две звезды и два хвоста

Любить Чимина легко. Чонгук узнаёт об этом в шестнадцать, когда уговаривает маму отпустить его на день рождения к человеку, а после отказа тихо сбегает с сумкой в зубах, пробирается через лес к коттеджному посëлку и быстро одевается среди деревьев. Чимин выходит, чтобы встретить его и проводить в огромный дом его семьи, а Чонгук ступает следом и оглядывается на незнакомых людей, среди которых не находится ни одного волка. Той ночью он, сбежавший из дома исключительно ради Чимина, не отходит от него ни на шаг — поэтому через пару часов друзья Чимина начинают над ним подшучивать. Чимин останавливает их сразу. Чимин, уже опьянённый алкоголем, притягивает смущённого Чонгука к себе, обнимает со спины и громко говорит, что никому не позволит его обидеть. Он оказывается так близко. Чонгук неосознанно поворачивает голову — и их взгляды сталкиваются на несколько долгих секунд, пока Чимина не отвлекают громким смехом. Тогда Чонгук впервые понимает — он влюблён. Осознание настигает так легко, и вместе с ним приходит принятие, потому что Чонгук не допускает и мысли, что с Чимином может быть иначе. Домой он возвращается другим. И наказание родителей проходит мимо — все следующие дни его мысли занимает лишь Чимин. Чонгук срывается из дома сразу, как только ему позволяют выйти за пределы территории стаи. Ноги сами несут его к Чимину, и Чимин, к счастью, спокойно открывает перед ним дверь и приглашает войти. Они проводят весь день за разговорами и играми. Когда Чонгук возвращается, его наказывают снова. Родителям требуются месяцы, чтобы принять связь их сына с человеком, но они, в конце концов, машут рукой и берут обещание, что ни Чимин, ни кто-либо другой из людей не узнает про волка Чонгука. Конечно, Чонгук обещает. Он тогда чувствует себя готовым пообещать что угодно, лишь бы ему позволили уйти на несколько дней из дома — город, куда Чимин переехал с поступлением в университет, находится гораздо дальше коттеджного посёлка. А через два года родители, услышав про желание Чонгука поступить туда же, после долгих уговоров связываются с оборотнем, способным сделать Чонгуку человеческие документы, придумать его историю и помочь с экзаменами и поступлением. От Чонгука требуется только стремление освоить за пару месяцев то, что люди осваивают в течение нескольких лет. И у Чонгука получается. В назначенную дату он приезжает поначалу к Намджуну, получает документы, деньги и краткую информацию о жизни в людском городе, а после его провожают до университета. Документы и деньги, только им полученные, забирают, после чего Чонгуку требуется подождать ещё месяц, пока всё решается. Весь месяц Намджун учит его выживанию среди людей, и хотя Чонгуку новые условия, в которых он оказывается, не нравятся совершенно, мысль о Чимине согревает и душу, и сердце. Он справляется с любыми трудностями. Он осваивает все навыки, которые необходимы, чтобы не выделяться и не вызывать подозрения, находит первую работу на складе, где требуется сильный сотрудник, и берёт в аренду первую квартиру. Крохотную, на окраине города, с одной комнатой и кухней, но полностью его — такого у Чонгука за всю его жизнь не было. И только тогда, когда окончательно решается вопрос о поступлении, Чонгук, наконец, признаëтся в этом Чимину. К его облегчению, реагирует Чимин именно так, как он надеялся — искренне радуется, обещает помогать с предметами и поиском аудиторий и приглашает к себе отпраздновать только вдвоём. У Чонгука начинается новая жизнь. Учиться оказывается и весело, и интересно, а с Чимином он начинает видеться гораздо чаще, чем раньше — каждый учебный день во время обеденного перерыва. Иногда — и на выходных, когда Чимин приглашает его к себе. За полгода учёбы юношеская влюблённость в сердце Чонгука расцветает яркой любовью и глубокой привязанностью, но так и не оказывается раскрытой — Чонгук отчётливо понимает, что Чимин продолжает смотреть на него, как на милого ребёнка, с которым подружился в десять лет. Доказывать, что он уже вырос, оказывается намного сложнее. Чонгук действует терпеливо и осторожно. По крайней мере, Чимин быстро мирится с желанием Чонгука покупать ему еду и кофе и прекращает упрямиться и отказываться. Он принимает его ухаживания. И хотя Чонгук никак не даёт понять, какое чувство вкладывает в жест заботы и внимания, в его сердце всё равно растекается умиротворение каждый раз, когда Чимин удивлённо улыбается на протянутый пакет, осторожно принимает и с восторгом бормочет, что Чонгук снова угадал все его желания. В эти мгновения Чонгук понимает — всё не напрасно. С каждым ухаживанием Чимин приоткрывает для него собственное сердце, и больше ничего не имеет значения. Их отношения развиваются медленно, но совсем не стоят на месте. Чонгук замечает, когда Чимин начинает в него влюбляться, и тогда ухаживаний становится больше. Он старается окутать Чимина заботой в каждой сфере жизни, куда Чимин его пускает. Он следит, чтобы ничего в мире не расстраивало Чимина. Он берёт на себя ответственность за их встречи, которые в глубине души называет свиданиями. Он знает — им суждено быть вместе. Это знание рождает уверенность, что разбивается, когда Чонгук возвращается из стаи, где провёл месяц каникул, спешит к Чимину и находит его совершенно другим. Дверь ему открывает не его Чимин. Другой. Чужой. Тот, который счастливо говорит «мы с Тэхëном пойдём на второе свидание, представляешь?» Чонгуку, не имеющему ни малейшего понятия, о каком Тэхëне идёт речь, но уже знающему — этот Тэхён украл у него всё. Ненавидеть Тэхëна Чонгук начинает сразу, как слышит его имя. Всё, что он выстраивал в течение года, рушится за несколько секунд. Он столько сил прикладывает, чтобы сохранить лицо и поддержать радость Чимина, что в душе после их встречи образуется бездонная дыра на месте, где раньше билось сердце в ритме одного-единственного имени. Тэхëну везёт, что они с Чонгуком не знакомы — злость, отчаяние и ненависть, которые настигают через несколько дней и свиданий, Чонгук вымещает на деревьях в лесу. Он разносит их в щепки, не обращая внимания на капающую кровь. После приходится вернуться в стаю, чтобы лекарь мог обработать раны, и Чонгук там и остаётся. Всё равно от пропущенной недели учёбы ничего не будет. И хотя возвращается Чонгук полным решимости за Чимина бороться, единственная встреча меняет всё. Чимин выглядит счастливым. Влюблённым. Таким, каким был только для Чонгука — однако с Чонгуком его чувства развивались в течение долгих месяцев. А с Тэхëном… С Тэхëном они начинают встречаться на пятом свидании. Спустя три недели. Чонгук о таком не мог и мечтать, а для чëртового Тэхëна, которого он до сих пор даже не видел, это становится реальностью. Чимин открывает ему сердце. Чимин подпускает его к себе. Чимин улыбается для него, ходит с ним на свидания, целует его и говорит Чонгуку, как ему, Чимину, повезло встретить Тэхëна. У Чонгука просто не остаётся выбора. Все его намерения вернуть Чимина в свою реальность разбиваются, когда Чимин говорит «я так в него влюблён», имея в виду совсем не Чонгука. И Чонгук, что ж, отходит в сторону с готовностью вернуться сразу, как Тэхëн исчезнет из жизни Чимина. Он всё так же заботится. Он следит, чтобы Тэхëн делал Чимина абсолютно счастливым. Он убеждается, что Тэхëн не собирается причинить ему вреда, но даже тогда не начинает доверять — только хмыкает, кивает и в следующий провал Тэхëна навостряет уши и напрягается. Даже ненависть постепенно затухает, потому что Чонгук совершенно не думает о Тэхëне. Его волнует Чимин. Правда, когда в запахе Чимина вдруг появляется след запаха Тэхëна, ненависть возвращается с такой силой, что Чонгуку приходится сбежать, на бегу обернуться волком и скрыться в лесу. Для него становится открытием, что он умеет выть так громко, как в ту ночь. Чимин потом извиняется за то, что не успел спрятать следы и смутил ими Чонгука. Чонгук, пока читает его сообщение, представляет, как перекусит Тэхëну шею в то же мгновение, когда он совершит ошибку, оступится и подведёт доверие Чимина. В город он возвращается только ради того, чтобы предупредить в университете о собственной болезни, а после — пишет Чимину, что ему нужно срочно уехать к родителям на пару-тройку недель, закидывает телефон в дальний карман сумки и скрывается в лесу. Ещё до его возвращения по стае разносится весть, что единственный сын вожака на пути домой, а встречают его, по меньшей мере, два десятка волков. Впервые Чонгук чувствует себя на своём месте, когда ступает на территорию стаи