Бомба замедленного действия

После того, как Вахит отказался от предложения тёти, а отца они с горем пополам выписали из квартиры, она стала полностью его. Поначалу молодой человек воспринял эту новость радостно, уверяя, что справится со всем, и даже устроится на работу. Только не посвящал, что подработка будет заключатся в почти суточном нахождении в неком кинотеатре. Благо, ему такую возможность предоставили сразу. Жёлтый даже договорился с ним, что будет давать процент от прибыли. Немного позже в этом самом доме, который после недавних событий сложно было назвать таковым, они с Валерой съехались. Второй аргументировал это тем, что: «Меня мои уже давно прут, мол, живи один, раз с пацанами всё время проводишь, вот пусть они тебя и обеспечивают. Вот я и подумал, что могу на тебя в этом вопросе рассчитывать. Да и по хозяйству помогать буду. Я ж не нахлебник, как отец считает.». И правда, с появление Туркина заниматься домом стало значительно легче. Зималетдинов был совсем не против такому раскладу, учитывая, что сам он с домашними делами справлялся максимум на тройку с плюсом. Хотя это была не единственная причина, по которой он решил делить с парнем свою жилплощадь. Одиночество – вот главная проблема, открывшаяся слишком неожиданно. Ведь раньше он был очень рад ему, даже придумывал различные отмазки, лишь бы подольше побыть наедине с собой и своими мыслями. Но сейчас оно его уже доконало. Каждый раз, когда он заходил в тёмную и пустую квартиру по спине холодок проходил. Да и мысли, от которых он пытался всеми силами пытался отмахнуться днём, настигали его здесь. И были они самые разные с одним лишь сходством – изнурением его на моральном уровне. Ещё немного, и он бы в подвал ходил спать между работой и сборами, если бы не предложение товарища. Нахождение младшего в квартире дарило хозяину то самое спокойствие, которое покинуло его навсегда ещё тогда, на похоронах, где он нёс гроб самой важной и, наверное, любимой женщины, который после опускал в глубокую яму навсегда. После этого он не могу уснуть и долгое время страдал от потери аппетита. Удивительно, что лекарством от всех этих болезней стал Валера. Его спина рядом на диване действовала как снотворное, а извечные байки или шутки за любым приёмом пищи удивительно разогревали не только интерес, но и желание поесть. Ему он этого пока говорить не будет, а то возомнит себе ещё невесть чего. Вообще, как заметил Зима, Турбо стал непривычно внимательным и слишком осторожным в его отношении. Начал интересоваться его самочувствием, под разными предлогами уговаривал Адидаса с Кощеем не брать его пока на разборки. Хотя он, между прочим, даже качаться начал. Только под строгим руководством всё того же Валеры. От такого пристального внимания ему становилось душно. Так и жили они, совмещая обязанности в группировке и общий быт. Для остальных ничего не изменилось, оба были всё такими же. И всё также любили начинать ссоры из ничего. Но, если обычно всё заканчивалось дракой, если их конечно не успевали растащить, то сейчас всё стало немного по-другому. При пацанах всё так и оставалось, однако дома, за закрытыми дверьми, их стычки заканчивались поцелуями. Причём, инициатива всегда исходила от Туркина. Кто знает, может таким образом он пытался заглушить внутреннюю вину за всё сделанное им по глупости, или он наоборот по полной вкушал плоды этих отношений с особым удовольствием, или вообще пытался проявить так заботу о состоянии старшего, как обычно любя быть в каждой бочке затычкой. Вот и Зима не знал. И привыкает к этому уже достаточно долго, под подколы младшего и сравнения его с четырнадцатилетней девочкой, ещё и приговаривая: Хотя нет, ты даже невиннее, ну прям как батюшка в церкви.. За что обычно всегда получал либо подзатыльник, либо несильный удар поддых. И нет, Вахит не то, чтобы был против таких контактов, просто в его привычную картину мира это никак не вписывалось. Ведь, собственный опыт научил его скрывать свои чувства, иначе получишь от жизни удар по голове, что встать потом будет почти невозможно. А вокруг он видел лишь подтверждение этому негласному закону, что только укрепляло внутренний пессимизм мальчика. Про прикосновения была отдельная история. В зависимости от