он хотел выжать его до капли, как только что сделали с ним. И у него это получилось.       Том замер, погрузившись в него до основания и навалившись на Гарри корпусом, чтобы кончить, и поцеловал покрасневшие губы.       Гарри тяжело дышал, пытаясь прийти в себя после мощного оргазма. На ноги и плечи накатывала лёгкая усталость, но, несмотря на неё, внизу живота всё по-прежнему горело, желание продолжить никуда не девалось. И Том, удовлетворённо пронаблюдав за слегка опавшим возбуждением Гарри, послал прохладные очищающие чары и подхватил его на руки, чтобы отнести в спальню.       — Надеюсь, моё сокровище осталось довольным игрой?       Том уложил Гарри на светло-голубое покрывало их кровати и снова навис, нежно целуя линию подбородка и припухшие губы.       — Это было лучше, чем я ожидал, — признался Гарри, лениво притягивая Тома к себе и горячо выдыхая.       — Я с тобой только начал, — хищно улыбнулся Том, красноречиво глядя на растрёпанного и разрумянившегося Гарри. — Но на этот раз только ты и я. И никаких умных книжек по шахматам и игрушек.       Про мат в пять ходов Том догадался сразу, а вот про пробку... Кто же знал, что зачарованная игрушка подарит такой эффект. Хорошо, что Гарри не знал о её свойствах не вытаскиваться без Тома, и ему повезло, что он не проходил с ней весь день. На этот раз.       Гарри на это красноречиво прикусил губу и, стянув с себя мокрую рубашку, развернулся к Тому полубоком, чтобы поцеловать.       И зачем, собственно, он надевал подтяжки, если они остались валяться на полу? И странно, что Том никак не отреагировал на его мухлёж с пешками. Или всё это являлось как раз его реакцией? Гарри планировал это выяснить в ближайшее время, не зря же он так старался, затевая игру.       И пусть он немного устал, но корень женьшеня предусмотрительно продолжал бурлить в крови. И если Том постарается — а он постарается, — его хватит на ещё один долгий, полноценный заход.       — Я на это и рассчитывал, — томно улыбнулся Гарри, падая животом на подушки и чувствуя приятные поглаживания по спине.       — Тогда наслаждайся. — Губами Том мягко коснулся основания шеи Гарри, и тот прикрыл глаза. — Хотя... Думаю, сейчас самое время вспомнить про две белые пешки, что выпали у тебя из карманов.       Гарри сладостно и вожделенно простонал и прогнулся в пояснице, пошло виляя пятой точкой перед лицом Тома.       Он обязательно поблагодарит его за подаренную игрушку, но позже, когда огонь обоюдного желания наконец отпустит. И Гарри тихо надеялся, что это случится ещё очень и очень нескоро.