и оглядывает оборотней, ждущих его приказа. В первую ночь, проведëнную дома, Чонгук задумывается над возможностью остаться. За неделю его мысли только подтверждаются. В конце второй он сообщает родителям о готовности встать рядом с вожаком во время охоты и показать всем оборотням, на что способен его сын. Той ночью он впервые ведёт за собой стаю. Той ночью он возвращается с чужой кровью, падающей с чëрной шерсти, и гордо встаёт перед отцом, пока за его спиной волки складывают нескольких оленей, самый крупный из которых был повален лично им. Вечером вся стая собирается на праздновании, и Чонгук в окружении семьи и оборотней чувствует, как раны на его сердце начинают срастаться. Он там, где и должен быть. Он станет тем, кого в нём видели родители. Он примет, что оборотень никогда не будет с человеком, и научится жить с расколовшимся на две части сердцем. Конечно, Чимин так и останется под его защитой — и всё же он отдалится от него на расстояние с надеждой, что тогда любовь утихнет. Им двоим это необходимо. Чонгук не сможет долго скрывать ненависть к Тэхёну и боль отвергнутых чувств, а Чимин заслуживает строить отношения с выбранным им партнёром без сожалений из-за Чонгука. На несколько дней становится легче. До тех пор, пока отец не заводит разговор о новом члене их стаи — оборотне, что до этого одиноко скитался по миру, пока не забрёл на их территорию и не нашёл покой среди волков, подобных ему. Чонгуку предстоит его встретить и провести время вместе, чтобы зародившаяся связь между ними стала крепче. Чонгук не ждёт, что что-то пойдёт не так. Не так идёт всё — ровно в тот момент, как серый волк с сумкой в зубах ступает на территорию стаи, а Чонгука окутывает запахом. Слишком знакомым, чтобы не вызвать рычания. Слишком родным, чтобы не потревожить раны на сердце, которые Чонгук только научился не замечать. Чонгук перестаёт отдавать себе отчёт в собственных действиях сразу, как мозаика в его голове складывается — он поначалу рычит, а после, не заметив нужной реакции, срывается и валит волка с ног. Между ними завязывается драка. И если поначалу ничего не понимающий волк лишь отбивается, через несколько минут он начинает отвечать и наносить укусы и царапины той же силы, что и Чонгук. К огорчению Чонгука, отец разнимает их слишком быстро, отдаёт приказ принять человеческий облик и требует объяснений. Тэхён, держась за раненый бок, со стоном прислоняется к дереву, а Чонгук со стекающей по голому телу кровью вынуждает себя стоять прямо и никак не выдавать слабости. Он чувствует удовлетворение от осознания собственной силы. Правда, всё удовлетворение рассыпается, стоит отцу, не получившему ответа, зарычать и повторить свой приказ. — Он не будет частью стаи, — холодно сообщает Чонгук, кивая в сторону Тэхёна. — Это причина, по которой ты напал на него? — с таким же холодом интересуется отец и оборачивается к ждущим за его спиной волкам, чтобы приказать увести едва стоящего на ногах Тэхёна. К лекарю, наверное. Выглядит он, и правда, неважно. — Я жду объяснений. — Он встречается с человеком. — По такой логике мне стоило изгнать тебя ещё десять лет назад. И с чего ты взял? Речь не об этом. Скажи мне, Чонгук, с каких пор правила допускают нападения на членов стаи, если они начинают отношения с людьми? — вопрос звучит уже без холода, но с отчётливым разочарованием, и именно тогда до Чонгука доходит. Он напал на члена стаи, как только тот вошёл на территорию. Первым. Без причины. Просто так. Потому что отношения Тэхёна с Чимином и влюблённость Чонгука в Чимина не являются разрешением нападать. Чонгук не вызывал его на дуэль, он сорвался, потому что ненависть заполонила мысли, в момент, когда Тэхён этого не ожидал, нанёс ему несколько глубоких ран и сейчас никак не может объяснить свой проступок. Даже перед собой. Даже перед Чимином, что возникает в голове, когда ненависть отступает. И хотя Чонгук пробует объяснить всё отцу, сам он не верит ни единому слову. Он думает лишь о том, что ранил человека, в которого Чимин влюблён. Члена стаи. Оборотня, которому правила, призванные хранить покой и порядок в стае, обещали безопасность. За такое Чонгука действительно можно изгнать. Гораздо хуже изгнания то, что разочарование отца даже после подробных объяснений никуда не девается — он лишь бросает, что им с Тэхёном стоит разобраться друг с другом в разговоре, а до того Чонгука не желают видеть на пороге дома вожака, разворачивается и уходит, оставляя Чонгука с ноющим сердцем. Удивительно. Он выплеснул ненависть, но легче не стало. Только больнее. Ещё и Тэхёна ему разрешают увидеть лишь через несколько дней, лишь когда его раны полностью заживают. И всё равно Чонгук понятия не имеет, что говорить. Он, как только входит и встречается взглядом с Тэхёном, что откладывает телефон, замирает неуверенно на пороге. — Можно войти? — сглотнув, тихо спрашивает он. Тэхён фыркает и кивает на стул напротив дивана, на котором расположился сам. — Если не собираешься снова нападать, вперёд, — по крайней мере, он не выгоняет. Взгляд цепляется за вспыхнувший телефон. Чимин. Ещё и Тэхён сразу отвлекается, а на его лице расцветает влюблённая улыбка, пока он читает сообщение и отвечает на него, не обращая никакого внимания на Чонгука. — Он знает, что ты оборотень? — вопрос сдержать не удаётся. Тэхён удивлённо поднимает брови. — Кто? — Чимин. — Ты откуда?.. — Тэхён заметно теряется и удивлённо опускает взгляд на телефон, чтобы после вернуться к Чонгуку. — Слушай, мы совсем не в дружеских отношениях, чтобы ты задавал такие вопросы. Либо извиняйся, либо уходи. Я не собираюсь обсуждать Чимина, и мне не нравится, что ты говоришь о нём. Лучше не упоминай человека, за которого я готов свернуть тебе шею. — Мне жаль, что я напал на тебя. — Ты в курсе, что этого мало? — Тэхён, дописав ответное сообщение, убирает телефон и складывает руки на груди. — Я понимаю, что тебе тут всё можно и всё прощают, но это не окей — накидываться на кого бы то ни было просто так. Постарайся хотя бы объяснить, не знаю. — Чимин никогда не говорил про меня? — Снова мы про Чимина! — всплеснув руками, с выражением бросает Тэхëн. — С чего бы ему вообще говорить про тебя? — Я Чонгук. — Да я уж знаю, кто… — начинает Тэхëн и резко замолкает. Вспоминает. По крайней мере, хочется в это верить. — Хорошо, теперь я тем более не понимаю, с чего ты решил меня покромсать. Твой лучший друг со мной счастлив, если не заметил. — Он не мой лучший друг. — Да как хочешь, не уходи от темы разговора. — Он мой человек, — решившись, выдыхает Чонгук и резко отводит взгляд в сторону, не желая видеть реакции Тэхёна. — Мог быть им. Должен был им стать. Поэтому я, — он неопределённо машет рукой в воздухе, — не был готов к нашей встрече. Не успел сдержаться. — Звучишь как щенок. — Прости, что не смог удержать контроль над собой, — со всей искренностью снова извиняется Чонгук, вернувшись взглядом к Тэхёну. — И ты прав, это было по-детски. — Именно. Щенок. — Не называй меня так, ладно? — Думаешь, извинился и можешь диктовать условия? — холодно интересуется Тэхён, подняв бровь, и тут же меняется в лице — выдыхает смешок, наклоняется вперёд и одаривает Чонгука яркой улыбкой. — Ладно. Всё равно у меня нет выбора не простить тебя, ты же будущий вожак, так что забыли. Чимин ни о чём не узнает. Уступать его тебе, к слову, я не собираюсь. — Не нужно, он счастлив с тобой. — Чего ж ты напал-то тогда? — Я… Ненавидел тебя. — Ага, — с любопытством бормочет Тэхён и, откинувшись назад, качает головой. — Снова звучишь как щенок. А сейчас как? Всё ещё ненавидишь и хочешь избить или можно уже не бояться тебе на глаза попасть? — Ты пахнешь Чимином, — не сдерживается Чонгук. Тэхён окидывает себя взглядом и разводит руками, молча давая понять, что не чувствует по этому поводу сожалений. Чонгук на мгновение прикрывает глаза и позволяет себе сделать глубокий вдох — запах Чимина тут же наполняет лëгкие и проникает под кожу. Сердце вновь начинает болеть. В запахе Чимина слишком много Тэхëна. — Давно ты в него влюблён? — вырывает из мыслей вопрос Тэхëна. — Три года, — обречëнно шепчет Чонгук, не открывая глаз. Он представляет Чимина. Он и не думал, что соскучился так сильно, потому что запер чувства в самой тëмной части души. И всё же это не помогло. — Три года, — шокированно. — В последние полгода он начал отвечать взаимностью. — Ладно, теперь я понимаю тебя. — Понимаешь? — Чонгук не скрывает удивления и открывает глаза, чтобы встретиться с Тэхëном взглядами. Он смотрит с сожалением. Ему жаль Чонгука. — Ты