близости человека прикосновения могли приносить как радость, так и напрчжение. Но в эту картину мира не вписывался один кудрявый парниша, что изменил её одним своим появлением. И продолжал изменять по сей день. Давал привыкнуть к своей тактильности, принимал отказы и не настаивал на своём слишком яро. Однако, Турбо всё-таки не славился терпением, в следствии чего у них случилась одна неприятная ситуация. — В-валер... — Прижатый к стене между подоконником и холодильником мужчина пытался одновременно и отвечать на поцелуй, что скорее был похож на вторжение чужих губ и языка в его рот и горло, и отпихнуть чрезмерно активного парня, что вдавливал его в штукатурку настолько, что она начинала осыпаться. — С-стой... — Принимая окончательное решение, Вахит отталкивает Туркина немного не рассчитав силу, и теперь на него, сидя на табуретке, смотрят с ярко выраженным недовольством. — Слушай, я что-то не понимаю. — Удобнее устраиваясь на табурете, юноша продолжил, прожигая взглядом соседа, который пытался отдышатся — Мы уже сколько встречаемся? Месяц? — Сказав это он закуривает. И похуй, что у них было негласное правило не курить на кухне. — Около того. — Вахит, наблюдая эту картину, молча протягивает руку и вместо того, чтобы тоже затянуться открывает форточку. Комнату наполняет свежий морозный воздух, немного разряжая атмосферу. — Угу, около того значит. — После последовал глубокий затяг. — Нуу, раз мы уже достаточно вместе — В привычной манере начал он, — И у нас всё просто замечательно... — но тут гнев взял вверх и он уже более грубо продолжил. — Не понимаю я в общем, вот чё ты ломаешься? — Да в смысле? Это не я ломаюсь, а ты бежишь вперёд паровоза. — Проговорил Зималетдинов, поворачиваясь к плите, где готовился их общий ужин. — И это я не понимаю, что в этом такого. Ну, не поебёмся мы ни сегодня, ни через месяц и что? Земля от этого схлопнется? — Во время своего монолога он лишь методично помешивал картошку, а после накрыл крышкой, придвинул второй стул и присел напротив курящего юноши. — Нам же и так хорошо, Валер, зачем торопится? — От этого ласкового обращения, от глубоких карих глаз и безмятежной улыбки потрескавшихся губ на душе Туркина кошки скребут. А от такого родного мурчания лишь хуже становится. Ну почему он не хочет чуть глубже заглянуть и понять, что дело здесь не в физической, а духовной близости. Туркин хочет всего лишь помочь ему, вернуть чувство спокойствия и защищенности, пусть и такими примитивными методами. Ведь да, не схлопнется у Зимы планета от этого, но у него может. Он боится, что времени у них не так много, чтобы так им разбрасываться. Боится, что кто-то заметит их дружеские переглядки и тогда всему настанет конец. Не может он поверить тому, что они проживут не максимум пять лет, а полноценную жизнь до пенсии. Да и не в природе Турбо было тормозить. У него первый поцелуй случился в двенадцать, а первый секс в пятнадцать. Поэтому поведение Зималетдинова для него было каким-то непривычным. — Так ты это видишь? Как удобно. — Отпихивая чужую руку, мужчина смотрит взглядом, где плещется веселье вперемешку со злостью и азартом. — Обвиняешь меня в том, что теперь шарахаешься от меня? — От такого тона старший почувствовал стыд и угрызение совести, а Валера тем временем только больше распалялся. — Что мы встречаемся максимум здесь, в подвале или в видеосалоне. Что мы перестали вместе проводить свободное время, а ты вообще отдалился от всех. За это ты мне предъявляешь? — Голос всё чаще срывался на повышенные тона, а сам Туркин встал со стула, и теперь, возвышаясь, высказывал все свои претензии. — И что? — Это было сказано настолько спокойно, что Валерий даже не заметил, как сигарета подошла к своему концу. От чего вскоре вскрикнул и выкинул её. — Тебе сколько лет? На такую фигню обижаться. — Теперь и он вскочил, подходя к собеседнику и взирая снизу вверх, как Туркин совсем недавно. Хотя эти взгляды нельзя было назвать похожими. Один подавляющий, второй же холодный, без единой эмоции. — Если ты глыба бесчувственная, то не значит, что все такие. И вообще, раньше ты что-то своё недовольство не показывал. А сейчас что изменилось, а?! — Он подхватил парня за грудки, и встряхнул, чтобы показать, что он не шутит. — Ты чё творишь? — Отпихивая парня сказал Вахит. — Да что с тобой? Предновогоднее обострение? Так иди и еб... делай мозг кому-то другому. Мне эта херня уже осточертела. — Пиздец. Так, а нахуй ты со мной вообще всё это начал. — Чужие глаза уже покраснели от злобы, в них будто насыпали перца. И не только туда. Сердце билось в утроенном режиме, мешая здравым мыслям взять верх. — Если ты ещё не забыл, то начал всё это ты. — Юноша снова сократил расстояние между ними, тыча указательным пальцем в чужую грудь где сейчас, несмотря на непоколебимый внешний вид, точно также заходилось второе сердце. — Тогда в подвале. Сначала поцеловал меня, а сейчас бегаешь? — И расплылся в своей фирменной улыбке. Если бы не повышенный градус в комнате, то Зималетдинов наверняка был отвлёкся на неё, как делал обычно, когда Валера был увлечён не им. А было ли такое когда-либо? — А что, жалеешь? — Проговорил холодным тоном старший, отчего в горле неприятный ком встал, и у обоих грудь сковало. — Тебе напомнить, кто сказал забыть это, кто потом меня сам поцеловал и всем своим сидом говорил: " Братан, ты не подумай, я не такой как ты, просто перепил" — И второй его послушал. От всего, что говорил Вахит становилось только поганее. Правда не только глаза режет, но и все внутренности без разбора. — Так что не тебе... — На середине предложения парень запнулся о чужие пустые глаза. — В общем. Давай повременим. — А что замолчал? Мне же интересно, на что ещё ты в тайне затаил обиду. — Улыбка, что расцвела на чужом лице, была настолько непривычно блёклая и измученная, что Зималетдинов сглотнул от чувства вины, что теперь расцветала в его душе. — Да я ж не это сказать хотел, просто случайно вырвалось, ты не думай... — Если бы не хотел, не вспомнил бы даже об этом. — Сказав это, он развернулся и, ускоряясь, случайно захватил чужую дублёнку(?) когда выбежал из квартиры. Когда до юноши дошло, что сейчас произошло, его вернули в мир, до этого сузившийся до чужих зелёных глаз. Сначала стало трудно дышать от дыма, заполонившего уже всю квартиру. Потом дошёл запах испорченного ужина. Тут юноша подскочил к сковороде с подгоревшей картошкой. Ну если присмотреться, то есть можно. А этот вообще всё ест, ему нормально. Сейчас вот нагуляется на свежем воздухе и половину тут же разом умнёт помешивая лопаткой блюдо думал он. После, уже лёжа на диване, в его мысли опять вошло беспокойство за второго. Он там что, к столбу примёрз? Если да, то хуй я ему помогу. В это время на улице без угрызения совести стоял парень, с накинутой на плечи чужой одеждой и курил не свои сигареты. Несмотря на то, что у них уже давно друг для друга не было ничего чужого, сейчас почему-то на душе становилось спокойнее от мысли, что сейчас он гадит человеку, так поступившего с ним. А ведь это не первая ситуация, когда Зима пренебрегает его чувствами, называя "слишком импульсивным". Тоже мне умник. Ещё и слово какое вспомнил. Наверняка Адидас или Кощей сказали, а он повторяет и мозг всем выносит, однако по мнению всё того же Турбо, мозг старший выносил только ему. Взять бы хоть тот случай, когда он просто прописал какому-то чушпану, что сигаретами, откровенно спизженными у бати или другого мужика, не поделился. Да ему и тех пяти ударов, что рассудил Валера мало было, а его уже на трёх прервали этим самым словом. Тоже мне, святоша на этих мыслях на лице у кучерявого появилась гримаса отвращения. Суровый мороз пробрался под одежду, щекоча чужую грубую кожу, намёкая вернуться обратно. Неохотно выкидывая выкуренную наполовину сигарету, мужчина вернулся в тёмную квартиру. Он прошёл в зал, улавливая запах горелого. Взгляд зацепился за чужое худое тело в майке, свернувшееся в колачик. Приняв решение снять только верх костюма, Туркин лёг рядом и хотел было прикоснуться к чужой спине, как его остановили. — Ты холодный. Чужая рука замерла, а губы сжались в смятении. После чего он улёгся на спину. Сегодня они впервые, с момента съезда, спали настолько далеко от друга. Хотя спали это сильно сказано. За всю ночь никто из них даже глаза не сомкнул. Каждый думал над ситуацией и надеялся, что второй предложит компромисс. Так и прождали до утра. После Вахит первым ушёл на сборы, пока Валера всё также лежал.