меня, конечно, избил, и это чуть убавляет желания тебя понять, но… Я влюблён в Чимина пару месяцев и уже не представляю, как я жил без него раньше. А ты… Ты же вырос с любовью к нему. Тут любой сорвётся при возможности. Слушай, а тебе никогда не говорили, что у тебя отменный вкус? — Это шутка? — Да, я пытаюсь наладить общение с лучшим другом моего парня. — Думаешь, у нас получится дружить после такого знакомства? — Если ты не собираешься снова на меня нападать, может, получится, — на удивление, перед ответом Тэхён не думает долго. Чонгук с интересом наклоняет голову. Такое услышать действительно неожиданно. — Я считаю, ты защищал человека, которого любишь. Так уж получилось, что я тоже в него влюблён и хочу его защищать, поэтому ты мне нравишься. Меня другое волнует. Почему ты спросил, не знает ли Чимин, что я оборотень? — Потому что вы встречаетесь, а у нас правило — не начинать отношения с человеком, пока он не знает. — Нет, Чонгук. Почему ты думаешь, что он не знает, кто ты такой? — слишком странный вопрос. Тэхён звучит так, будто Чимин должен знать. — Он не знает, — потерянно говорит Чонгук. — Он знает, — тут же заверяет Тэхён. — Он не может знать. — Он много раз видел тебя волком. — Он не мог видеть меня волком! — Да ты в детстве вечно к нему так прибегал! — Но я прятался! — Чонгук, — с тяжёлым вздохом зовёт его Тэхён. — Чимин, определённо, знает и про оборотней, и про тебя. И про меня. Он сам спросил, не оборотень ли я, когда заметил схожие с тобой черты в поведении. Ты в курсе, что прыгать в сугроб волком, а выбираться оттуда ребёнком не значит скрываться? — издевательски тянет он с таким выражением лица, что Чонгук не может не отвести смущённого взгляда. Ладно. Наверное, в детстве он действительно плохо скрывался. — Я тянул с отношениями, потому что не знал, как он воспримет меня… — Тебе стоит с ним поговорить. — Всё равно уже поздно. — Вы в первую очередь друзья, Чонгук. И если между вами столько недосказанного, значит, вам нужно сесть и откровенно поговорить. Хотя бы дружбу сохраните, а то вдвоём страдаете. Один ещё и с кулаками бросается, а я, между прочим, ни в чём не виноват. — Ты же обещал забыть об этом. — Я передумал, буду тебе до конца жизни припоминать. Особенно когда вожаком станешь. — Да не стану я вожаком, хватит так говорить, — не выдержав, уязвленно просит Чонгук. — Ты меня легко простил, а отец… Он так разочарован. Я его подвёл. Да и всю стаю тоже. — Ну, вожак ко мне приходил, только чтобы узнать моë видение ситуации, а вся стая тебя защищает. Точнее, говорят, что ты не так плох, как могло показаться. И не все, а только те, кто ко мне заглядывал. Но всё равно! Не разочарованы они в тебе, просто не понимают, почему ты сорвался. И все дети иногда подводят родителей, не грызи себя так. — Сколько тебе лет? — Двадцать. — Ты на год старше меня, почему ты звучишь так осознанно? — Потому что щенок из нас ты, а я несу роль взрослого и ответственного волка, — самоуверенно бросает Тэхëн и окидывает Чонгука взглядом настолько самодовольным, что Чонгук едва сдерживает смех. — И я старше тебя почти на два года. Мне скоро двадцать один. Может, даже больше, я не знаю точной даты. — Ты сирота? — Именно. — Мне жаль. — Мне тоже, но так уж сложилась жизнь. По крайней мере, мне удалось найти стаю, куда бы меня приняли. Ты не представляешь, как тяжело жить без связи. — Точно хуже, чем с разбитым сердцем. — Я почувствовал связь, значит, и тебе сердце склеим. Не зря ведь у нас хорошая регенерация. Главное, поговори с Чимином, потому что он реально волнуется. Если хочешь, вместе вернёмся в город. — Я не планировал возвращаться. — Так я тебя и оставил здесь, — фыркает Тэхëн и показательно закатывает глаза. — Пока не поговоришь с Чимином, можешь забыть про спокойную жизнь в стае. Я не хочу видеть своего парня грустным и встревоженным и думать, что легко мог всё исправить, если бы не позволил ревности взять верх. — Ты ревнуешь Чимина ко мне? — Глупый вопрос. — Он влюблён в тебя. — Не только в меня. — Глупая фраза. Он не может быть влюблён и в тебя, и в меня. — Поговорим после вашего разговора, — уверенно отрезает Тэхëн таким тоном, словно совершенно не сомневается, что Чимин влюблён в них двоих. Чонгук прикрывает глаза и медленно качает головой. Удивительно, как его сердце, не слушая доводы разума, сходит с ума от мысли, что Чимин может быть влюблён в него. Даже если ещё и в Тэхëна — это отходит на второй план и перестаёт быть таким важным. Жаль, говорить больше Тэхëн отказывается. Вскоре в их разговор и вовсе вмешиваются, чтобы сказать Чонгуку, что его ждёт вожак — приходится оставить любые расспросы, ещё раз извиниться перед Тэхëном и отправиться к дому вожака, чувствуя, что с каждым шагом нервозность становится всё сильнее. По крайней мере, Тэхëн не держит на него зла. Не то чтобы это способно убедить отца, конечно, но надежду в сердце вселяет. Кажется, никогда за годы жизни Чонгук не чувствовал себя таким недостойным даже войти в родительский дом. Он ждёт, что ему не будут рады, однако выгонять его не спешит — он под спокойными взглядами родителей прикрывает за собой дверь и проходит в зал. Отец даже не встаёт, когда он приближается, и это хорошо — он не пытается держать между ними дистанцию. Он не пытается говорить с ним как вожак, а с отцом гораздо проще поговорить откровенно и добиться понимания. — К чему вы с Тэхëном пришли? — интересуется мама. Чонгук переводит на неё взгляд. — Мы поговорили. Он не держит зла. — Что насчёт тебя? — теперь спрашивает отец. — Я тоже не держу, — со вздохом отвечает Чонгук. Его ответ родителей, кажется, не устраивает — приходится пересказать разговор, упуская слишком личные детали. Его внимательно выслушивают, не высказывают ни осуждения, ни разочарования, и постепенно Чонгук начинает звучать всё более уверенно. Может быть, это и убеждает родителей. По крайней мере, когда он заканчивает, отец лишь выражает надежду, что отношения между Чонгуком и Тэхёном наладятся, и спокойно отпускает. Всё слишком легко возвращается в норму. Через несколько дней все, кроме Тэхёна, и вовсе забывают о произошедшем. Только Тэхён и продолжает подшучивать над ним при каждом удобном случае, однако к такому Чонгук привыкает быстро. Он очень скоро понимает, почему Чимин влюбился в Тэхёна. И хотя мысли о Тэхёне и Чимине не перестают причинять боль даже после того, как отношения между Чонгуком и Тэхёном налаживаются, беспокойство Чонгука, по крайней мере, затухает. Тэхён не причинит Чимину вреда — это полностью противоречит инстинктам и правилам оборотней. С Тэхёном Чимину хорошо. Тэхён заслуживает такого человека, а Чимин — заслуживает быть счастливым, влюблённым и любимым. Жаль только, что Чонгук ничего из этого, видимо, не заслуживает. Ещё и Тэхёну, как назло, слишком нравится называть Чимина его парнем, из-за чего Чонгук в разговоре каждый раз спотыкается и вспоминает всё, что старательно прячет глубоко в душе. Может быть, Тэхён так мстит за раны. Только от его ран за пару недель не остаётся и следа, а Чонгуку легче так и не становится. Возможно, Тэхëну просто нравится говорить о Чимине — Чонгук его в этом абсолютно понимает и такое объяснение полностью принимает. Стоит признать, если бы Чимин ответил Чонгуку взаимностью и согласился на отношения, он бы тоже оказался не в силах сдерживать счастье. Любовью к Чимину хочется делиться. Если так подумать, им с Тэхёном действительно повезло разделить её на двоих, потому что только они могут понять друг друга в делах, касающихся их человека. Ну, или человека Тэхёна. Чонгук всё же предпочитает хотя бы в мыслях называть Чимина ещё и своим человеком. К счастью, читать мысли никто в их стае не умеет, поэтому всё останется лишь в его голове. — На выходных мы возвращаемся, — Тэхён даже не спрашивает. В ответ остаётся лишь кивнуть. Два дня до субботы Чонгук проводит за попытками предугадать весь разговор и придумать ответ на каждую фразу Чимина, что у него едва ли получается хорошо. Он старается. Это отвлекает от волнения и вселяет хоть немного уверенности в сердце. — Я написал Чимину, он нас заберёт, — перед выходом предупреждает Тэхён, и лишь тогда до Чонгука доходит — Чимин и правда знает про него. Тэхён спокойно говорит с Чимином об этом. Он мог не скрываться несколько лет, не придумывать такую ложь, в которую человек способен поверить, не изворачивается и не уходить от ответа. Боже, поэтому любая придуманная им история не вызывала у Чимина вопросов. Он знал правду, но не давил на Чонгука. — А он знает, что я буду с тобой? — Написать? — Не стоит, — он чуть качает головой и, раздевшись, оборачивается волком. Тэхён следует его примеру, и Чонгук с восторгом толкает его головой, замечая их разницу в росте. Ничего удивительного — чёрные волки крупнее и массивнее. Ожидаемо, что серый волк Тэхёна будет меньше, но всё равно приятно до удовлетворённого рокота и попытки Тэхёна повалить, чтобы после получить ощутимый укус. Быть поваленным Тэхёну не нравится. Чонгук всё равно даже во время бега старается как можно чаще показывать собственное превосходство, из-за чего Тэхён, вероятно, в мыслях называет его щенком. И пусть называет — главное, что ничего не может противопоставить его силе и в конце концов мирится и позволяет хотя бы раз уронить себя в снег и навалиться сверху. Чонгук тогда отпрыгивает слишком быстро — слишком ошеломляющим оказывается видеть, как Тэхён спокойно подчиняется, растекается под ним и подставляет шею. Зато потом он Тэхёна не трогает. Хаос в мыслях не позволяет ни сосредоточиться на дороге, ни вернуться вниманием к Тэхёну. Всё рассеивается резко — в то же мгновение, как они выбегают из леса и взгляд цепляется за до боли знакомую машину. Чонгук тормозит. Тэхён ускоряется вперёд и громко воет. Чимин отрывается от телефона, замечает Тэхёна и спешит выйти из машины. Его тут же сносит огромный волк, валит в снег, и до ушей Чонгука доносится громкий смех Чимина. Такой звонкий и счастливый, что Чонгуку едва удаётся сдержать скулёж. Он осторожно делает шаг. На него всё равно никто не обращает внимания. Чонгук не может перестать думать о том, какой была бы их с Чимином реальность. Тэхён зарывает Чимина в снег так, что видит Чонгук его, счастливого, довольного и не прекращающего смеяться, лишь когда оказывается достаточно близко, чтобы и Чимин, и Тэхён могли его заметить. Тэхён тут же отходит. Выражение лица Чимина меняется, и он удивлённо выпрямляется, огромными глазами рассматривая Чонгука. Уши прижимаются к голове. Лапы отказываются ступать дальше. Биение сердца оглушает настолько, что собственное имя Чонгук скорее не слышит, а читает по губам. Чонгук ждёт всего, но совсем не того, что Чимин дëрнется вперёд, обхватит руками его шею, прижмëтся, зароется в его шерсть и затихнет так, ни на что другое не реагируя. Чонгук в его объятиях замирает. Чимин впервые обнимает его волка. — Ты такой ужасно глупый, — доносится до ушей его бормотание. Чонгук виновато скулит и поджимает уши. Чимин отстраняется исключительно ради того, чтобы с силой толкнуть его кулаком. — Ты мне месяц не отвечал! — с укором продолжает он, не обращая никакого внимания на попытки Чонгука извиниться и получить прощение. — Я чуть с ума не сошёл! Не думай, что тебе это всё так просто сойдёт с рук, приедем домой — получишь, я клянусь. А ты почему ни слова не сказал, что нашёл его? — гневно обращается он уже к Тэхëну, что сразу наклоняет голову к снегу и притирается носом к бедру Чимина. Он тут же поднимается, отряхивается от снега и устало оглядывает и Тэхëна, и Чонгука. — Вы оба меня с ума сведëте. Давайте в машину, не могу же я с волками разговаривать. Мне становится вас жалко, когда вы делаете виноватый вид. Чонгук, фыркнув, чуть толкает Чимина и восторженно навостряет уши, когда не ожидавший подобного Чимин валится на Тэхёна и выкрикивает его, Чонгука, имя. И смеётся. Чонгук и забыл, каково это — быть причиной смеха Чимина. Они вдвоём устраиваются на заднем сиденье, и Чимин сразу трогается, постепенно ускоряясь. Чонгук внимательно следит за ним через зеркало, ни на секунду не отводит взгляда и совершенно не отвлекается на Тэхëна. Его волнует только Чимин. Как он смотрит то на дорогу перед собой, то в зеркало, то на них. Как прикусывает губу. Как разговаривает с ними, задаёт вопросы, но не получает внятного ответа от них и отвечает сам. Как шутит и смеётся. Как делает всё, что делал его Чимин, когда предлагал подвезти Чонгука. И как же сильно Чонгук по такому Чимину скучал. Было безумием думать, что он сумеет справиться с их разлукой. — Сразу поедем ко мне или кому-то из вас домой нужно? — обернувшись к ним на светофоре, интересуется Чимин. Чонгук оглядывается на Тэхëна с надеждой, что ему нужно не только заехать домой, но и остаться там, однако Тэхëн встречает его взгляд точно таким же. Они оба хотят провести время с Чимином, и уступать никто из них, похоже, не собирается. Ладно. Значит, втроём к Чимину. С присутствием Тэхëна можно смириться. — Чонгук, прижмись ко мне и не отходи ни на шаг, — как только открывает дверь, требовательно бормочет Чимин. Тэхëн, даже не слушая его, сразу выпрыгивает из машины и прижимается телом к Чимину. Чонгук повторяет за ним. На его загривок тут же опускает рука, зарываясь в длинную шерсть и направляя в сторону лифта. Требуется время, чтобы приноровиться к шагу Чимина, но Чонгук прикладывает все силы, чтобы не вызвать никаких подозрений. Ещё и Тэхëн слишком легко идёт в ногу с Чимином — а уступать ему хоть в чём-то совершенно не в правилах Чонгука. Он не может быть идеален, но должен быть идеальнее Тэхëна. Даже там, где Тэхён справляется лучше в силу опыта. К счастью, пока они поднимаются с подземной парковки на семнадцатый этаж, к ним никто не присоединяется. Тэхён позволяет себе расслабиться. Чонгук, заметив перемены, тоже чуть отпускает напряжение в теле, но быстро собирается, как только двери открываются, а Чимин направляется в сторону двери в его квартиру. Тэхён сразу, как она открывается, устремляется в спальню, а неуверенно замершего Чонгука Чимин отправляет в ванную и обещает принести одежду. Чонгук едва не сходит с ума от мысли, что Чимин выберет что-нибудь из своего шкафа. И даже если одежда новая, на ней всё равно останется немного его запаха от других вещей. Приносит Чимин не новую, а чистую. Чонгук с трудом скрывает восторг, пока наблюдает, как Чимин аккуратно складывает вещи на полку, и сразу, стоит двери закрыться, дёргается и зарывается носом в футболку. Пахнет Чимином и его стиральным порошком, и это подталкивает Чонгука поскорее одеться и замереть, чувствуя, как слабый запах Чимина мягко окутывает всё его тело. Полное безумие. От такого вполне можно стать зависимым. Как хорошо, что Чимин ни о чём не подозревает и подзывает к себе вышедшего Чонгука, чтобы обхватить руками его шею, повалить на диван и прижаться. На глазах у Тэхёна, который, однако, ничего не делает и никак не проявляет ревность — лишь улыбается, когда ловит взгляд Чонгука, и подбадривающе кивает. Словно совсем не ревнует. — Где ты был? — отстранившись, строго спрашивает Чимин. Чонгук тихо выдыхает. — В стае, — шёпотом отвечает он. — Ты меня бросил! — звучит гораздо громче. — Ты никогда не пропадал в стае, ты мне всегда отвечал. Раз в неделю получать сообщение, что ты в порядке и рад за меня, совсем не то. Что на тебя нашло? Почему Тэхёну нужно было найти тебя, чтобы ты, наконец, про меня вспомнил? В чём я провинился? Я же извинился за следы! — За следы? — удивлённо спрашивает Тэхён. Чимин бросает на него быстрый взгляд, и Тэхён тут же поднимает руки, сообщает, что собирается приготовить им троим кофе, и скрывается на кухне. Плотно закрывает за собой дверь. Даже не собирается подслушивать. — Дело не в этом, хён, — обречённо бормочет Чонгук и жмурится, пытаясь морально подготовиться к предстоящему разговору. К первому в его жизни признанию. — Тогда в чём? Ты так изменился именно тогда. Не могло же это быть совпадением. — Дело не во внешнем виде, — едва слышно продолжает Чонгук. Чимин непонимающе хмурится. — По мне так ударило всё, что между вами с Тэхëном произошло. Следы я вообще не заметил. Дело… В запахе. — Что не так с запахом? — его слова Чимина действительно удивляют. Он даже неосознанно втягивает воздух, точно пытается почувствовать, о чём Чонгук говорит. — С запахом всё в порядке, проблема в моём отношении к тебе. И к вам с Тэхëном. Я не хотел чувствовать его в тебе, этого всего стало слишком, и я… Сбежал. Отступил. Ты выбрал его, и мне осталось только принять это. — В каком смысле — выбрал его? — потерянно переспрашивает Чимин. — А кого мне ещё выбирать? Чонгук сжимает кулаки и снова жмурится. Такой способ признания будет, наверное, худшим из всех существующих. — Меня, — решившись, на выдохе бормочет он и сжимается, не открывая глаз и стараясь понять реакцию Чимина. Наверное, он удивлён. По крайней мере, хочется верить, что он не знал и неосознанно причинял боль, а не делал это намеренно в наказание за то, что Чонгук посмел в него влюбиться. На долгие секунды между ними воцаряется