***

Турбо стоял, опираясь на бортики катка и прожигал взглядом своего друга, который упорно делал вид, что не замечает этого, непривычно активно ведя диалог со скорлупой. А в голове у обоих этот случай крутится. Из-за чего Туркин лишь хмурится ещё сильнее, и подходит к пацанам, вмешиваясь в разговор. — Ну и как у вас с Ахмеровой там? А, Маратка? — И лёгким движением руку кладёт на другого супера, от чего он лишь вздрогнул и взгляд неловкий в другую сторону направил. А руки младшего на его плече лишь сильнее сжались, но не слишком. Они уже прошли тот период, когда хотелось наносить друг другу раны, что удивительно, зная чрезмерную тактильность одного из них. — Да всё в ажуре. Вот сегодня на дискач вместе идём. — С широкой улыбкой говорит мальчик, щёлкая семечки. — Недавно к нам её приводил, маме она понравилась. — На этом моменте улыбка младшего стала ещё больше, но также появился и лёгкий румянец. — А что не расскажешь, как на обед к её семье ходил, и чуть от отца её не отхватил. — С усмешкой заметил Андрей, сразу пригибаясь от летящей к нему ладони и отходя на несколько шагов от товарища. — Ну-ка, ну-ка. — Выходя из под чужой руки, парень привычно потирает руки. — Слушай, Маратик, не дело это от нас такое скрывать. — Проговорив это, он встал между парнями, за что получил вопросительный взгляд Туркина, и положив руку на младшего, продолжил. — Рассказывай давай. Тут паренёк с неким смущением поведал всем, как опозорился перед родителями своей девушки, вывалив на главу семейства тарелку с салатом. А также, как он, перепутав настойку с компотом, сразу же оповестил об этом хозяйку, после чего ей пришлось идти переодеваться. И не забыл упомянуть, что немного забылся и рассмеялся над пошлой шуткой дедушки, который его за это даже похвалил, мол молодец, не изображает непонятно кого, сразу видно, человек простой. К концу он немного приободрился, даже начал привычно махать руками Вся история сопровождалась смехом Андрея, который за это успел даже отхватить пару раз. Они были так увлечены, что спокойно не замечали переглядок старших. А вот им как раз до рассказа не было никакого дела. Один постоянно пытался спрятать или перевести взгляд, смотря то на одного, то на второго скорлупу. Другой же прожигал его уже злым взглядом. Некто не знает, сколько бы это продолжалось, если бы на площадку не вышли остальные супера вместе с Адидасом, Кощеем и Жёлтым. Часть универсамовских до сих пор не привыкли к тому, что он теперь частый гость в этих кругах. Но тем не менее они все выказывают своё уважение и принимаются разбредаться по краям катка. — Значит так — В центр вышли авторы и Кощей начал свою речь — сейчас мы разбиваемся на команды, со мной идут те, кто уж точно сможет выстоять в драке с чайниками. Остальные – кто с мозгами, вместе с уважаемым. — Переводит внимание толпы на второго мужчину и заканчивает предложение — Идут только старшие или супера, скорлупа идёт домой, готовится к новому году и до конца старого не отсвечивать ни-ко-му. — Выделяя последнее слово он продолжает уже тише. — Хватило уже одного. — Так, давайте мне Зиму, он в кинотеатре больше всего времени проводит. — Жёлтый говорил спокойно. Они уже распустили малышню и встали в небольшой кружочек, обговаривая некоторые детали, ведь основные силы уже были готовы. — Без проблем. Адидас с вами пойдёт. — Сказал глава Универсама, чем заслужил вопросительный взгляд героя диалога. — В смысле? Я вам там больше пользы принесу, явно ведь. Да и одни твои дружки не сильно помогут. — Не скрывая своего негодования он лишь сильнее начал наседать на мужчину. — Кого ты тогда возьмёшь? М? — Вот этого. — И указывает пальцем на Турбо, что всё время стоял бок о бок с Вахитом и надеялся на немного другой расклад. — Он у нас парень смышлёный, так что всё нормально будет. И не переживай ты так. — Мужчина смирился со своим положением. и теперь лишь изредка кидал вопросительные взгляды на Кощея. — Значит решили. — Парень, выслушивающий