молчание. Чонгук успевает тысячу раз пожалеть и о признании, и о решении вернуться. — Чонгук, — совершенно иначе зовёт Чимин. В его голосе слышится боль. — Ты был в меня влюблён? — Не был, — поправляет Чонгук и, осмелившись, открывает глаза и встречает взгляд Чимина. Он смотрит с сожалением. С болью. С надеждой. — Я и сейчас влюблён. Я в тебя всегда был влюблён. — Ты никогда не говорил, — сокрушëнно шепчет Чимин, качая головой. Чонгук не сдерживает слабой улыбки и пожимает плечами. — Я хотел, чтобы моя влюблённость была взаимной, — объясняет он и машет головой, когда Чимин открывает рот, чтобы что-то ответить. — Ты начал в меня влюбляться только недавно. Я думал красиво признаться, рассказать тебе про себя, успокоить, если ты испугаешься. У меня такие планы были. А потом ты встретил Тэхëна. И я хотел бороться за тебя, честно! Просто в то утро… Когда ты… Вы… Это всё стало бессмысленным. Ты выбрал его. Что мне оставалось делать? — Да хотя бы признаться, а не исчезать, глупый ты волчара. — Чтобы ты чувствовал вину? — Чтобы я понял, что не надумал ничего и реально тебе нужен, — закатив глаза, поправляет его Чимин и с громким вздохом вскакивает на ноги, из-за чего Чонгук, не ожидавший подобного, вздрагивает. Приходится встать тоже. — Я столько шагов тебе навстречу сделал, а ты вообще не изменился! — в его голосе слышится раздражение. Чонгук удивлённо моргает. Ладно. Теперь он не понимает ничего. — Когда я подумал, что ты влюблён в меня, я попытался дать понять, что тоже влюблён, — с чувством бросает Чимин и раздражëнно отходит, машет руками и принимается наворачивать круги по ковру. Чонгук, осознав смысл его фразы, замирает. — А ты не сделал ничего! Ты игнорировал мои знаки внимания! Ты просто начал заботиться обо мне сильнее, как будто мы играли в игру «кто кого перезаботит» или что-то в этом роде! И я подумал — понятно, я ошибся, ты просто привязан ко мне в своём волчьем стиле. Как к брату, может. Черт знает, как там у вас принято, ты у меня был единственным таким особенным. Потом ты вообще пропал на каникулы. И когда я пытался забыть про эту влюблённость, у меня появился Тэхëн. Как ты, но другой. И влюблëнный в меня. Но я понадеялся в последний раз и дал тебе последний шанс, а ты? Пожелал нам удачи? Ты был счастлив за меня как друг! — Я понятия не имел, что ты ждёшь от меня другого! — А я понятия не имел, что оборотни так хорошо скрывают чувства, что о них вообще никто не догадается, даже если будет искать хоть малейший признак влюблённости! — Кофе готов, — неожиданно прерывает их третий голос, и Чимин, вздрогнув, опускает руки, качает головой и разворачивается к окну, пытаясь отдышаться. Чонгук пересекается взглядами с Тэхëном и потерянно опускается на диван, пытаясь осознать все слова Чимина и поверить, что он имеет в виду именно то, что отчётливо читается в каждой его фразе. Он влюблён в Чонгука. Может быть, не сейчас, но точно был. Он ждал от Чонгука первого шага. Он не увидел в Чонгуке того, что искал до последнего мгновения, пока не стало слишком поздно, поэтому позволил себе влюбиться в Тэхëна и забыть про чувства к Чонгуку. Чонгук просто его упустил. Даже не проиграл Тэхëну, а оказался слишком слепым, чтобы увидеть очевидный намёк, и своим бездействием заставил Чимина поверить в невозможное. В то, что Чонгук в него не влюблён. — Пойду приготовлю печенье к кофе, — со вздохом предупреждает Тэхëн, прежде чем снова скрыться за закрытой дверью. После её громкого хлопка Чимин вздрагивает, опускает плечи и прислоняется головой к холодному стеклу. Чонгук неуверенно приближается к нему и поднимает руку, чтобы коснуться его спины. Рука так и остаётся в воздухе. Ему не хватает смелости. — Я люблю Тэхëна, Чонгук, — на грани слышимости признаëтся Чимин. Чонгук кивает. В этом он не сомневается. — И я люблю тебя, — добавляет Чимин и поворачивает к нему голову. Чонгук удивлённо распахивает глаза. Такого он точно не ожидал. — Я думал, что любовь к Тэхëну заполнит всё сердце и любви к тебе станет меньше, а получилось… Мне кажется, у меня второе сердце выросло рядом с первым, а любви к тебе меньше не стало. А сейчас ты говоришь, что влюблён в меня тоже. Что мне с этим делать? Вырвать себе сердце и отдать Тэхëну? Или тебе? Или раздвоиться, чтобы меня на всех хватило и никто не остался за бортом? — Я упустил наш шанс, хëн, — озвучивать такое оказывается сложным настолько, что у Чонгука на короткую фразу уходят все силы. — Тэхëн был рядом в нужное время. Он заслуживает счастья. — Яиц для теста нет, — Тэхëн возвращается слишком быстро. Чимин резко оборачивается и быстрым шагом направляется сначала к Тэхëну, а после — к выходной двери, где накидывает на себя пальто, надевает сапоги и хватает с полки ключи. Дверь хлопает раньше, чем Чонгук и Тэхëн успевают осознать происходящее. — Он за яйцами пошёл, что ли? — потерянно спрашивает Тэхëн у Чонгука. Чонгук переводит на него взгляд. Он понятия не имеет, куда Чимин пошёл, но чувствует себя так, будто он забрал с собой его сердце и оставил вместо этого пустоту. Лучше бы оно и дальше болело и кровоточило — пустота оказывается слишком… Пустой. — А далеко до магазина? — наконец, вопрос, на который у Чонгука есть ответ. — За домом есть продуктовый. — Догнать, может?.. — Думаешь? — А если ему нужно побыть одному? — Ты слышал наш разговор, да? — обречëнно спрашивает Чонгук и откидывает голову назад, ударяясь о стекло. Конечно, слышал. Для оборотня закрытая дверь — то же самое, что и её отсутствие, поэтому они и строят дома на расстоянии. — Вы говорили об этом с Чимином? — Несколько раз, да. — При встрече ты должен был на меня накинуться, а не я на тебя. — Да я как-то засомневался, что Чимин был бы этому рад. — И что ты хочешь со всем этим делать? — Сесть втроём за одним столом и нормально поговорить, — в голосе Тэхëна не звучит ни тени сомнений. Чонгук фыркает, не скрывая иронии. — У нас два варианта, и в каждом кто-то из нас останется с разбитым сердцем, — ему не нужно даже садиться втроём за стол и начинать обсуждение. — Очевидно, это должен быть я. Вы уже встречаетесь. Так уж получилось, что я упустил нужный момент, а ты вовремя оказался рядом. Глупо лезть в ваши отношения. У вас они хотя бы есть, а я тут стою исключительно благодаря твоей доброте. — Вот это склонность к самопожертвованию, конечно. Я восхищён. — Ну, если ты хочешь благородно отступить из уважения к продолжительности моих чувств, я не буду против, — с сарказмом отзывается Чонгук и закатывает глаза. Очевидно, Тэхëн так поступать не собирается. — Хочешь, подерёмся в лесу? — И тогда Чимин избавится от нас двоих. — Ты просто отрицаешь все варианты, предлагай свои тогда. — Глупая мысль пришла в голову, — вдруг признаëтся Тэхëн. Чонгук с любопытством наклоняет голову. По его мнению, всё происходящее является глупостью, но раз Тэхëну удалось придумать нечто, что выходит даже за такие рамки — он с удовольствием выслушает. — Может, никому не разбивать сердце? — Я бы с радостью вырезал сердце и отдал Чимину на сохранение, но после такого я сам не выживу. А жить мне реально нравится, даже несмотря на всё это. — Не обязательно ведь, чтобы один из нас отступал. — Предлагаешь отступить вдвоём и оставить Чимина без поддержки? — Предлагаю не отступать никому, — выпаливает Тэхëн. Чонгук поднимает брови. — Я перегрызу тебе глотку, если коснёшься моего человека. Ты мне — тоже. — Не отступать и учиться не перегрызать глотки в порыве ревности, — вздохнув, поправляет Тэхëн, но понятнее от этого абсолютно не становится. — И я не знаю, согласится ли на это Чимин, даже если мы оба согласимся. Встречаться втроём. Любовный треугольник. Точнее, угол, потому что мы с тобой друг в друга не влюблены, но… Я и Чимин. Ты и Чимин. Пытаемся ужиться в одних рамках. Стараемся не убить друг друга. Это лучше, чем выбирать, кого из нас отправить на эшафот. — Что за эшафот? — Место для казни. — И ты реально готов спокойно смотреть, как Чимин строит отношения со мной? — Честно? — хмыкает Тэхëн. — Я схожу с ума от ревности, когда представляю это. Но я хочу попробовать. Это лучше, чем не попробовать и позволить всему рассыпаться. К чему выбирать, если в итоге чувство вины всё равно отношения убьёт? Давай взглянем правде в лицо, Чимин не захочет выбирать одного из нас и просто уйдёт от двоих сразу, запрëтся дома и будет собирать сердце по кусочкам. — Ладно, — устало соглашается Чонгук и машет рукой. — Хуже уже точно не будет. — Чимин вообще может послать нас с этой идеей. — И будет прав. — Перестань быть таким пессимистичным, я