все эти придирки чужих ему людей поскорее решил это закончить, и, развернувшись намекнул, что пора выдвигаться. Дорога до кафе " Снежинка", где располагался второй салон, который появился дня два назад при расширение совместного бизнеса, была снежной, но терпимой. Ну, и что самое приятное – недолгой. Хотя даже этого времени хватило, чтобы Зималетдинов задал свой вопрос двум взрослым мужчинам, надеясь на их совет. Однако, из-за недоверия к Желтухину, обратил своё высказывание только Владимиру. — Вов, у меня тут с девчонкой проблемки появились, рассудишь, а? — Сказал юноша, пытаясь скрыть неуверенность в голосе, что при его картавости выдавала пего с головой. — Ничего себе! — Воскликнул старший, от удивления вытащивший сигарету изо рта. И получивший вопросительный взгляд двух пар глаз. — Ты не подумай. Просто при всём твоём характере я думал, что ты скорее спросишь как тело спрятать, нежели про девчонку советы расспрашивать. Ну, не суть. Что у вас там за проблемы? — Да она просто слишком эмоциональная, а я сам видишь, дуб дубом. Вот она и закатила вчера скандал на этот счёт. Я вину конечно признаю, базару нет, но не дело же. Помирится нужно, а как? Вот в чём вопрос. — Что вину признал это хорошо. Они ж какие? Обидчивые, но отходчивые, если правильно действовать. Сегодня вечером будет показ, но для своих и по скидке, пригласи её, но не как обычно, пооригинальнее. Прикупи чего-нить, приоденься и как джентельмен себя веди. Если она очень эмоциональная, как ты говоришь, то больше с ней взаимодействуй и всё в ажуре будет. Потом проведи её и там уже сам решай, что да как. — Пооригинальней, это как? — И только Суворов открыл рот, как за него ответил Вадим. — Это окно чуть не выбить и заставить какого-то пацана песни под окном петь, да, Вова? — И ничего я не заставлял. Просто направил на путь взаимовыгодного сотрудничества. — Под чужой хриплый смех возмутился он. — Так вот, про оригинальность... — Отправь к ней скорлупу с сообщением и маленьким презентом, на опыте скажу, что работает всегда. После вашей свиданки, пока она на эмоциях, предложи прогуляться, и там за ненавязчивой беседой покажи всю свою твердолобость. После этого она поймёт, с кем имеет дело и ссор станет меньше. — Снова за товарища продолжил Жёлтый. — Спасибо, учту. — Ответил Вахит, не ожидавший от второго такого дельного совета, как и помощи в принципе. — Обращайся, ты пацан ровный, жаль среди моих такие не водятся, был бы постарше, может бизнес бы развивать с тобой начали. — После того, как на лице Адидаса старшего расцвела самодовольная улыбка, он решил продолжить. — Хотя у вас в среднем люди не такие дисциплинированные как мои. — Теперь уже он самодовольно улыбался. — Даже с недавними реформами. — Да что Вы? — Едко заметил Суворов. После у них началась дружеский обмен колкостями, в который Вахиту не было смысла вникать. У него в голове сейчас созревал план. Тем временем на пустыре, ожидая вторую группировку, собрались супера, вперемешку со старшими и бывшими зеками. — Кощей, как у вас с Людкой дела? — Подал голос Турбо, привлекая внимание автора. — Людкой её только я называю, для тебя она Людмила Степановна это раз. — Отвешивая подзатыльник парню он продолжил. — Обращаться к ней только на Вы — Снова удар. — это два. И три... — Теперь Валера уже готовился к третьему удару, как рука Никиты внезапно перекинулась через его плечо, а в лицо повеял пар. — для чего интересуемся? — Просто, Вы же давно вместе и у вас всё нормально, а у меня с моей каша какая-то. Хочу совета спросить. — Да похуй мне на эту Людку десять раз, ты мне с Зимой помоги главное — Верно говоришь, а с твоей, это с кем? Ты вроде один был. — Да не важно, у неё батя строгий, поэтому с ней видится это каждый раз та ещё морока. — На ходу придумывал младший. — А проблема в том, что она меня динамит, когда я к ней хочу покатить по-серьёзному. — Угу, и ты хочешь, чтобы я тебе дал совет, как её на это по-серьёзному