предложил хорошую идею! — с обидой в голосе бросает Тэхëн и толкает Чонгука плечом. Чонгук толкает в ответ, и Тэхëн, уже собиравшийся закончить, оказывается не в силах удержаться от шутливой драки. Чонгук втягивает его в бой. Кажется, они чудом не сносят поднос со столика, пока добираются до дивана. Чимин возвращается в разгар процесса. Тэхëн, усевшийся на животе Чонгука и крепко держащий его руки, после громкого крика замирает в том же положении и загнанно оглядывается на испуганного Чимина. Чонгук легко скидывает его с себя и подскакивает, выставляя перед собой руки. — Мы игрались, а не дрались, — спешит объяснить он. Чимин, внимательно оглядев их и не заметив ни ран, ни синяков, облегчëнно выдыхает, прислоняется к стене и медленно сползает на пол. — Прости, что напугали, — добавляет Тэхëн. — Мы реально просто баловались. — Клянусь, я вас придушу, если снова устроите такое. — Ну, у волков это в крови, — со смешком бормочет Чонгук и разводит руками. — Мы бы точно не стали выяснять отношения у тебя дома. — Спасибо, мне стало легче от мысли, что вы можете подраться за пределами моего дома. — Не будем мы драться, — уверенно заявляет Чонгук, искренне стараясь не обращать внимания на смешок Тэхёна. Спасибо, что он всё же сдерживается. — Есть кое-что, что нам троим стоит обсудить, — вместо этого Тэхён возвращает их внимание к проблеме, нависшей над всеми тремя. Чонгук кивает. Чимин обречённо переводит взгляд с одного на другого и неуверенно поднимается. — Нам в голову пришла идея, и мы понятия не имеем, как ты к ней отнесёшься, но… Если есть хоть малейший шанс, что всё получится… Не посылай нас, ладно? — Не нервируй, у меня и так состояние оставляет желать лучшего, — устало просит Чимин. Тэхён кивает и оглядывается на Чонгука, молчаливо спрашивая, не желает ли Чонгук объяснить. Громкий вздох срывается с губ. — Отношения на троих, — всё же озвучивает Чонгук идею Тэхёна и удивлённо отмечает, что его голос даже не дрожит. — Ты и я, Тэхён и ты. Встречаться сразу с двумя. — Либо я плохо вас знаю, либо ни один из вас на это не пойдёт. — Это была моя идея, — вмешивается Тэхён. Чимин переводит на него взгляд. — И мне не было бы смысла её предлагать, раз мы уже встречаемся, если бы я не был готов это попробовать. Я ведь вижу, что ты несчастлив. И я не хочу, чтобы ты выбирал между мной и Чонгуком, это всё равно ни к чему хорошему не приведёт. Уступать своё место Чонгуку я не собираюсь. — А ты что думаешь? — обращается Чимин к Чонгуку. Он пожимает плечами. Как бы пессимистично он ни был настроен, идею Тэхёна он находит лучшей среди всех альтернатив. — То есть вы серьёзно за десять минут договорились меня поделить? — Звучит ужасно. — Это не ужасно, — к счастью, отрицает Чимин. — Я просто не понимаю, как вы согласились на это. То есть… Вы. Ты, Тэхён, ревнуешь меня к моим друзьям и объясняешь это повадками волков. А это значит, что и ты, Чонгук, тот ещё ревнивец. Если я прямо сейчас поцелую одного из вас на глазах у другого, что он сделает? — Со мной ты не встречаешься, так что Тэхён имеет право ревновать, а с Тэхёном ты в отношениях, поэтому я не сделаю ничего, — после недолгих раздумий озвучивает очевидное Чонгук. Чимин качает головой. — Я не верю, что вы согласны на это. — А ты сам согласен хоть? — Я всё ещё не верю, ты думаешь, я позволю себе хотя бы надеяться на нормальный выход из этой ситуации? — уязвленно спрашивает Чимин, выглядя таким сломленным и нуждающимся. Чонгук облегчëнно выдыхает, когда Тэхëн, наконец, делает к нему шаг, притягивает к себе и обнимает. Чимин прислоняется головой к его плечу и так затихает на пару минут. Ему это помогает — отстраняется он уже более собранным. — А если представить, что мы реально сумели договориться? — шëпотом спрашивает Тэхëн. Чимин переводит взгляд с Чонгука на него, а после — возвращается к Чонгуку. Он размышляет. Сомневается. Чонгук его прекрасно понимает, ему бы и самому эта идея не понравилась, если бы у них не стоял выбор между расставанием и такими отношениями. На троих. Чонгук ведь и предположить не мог, что влюблённость в Чимина может привести к этому. Его к такому не готовили. Он, стоит признать, понятия не имеет, как они будут выстраивать отношения, но всё же — это лучше, чем ничего. Из них троих уверенным кажется только Тэхëн. Сталкивался ли он уже с подобным? Как и почему ему в голову пришла эта идея? Чонгук о таком и не подумал бы — а Тэхëн и предложил, и расписал плюсы, и уговорил их с Чимином. У него должен быть опыт. По крайней мере, он должен знать тех, кто уже пробовал построить такие отношения. — Что будет, если я соглашусь? — Я же не знаю, в каком темпе вы хотите развивать отношения, — со смешком неловко бормочет Тэхëн, ероша собственные волосы. — Сами договоритесь об этом всём. Если так получится, что свидания пересекаются, то, ну, либо тройное, либо один из нас уступает. — Мы ведь однажды переспим. — Если не понравится, скажи мне, я с радостью избавлюсь от него. — Тэхëн, — в голосе Чимина, спасибо и на этом, проскальзывает укор. — А если понравится? — Тогда я просто с ним подерусь. — Тэхëн! — теперь Чимин звучит возмущённо, толкает смеющегося и, определённо, слишком довольного Тэхëна и отходит к смущённому их разговором Чонгуку. Он неуверенно поднимает взгляд. — Что думаешь ты? Отношения с Тэхëном ведь никуда не денутся, тебе придётся смириться, что в моей жизни уже есть другой. — Не обещаю, что справлюсь с этим, но попробую. Честно, не знаю, что из этого выйдет. Если ничего не получится, значит, не судьба, и я уйду, как уже собирался. — Пригласи меня на свидание. — Приглашаю тебя на свидание. Прямо сейчас. Выставим всех лишних из квартиры, завалимся на диван и будем говорить обо всём, пока не вырубимся из-за усталости. — Отличный план. — Ужасный план, — вмешивается Тэхëн, и Чимин, засмеявшись, оглядывается на него. — Он назвал меня лишним, а ты ему ни слова не сказал! — Не называй Тэхëна лишним, — весело обращается Чимин к Чонгуку. — А выгнать можно? — А ты попробуй, — принимает его вызов Тэхëн и угрожающе делает шаг вперёд, проявляя волка. Его глаза меняются, движения становятся более хищными, и он низко рычит, не отводя пристального взгляда от Чонгука. Чонгук отвечает ему тем же — и срывается на скуление, когда сразу чувствует достаточно сильный удар Чимина, приводящий в чувства. Тэхëн самодовольно выпрямляет плечи, но ненадолго, потому что после Чимин переключается на него. — И пяти минут не прошло, а вы уже подраться пытаетесь! — Не принимай близко к сердцу, никто из нас не пострадает от драки. Мы же играем. — Это не было похоже на игры. — Для оборотней это игры, — поддерживает Тэхëна Чонгук. — Если бы мы хотели всерьёз подраться, ты бы не смог нас остановить. Да и не успел бы. — И зачем я вообще на это подписался? — Это ты ещё не всё про Чонгука знаешь, — вдруг бросает Тэхëн, и Чонгук поднимает брови, не понимая, что именно он имеет в виду. Чимин вопросительно поворачивает к нему голову. Приходится пожать плечами, чтобы показать, что намёк Тэхëна он не понял. — Чонгук — единственный ребёнок вожака и самый сильный волк в стае. После меня, конечно. Он станет вожаком в будущем. — Я заметно сильнее тебя. — Не слушай, он преувеличивает. — Я легко одолел тебя. — Совсем нет. — Да я даже крупнее тебя! — Вы же в курсе, что у меня нет кинка на мужскую силу, да? — преувеличенно отстранëнно интересуется Чимин. — Мне всё равно, кто из вас сильнее. Вы можете хотя бы об этом не спорить? Мы вообще другое обсуждали. Ты будешь вожаком? — Не думаю. — Почему? — Если я выберу тебя парой, стая не примет меня. Им нужен второй волк во главе. А лучше — волчица, но никто не будет против, если я выберу мужчину. Это вопрос наследия. А тут ты. Человек. В случае угрозы ты не только не встанешь на защиту стаи, но и сам будешь нуждаться в защите. Ты ещё проигрываешь и тем, что не можешь родить сильного волчонка от меня, так что нет, я не стану вожаком. Я ещё год назад между тобой и стаей выбрал тебя. — Твои родители меня, наверное, ненавидят. — Не то чтобы ненавидят, конечно… — неуверенно тянет Чонгук, вспоминая реакцию родителей на любое упоминание Чимина в разговоре. Они, скорее, просто не понимают, почему Чонгук так вцепился в Чимина, и продолжают надеяться, что с возрастом это пройдёт. Не проходит. Наоборот, только усиливается с течением времени, и кажется, никогда больше не оставит, заполнит всё сердце и станет его частью, без которой он не будет чувствовать себя целым. — Предлагаю посмотреть что-нибудь вместе, как вы на это