уломать? — Да не выйдет, я ж её знаю. — И в мыслях сразу всплыла чужая лысая макушка. — Нужно с ней помирится, а то мы поссорились прям сильно. Виновата в большей мере она, но не могу без неё, понимаешь? — Эх, Валера, Валера. Не повезло же тебе влюбится в такую. Но понимаю я тебя, сам такой был. Да и изменился не сильно. Помогу я тебе, но сначала надо с ними перетереть, — Указывая рукой на приближающуюся группу людей проговорил Никита — а то настрой не любовные проблемы решать, совершенно. — Конечно, у самого руки чешутся. — Оставляя все свои душевные муки на потом, парень начал понемногу готовится к предстоящей драке. Юноша не вдавался во все тонкости разговора старших. Ему было достаточно понимать, что главарь чужой группировки не отрицает своей вины, что они правда довели их подана до больничной койки, прикрываясь борьбой за справедливость. А на вопрос, что они делали на их территории отвечать отказывались, всячески увиливая. Совсем страх потеряли, черти. Последней каплей стало оскорбление их автора и упрёк в подлизыванию Дом Быту. Сейчас уже никого ничего не останавливало. Тело слились в бесконечном желании отомстить за правду, которая у каждого была своя. — Ну так, что посоветуешь? — Разукрашеный в чужой, вперемешку со своей, крови Турбо начал сначала расспрашивать старшего, когда они уже подходили к машине. — Вот же неугомонный, тебя нехило так разукрасили только что, а ты всё о ней печёшся. Как зовут то хоть. — Задал вопрос Кащей. — Лена. — Сказав первое вспомнившееся имя он отметил про себя, что: хотя не, для Вахи нужно более серьёзное, может Валентина? Хаха, нужно будет его потом посвятить — Угу. Так, аккуратнее, голова — Затаскивая чужое тело в автомобиль, старший через секунду уже сидел на соседнем кресле. — Ну смотри, если виновата она, то нельзя на это глаза закрывать, как бы не хотелось, а то потом на шею сесть может. Отец то её в ДК хоть отпускает? — Ну да. — Отлично, значит сыграем на старой доброй ревности. — Видя непонимающие глаза мужчина пояснил. — Узнай, точно ли она придёт в клуб в, например, служащие выходные. Если да, то ничего ей не пиши, а сам тоже иди и танцуй с другой. Тут у неё проснётся собственничество и она пойдёт разбираться, Казалось бы, вроде новый конфликт, да? А не тут то было, ты ей скажешь, что подумал, что это она тебя разлюбила и просто боится бросит. Не забывай, что в этой ситуации потерпевший больше ты, а потом уже она. Тут пойдут извинения, потом ты, якобы очень сильно воодушевился, узнав, что это не так и положил ваше свидание в том же ДК на медляке, или в кафе можете, если это суббота. Вот и всё, ссоры не было, а в памяти только сильные чувства и эйфория от хорошего времяпрепровождении. Как только он закончил свою речь, машина тронулась. По дороге Валера размышлял, прокатит ли это с Вахитом? Не попробую, не узнаю. Значит решено. В подвал вернулась лишь одна треть, оставленые либо в больничке, залечивали раны, либо отправились домой. Во главе был Кошей, который нёс на плече кое-как переставлявшего ноги Туркина. — Нехило вас там. — В помещении находились лишь Сутулый с Зимой, да Адидас, что и начал диалог, пока супера начали помогать двум мужчинам. Остальные лишь попрощались и тоже направились к себе, попросив лишь некоторые вещи из общей аптечки. — Ага, но мы то ещё ничего, вот моих парней знатно помяли, сейчас в первой районной отдыхают. — Прогнусавил Кологривый, усаживаясь на свой диван. — Как там салон? — Потом. Сейчас вас залечим сначала. — Да нормально всё. — Слишком бодро для побитого произнёс Валера. — Давайте мы с Зимой домой пойдём, а вы пока дела порешаете, м? — Сказано это было конечно утвердительно, но, дабы не схлопотать от старших, стоило хотя бы немного выразить сомнение по ответу. — Да бог с тобой, главное не утяни его в сугроб, а то наутро обоих не досчитаемся. — С усмешкой сказал мужчина. — Под чужой разговор парни вышли. Шли они молча. У обоих в этот момент созревал план по примирению.