смотрите? — меняет тему разговора Тэхён, и Чонгук и Чимин, переглянувшись, кивают. — Поставлю тогда тесто для печенья и вернусь, а вы выбирайте, — с энтузиазмом командует он и исчезает на кухне. Теперь дверь за собой не закрывает. С фильмом определиться удаётся достаточно быстро, и они втроём устраиваются на диване. Чимин не касается ни одного из них — по крайней мере, в первое время. После того, как Тэхён отвлекается, чтобы достать печенье, Чимин укладывает голову на плечо Чонгука и прикрывает глаза. Вернувшийся Тэхён усаживается гораздо ближе, чем до этого, благодаря чему Чимин оказывается между ними зажат. Чонгука это полностью устраивает. Он чувствует себя до безумия счастливым, и это чувство не отпускает его ни после того, как фильм заканчивается, ни утром, когда они с Тэхёном просыпаются раньше Чимина и, столкнувшись на кухне, увлекаются разговором, ни в последующие дни. Чонгука не расстраивает даже необходимость разбираться с накопившимися во время его отсутствия долгами в университете — ради быстрых свиданий с Чимином он справляется со всем. Теперь каждый раз, когда они с Чимином собираются за обеденным перерывом, Чонгук открыто называет эти полчаса свиданием. Когда Чимин подвозит его до дома или университета — тоже. Когда они с Чимином созваниваются, чтобы обсудить прошедший день, если не было возможности встретиться — тем более. И всё же любимыми свиданиями становятся такие, которые организует он сам, задействуя все силы, всю фантазию и любые источники информации, какие только есть в мире. Тэхёну приходится рассказать ему всё, что Чимину нравится в романтике. И хотя поначалу Тэхён упрямится и говорит, что Чонгуку ради мирового баланса стоит совершить все те же ошибки, которые по глупости совершил он, в конце концов Чонгуку удаётся найти способ повлиять на него и вынудить раскрыть больше, чем «Чимину понравится, если ты ответственно подойдёшь к организации и всё спланируешь». Тэхён, пока рассказывает про вкусы Чимина, выглядит недовольным. Чонгук удовлетворённо представляет выражение его лица во время того, как Чимин делится подробностями их удачного свидания. Ему, на самом деле, безумно нравится негласное соревнование, которое они с Тэхёном устраивают — кто из них сделает Чимина счастливее. Их ревность выливается в заботу о Чимине, в долгие размышления о месте следующего свидания и небольших деталях, способных вызвать у Чимина улыбку или даже смех, в готовность исполнить любую его просьбу раньше другого. Ничего негативного. Ничего, что могло бы расстроить Чимина, даже если он об этом никогда не узнает. Они уживаются друг с другом. И пусть о спокойствии, когда они остаются наедине, не идёт и речи, их отношения Чонгук уверенно называет дружескими. Выстроить отношения на троих оказывается совсем не таким сложным, каким изначально представляет Чонгук. Они справляются. Иногда ему приходится сдерживать ревность, иногда он её не сдерживает и вовлекает Тэхёна в драку в лесу, после которой они вдвоём зарываются в снег и спокойно отдыхают рядом. Временами инициатором становится Тэхён — особенно после того, как отношения между Чонгуком и Чимином выходят за границу невинных свиданий, когда они смущались после любых случайных касаний. Их это устраивает. Они ещё в начале обсуждают правила и чётко их придерживаются, благодаря чему всё, что их не устраивает, быстро решается между ними в разговоре. Любые проблемы решаются раньше, чем начинают влиять на их отношения. Чимин, поначалу волновавшийся и при каждом удобном случае спрашивающий, чувствуют ли они себя хорошо в таких отношениях, через месяц успокаивается и отпускает всё волнение и беспокойство. Он начинает наслаждаться. Он снова говорит с Чонгуком о Тэхëне, если желает поделиться чувствами, — и ещё в первый раз Чонгук вдруг ловит себя на мысли, что благодарен Тэхëну за возможность увидеть Чимина настолько счастливым, довольным и влюблëнным. Даже ревность постепенно отступает, а соперничество становится обычным развлечением. Понимать Чонгук начинает, когда они вдвоём навещают стаю впервые после возвращения в город. Их двоих отвлекают делами, и если у Тэхëна ещё выдаётся возможность отдохнуть и поиграть, на Чонгука наваливается необходимость решать несколько проблем одновременно. Он едва справляется. Родители перекладывают на него столько обязанностей вожака, что времени у него остаётся исключительно на сон. Тэхëна удаётся увидеть только на пятый день — Чонгук к нему просто-напросто сбегает на рассвете и растягивается рядом на шкуре, сразу проваливаясь в сон в надежде, что тут его не найдут, не разбудят и не утянут решать очередную проблему. Его действительно не трогают. Просыпается он через несколько часов сам — и удивлённо замирает, когда осознаёт, что именно чувствует. Тэхëн прижимается к нему. Тэхëн обвивает его хвостом и крепко спит, устроив голову у него на лапе. Когда Чонгук чуть шевелится, Тэхëн во сне ворчит, потягивается и притирается, не позволяя выбраться из объятий, и Чонгук неожиданно для себя остаётся лежать неподвижно. Не решается разбудить. Не хочет этого делать. Он чуть меняет положение, чтобы иметь возможность Тэхëна рассмотреть, и внезапно для себя отмечает — ему нравится. Тэхëн в его объятиях ощущается слишком правильно. В его сердце расцветает нежность, которую он чувствует только к Чимину. Теперь — к спящему Тэхëну. И Тэхëн, несомненно, пахнет Чимином так сильно, что любой легко мог бы их перепутать, но… Дело ведь не в этом. За окном раздаётся грохот, и Тэхëн вдруг вздрагивает, распахивает глаза и подскакивает, потерянно оглядываясь. Чонгук успокаивающе толкает его носом, в глубине души желая виновнику упускать самого крупного и вкусного оленя в течение всего следующего года. Испуг Тэхëна сменяется удивлением. Он оглядывает Чонгука так, словно впервые его видит. Чонгук не сдерживается, когда осторожно прикусывает ухо. Тэхëн фыркает и отходит на несколько шагов, чтобы свернуться на краю шкуры в попытке вернуться ко сну. Не удаётся. Чонгук решает не смущать его и вскоре сбегает, сбитый с толку неожиданной нежностью к тому, к кому не должен её испытывать. Смятение не отпускает его до конца дня. Да и после в мыслях всё чаще начинает всплывать Тэхëн, деля их вместе с Чимином, и Чонгук едва не сходит с ума. К счастью, становится легче, когда они возвращаются в город, а связь ослабевает. Правда, после следующей встречи с Тэхёном, когда они вдвоём выбираются в игровой клуб и проводят там несколько часов, пытаясь обыграть друг друга, Чонгук чувствует это снова. И отмахнуться от этого он больше не может. — Что, если я влюблён в Тэхёна? — решившись, спрашивает Чонгук у Чимина во время их домашнего свидания, пока Чимин спокойно ест чачжанмён и следит за развитием боевика на телевизоре. Доходит до него не сразу. Он так и замирает с палочками, поднесёнными к губам, распахивает глаза и медленно переводит на Чонгука полный удивления взгляд. — Что ты?.. — всё же решает поинтересоваться он. Чонгук, сглотнув, повторяет вопрос. Чимин вдруг кидает палочки на стол, выпрямляется, пугая резкостью движений, хлопает по бёдрам и угрожающе наклоняется к Чонгуку. Приходится чуть отклониться назад — однако Чимин, к счастью, вскоре отстраняется, откидывается на спинку дивана и складывает руки на груди. — И кто разрешил тебе влюбляться в моего парня? — холодно спрашивает он, подняв бровь. — Хён! — не сдерживается Чонгук. — Я серьёзно, мне кажется, я в него влюблён. — Это плохо? — Это странно. — Это ты так пытался меня оскорбить? — с обидой тянет Чимин, и Чонгук не сдерживает усталого вздоха, не веря, что Чимин всё ещё продолжает шутить. — Почему ты думаешь, что это странно — быть влюблённым в Тэхёна? — Я ведь влюблён в тебя. — Мне это не помешало. Так, ладно, а с чего ты вообще взял, что влюблён в него? — С тех пор, как мы вместе проснулись, у меня сердце рядом с ним с ума сходит. — Вы вместе что сделали? — шокированно переспрашивает Чимин и даже тянется, чтобы поставить боевик на паузу. Чонгук, осознав, как именно звучит, спешит раскрыть подробности, но и от них не становится легче — пока он говорит, запинается и пробует поменять формулировку, чтобы не звучать слишком странно, всё сильнее убеждается в собственной догадке сам. Даже у Чимина, кажется, не остаётся сомнений. Чонгук с трудом заставляет себя замолкнуть и остановить попытки объяснить всё так, чтобы не звучать влюблённо. Чимин ещё и спрашивает, может ли Чонгук понять, когда именно они с Тэхёном начали так сближаться. Чонгук, и правда, пытается понять. И единственный ответ, который приходит в голову, заставляет пересмотреть не только последнюю неделю, но и всё время, что Чонгук Тэхёна вообще знает. Потому что сближаться они начали с первого дня знакомства, а отношения с Чимином только усилили их связь и ускорили события — они стали проводить вместе гораздо больше времени, чтобы подружиться и научиться мириться с существованием друг друга. Проводить с Тэхёном время Чонгуку нравилось всегда. Удовольствие от встреч только возрастало с тем, как они всё лучше узнавали друг друга. Влюблённость в Тэхëна развилась так же, как в Чимина. И Чонгук второй раз не замечал её до тех пор, пока она не сформировалась полностью. — Признайся ему, — слишком спокойно предлагает Чимин так, будто сделать это совершенно легко и Чонгуку не потребовалось три года и толчок от судьбы, чтобы признаться в первый раз. Да и то был Чимин. А тут — Тэхён. Чонгук ведь понятия не имеет, чувствует ли он то же самое. И он качает головой, не слушая никаких возражений Чимина, и предлагает вернуться к фильму. Чимин, к счастью, соглашается, а Чонгук полностью уходит в себя, в размышления о собственных чувствах и чувствах Тэхёна. Он не находит решимости признаться. Они с Тэхёном встречаются ещё несколько раз, а Чонгук, готовый вот-вот выпалить «я влюблëн в тебя» посреди разговора, резко останавливается, улыбается и вместо этого шутит, чтобы услышать смех Тэхёна. Ладно. По крайней мере, Тэхён от него никуда не денется. — Рождество в стае, Новый год с Чимином? — предлагает Тэхён, когда они пытаются построить планы на предстоящие праздники. Чонгук слабо качает головой. — Давай наоборот, не думаю, что я к Рождеству успею сдать экзамены. — Ладно, тогда наоборот, — легко соглашается Тэхён и в заметках на ноутбуке меняет описания к сформированным датам. Чонгук кивает. — Надо будет вместе выбраться за подарками ему, не хочу, чтобы мы снова случайно одно и то же купили. — Зато было весело. — Повеселимся с разными подарками. — Ладно-ладно, — смиренно отзывается Чонгук, выставив перед собой руки. — В эту субботу, может? — Давай в субботу, — отзывается Тэхён и добавляет новую заметку с датой, до которой остаётся три дня. Чимин тем же вечером предлагает втроём выбраться на свидание в ресторан, поэтому Чонгук с Тэхёном, посоветовавшись, откладывают поход по торговому центру на воскресенье и сразу соглашаются на тройное свидание — они и без того случаются слишком редко, чтобы отказываться от них. Хотя после признания Чонгука Чимин всё чаще предлагает только такие, словно пытается подтолкнуть Чонгука. Хорошо, что Чонгук оказывается слишком упрям, чтобы действовать под влиянием атмосферы, даже если Чимин уверенно заявляет, что Тэхён не только примет его чувства, но и ответит на них взаимностью. — Это же очевидно, что ты ему нравишься, — слишком часто говорит Чимин. Чонгук всегда фыркает и ничего не отвечает — Чимину, может, и очевидно, а Чонгуку необходимо всё прощупать, прежде чем бросаться с головой в новую грань их отношений с Тэхëном. И всё же, когда его взгляд во время прогулки по магазину в торговом центре падает на снежный шар с чëрным и серым волками внутри, он неуверенно замирает, не смея отвести взгляда. Два волка там лежат посреди снежных сугробов, если встряхнуть, их шерсть оказывается в снегу, и они выглядят такими влюблёнными, такими счастливыми. Чонгук не сдерживается. Чонгук оглядывается, ища взглядом Тэхëна, и быстро хватает с полки шар, чтобы после поспешить оплатить на кассе, запрятать коробку глубоко в сумку и лишь потом вернуться. Хорошо, что Тэхëн его отсутствия не замечает и вопросов не задаёт. Чонгук тогда твëрдо решает — он признается в Рождество. Его решимость постепенно утихает с приближением Рождества, но Чимин, которому он о своих намерениях сообщает ещё за две недели, не позволяет ни отступить, ни придумать оправдание. У Чонгука не остаётся выбора. Они на Рождество решают арендовать небольшой домик за городом, чтобы отпраздновать в тишине и спокойствии, и выезжают туда рано утром, чтобы не встать на дороге в праздничную пробку. Заезжают позавтракать, благо, кафе в такое время ещё пустует. Попадают в снегопад. Застревают в сугробах на подъезде к домику из-за того, что Чимин, не видящий дороги, рано сворачивает, а машина, точно того и ждала, сразу уходит под снег. Благо, идти до домика остаётся несколько минут. В тепло согретого настоящим камином дома они вваливаются в снегу и, пока пытаются отряхнуться, вдруг одновременно начинают громко смеяться с толканиями, подшучиваниями и неуклюжими попытками друг друга повалить, пока в итоге не падают втроём на мягкий ковёр, запутавшись в одежде. Рождество начинается волшебно. Снегопад, правда, затягивается на несколько часов, поэтому выбраться из домика они решаются уже ближе к вечеру. Дверь едва открывается — выпавшего снега оказывается столько, что Чонгук бросает попытки через него пробраться меньше, чем через минуту, оборачивается волком и ловко выпрыгивает, устремляясь в сторону машины. К нему вскоре присоединяется Тэхён. Вещи они перетаскивают вдвоём — Чимин отказывается даже пытаться. И пока перетаскивают, успевают несколько раз повалить друг друга в снег и закопать, из-за чего возвращаются совершенно мокрыми, довольными и чувствующими себя победителями. Чимин, наблюдая за ними, устало качает головой. Но не возмущается. Наоборот, в его взгляде читается лишь любовь. Их троих окружает любовь, что проявляется в каждом движении, касании, слове. Любые сомнения остаются за стенами домика, и Чонгук с каждой минутой, проведённой внутри, чувствует всё больше уверенности и смелости, осознанно задерживает взгляд на Тэхёне, позволяет себе касаться его, обнимать и без слов проявлять чувства, которых становится так много. Его сводит с ума то, что Тэхён ему отвечает. И когда до полуночи остаётся несколько минут, они устраиваются возле привезённой с собой небольшой ели, которую до этого вместе украшали. Чонгук крепко прижимает к себе сумку, едва сдерживая дрожь, и не отводит взгляда от Чимина, боясь, что если переведёт на Тэхёна — легко раскроет себя. Первым делом они дарят Чимину. После — Чимин им. Потом наступает та минута, которой Чонгук и ждал, и боялся в течение месяца, потому что Чимин поднимается на ноги и подталкивает Чонгука пересесть к Тэхёну, а Тэхён двигается ему навстречу, из-за чего оказываются они слишком близко. Чонгук сглатывает. Он не решается начать первым, поэтому начинает Тэхён. Чонгук едва замечает его подарок из-за паники, что затмевает все другие мысли. Когда наступает его очередь, он даже ничего не говорит — вытягивает перед собой маленькую коробочку и задерживает дыхание, внимательно следя за тем, как Тэхён осторожно её открывает. Он всё понимает. Конечно, всё очевидно — Чонгук бы не стал так волноваться, если бы это был обычный подарок. И всё волнение растворяется разом, когда Тэхён, наконец, поднимает взгляд на Чонгука. Потому что так Тэхён раньше смотрел только на Чимина. И потому что когда Чонгук тянется вперёд, Тэхён не уворачивается, а на мгновение хмурится и прикрывает глаза, громко выдыхая, стоит Чонгуку переплести их ладони. Чонгук закрывает глаза тоже. И хотя во время их первого поцелуя не начинают бить куранты, Чонгук всё равно, когда отстраняется, чувствует себя абсолютно счастливым. Он оборачивается к Чимину, что смотрит на них с нежностью и любовью, и одновременно с Тэхёном тянется, из-за чего приходится поцеловать в щеку — они не успевают договориться до того, как из забавных часов на стене показывается Санта, оповещая о наступлении полуночи, а после не остаётся времени. Чимин тихо хихикает, напоминая звук колокольчиков, что звенят каждый раз, когда часы распахиваются. За двенадцать перезвонов он успевает поцеловать и Чонгука, и Тэхёна. И новогоднюю ночь Чонгук и Тэхён всё равно празднуют с Чимином, потому что Чонгук, решившись, приглашает его в стаю, проводит тропой, которую знают лишь оборотни, и знакомит сначала с оборотнями, что их встречают, а после — с родителями уже вместе с Тэхёном. Новый год Чонгук встречает в окружении человека, которого любит всей душой, и волка, в которого влюблён, и с осознанием, что все его мечты уже сбылись. Остаётся просить у неба лишь одного — чтобы это счастье осталось с ним навсегда. И когда на небе пролетает звезда, обещая, что желание Чонгука будет исполнено, Чонгук верит. Не может не верить, потому что несколько лет назад, когда он в одиночестве загадывал желание, глядя на небо, на землю упали две звезды, чтобы через несколько лет ярко осветить его жизнь.