Её любимые тюльпаны.

На улице темно. К местному, достаточно статному ресторану подъезжает машина. -Вов, не иди, я прошу тебя. -женский голос был очень настойчивым, но безумно напуганым. -Да я быстро. Пять минут, Наташ. Мне к отцу нужно. -говорит мужчина, улыбаясь. Владимир выходит из машины, кинув блондинке воздушный поцелуй, и удаляется из зоны видимости. Девушка же не может места себе найти, что то в ее груди подсказывает ей, будто совсем скоро случится что то плохое. Наташа слышит лишь свое сердцебиение, но этот звук перебивает открывающаяся дверь. -Ну вот, говорил же, что вернусь. Вова целует девушку в щеку и заводит машину. -Я думала, что ты не вернешься.. как отец? Ты ему сказал? -Да, все нормально, а теперь поехали. -Куда? Девушка на всех этих переживаниях совсем забыла о том, что произошло за сегодняшний день. -Как куда? В новую жизнь. Девушка лишь улыбнулась. Теперь все будет хорошо. Не будет этой тупой учебы в меде, не будет общаги с тупой вахтершей и всех этих родственников, которые послали Наташу куда подальше. -Новая жизнь.. -едва слышно сказала девушка, отводя взгляд в окно.

1991 год. Весна.

Наташа сидит на коленях в ванной комнате, одной рукой держась за сердце, а другой прикрывает рот, что бы не разбудить мужа своей истерикой из за этой адской боли в груди. Кажется, будто еще чуть чуть и девушка умрет не от этих непонятных проблем со здоровьем, а из за болевого шока. Рядом с ней валялись пару упаковок от этмозина. Дверь в ванную неожиданно открывается. -Наташа, ты чего тут? -мужчина, еще не до конца проснувшись, спрашивает у девушки. Блондинка вскакивает с пола, разворачивая еще спящего мужа, ведя его обратно в комнату. -Встала воды попить. Иди спать. -повторяла девушка, пытаясь сделать максимально спокойный голос. Если бы Вова заметил ее состояние, то Наташе стало бы еще хуже, ведь опять слушать упреки от мужа по поводу здоровья и необходимости ехать по больницам ей не хотелось. Мужчину силой уложили в кровать. -А ты? Наташ, ну я же без тебя не усну. -Ложусь я, ложусь. Спи. Девушка легла рядом, обнимая Вову со спины. Эта боль так и не дала Наташе уснуть до самого утра. Лишь с восходом солнца она утихла и блондинка смогла уснуть. Жизнь с момента переезда значительно поменялась. Вова устроился тренером в спортивный зал, даже на соревнования уже ездил пару раз со своими учениками. Наташа устроилась в поликлинику, конечно, не законченное образование не дало ей работать на высокой должности, но медсестрой все таки взяли. За эти два года пара сыграла свадьбу. Дата была назначена на 20 мая 1989. Гостей было не много, со стороны Наташи только бабушка приехала, а с Вовы его мачеха Диляра, его некоторые товарищи с Афгана и отец. Марат так и не соизволил явиться и на отрез отказался ехать, хотя Владимир до конца надеялся, что он все таки чудом окажется на церемонии. Адидас пытался помириться с братом, просил у него прощения, отправлял письма, даже уезжал обратно в Казань, что бы поговорить с ним, но все было бестолку. Пара обзавелась небольшим кирпичным домиком на берегу. Конечно, шикарного замка, который обещал Наташе Вова всю их дорогу сюда, построить так и не удалось, но с любимым рай и в шалаше, так? В первый год их совместной жизни все было как в сказке: любовь, нежность, счастье, но все хорошее когда то заканчивается. Все началось в мае 1990 года. Пара сидела в ресторане, отмечая годовщину свадьбы, но Наташе резко стало плохо. Она вскочила со стула, но тут же с грохотом упала. У Вовы тогда чуть у самого сердце не остановилось. Потерять любимую, да еще и в такую дату, что может быть хуже? В больнице девушка пролежала всего двое суток, когда ей предлагали продолжить лечение и остаться, она отказалась, не посоветовавшись с мужем. Следующий припадок произошел через два месяца. Пара поехала к морю, ведь погода была лучше некуда. Вова сидел на берегу, а Наташа заходила все дальше в глубь. Когда вода была девушке уже по грудь, в области сердца снова появилась эта острая боль и она пластом упала на дно. Адидас, наблюдавший за всем этим лишь усмехнулся, подумав, что жена так смешно ныряет, но время шло, а Наташа так и не появлялась на горизонте. Вова ринулся в воду, крича имя своей любимой. Очнулась девушка в больнице. Перед койкой сидел Суворов, держась руками за затылок. -Вова… Мужчина тут же подскочил к жене, гладя ее по щекам. -Наташенька, Господи, я так испугался. -Что случилось? Голова раскалывается, ничего не помню. Девушка осматривала помещение в котором они находились. -Наташ, ты…опять… Наташа… -Вова не мог сформулировать свою мысль, ведь даже вспоминать эту ситуацию ему было чертовски тяжело. - Ты в воду пошла, ну я смотрю, упала. Думал, что ты нырнула так, а тебя все нет и нет… Врачи говорят нужно ехать в Москву на обследование. -Нет, никуда я не поеду. -Наташ, это не шутки. Врачи сказали - значит надо. -ласковый голос мужчины сменился чуть ли не на крик. -Я сказала, все нормально. У меня работа , у тебя тоже. Соревнования начинаются скоро, тебе туда ехать надо, а не в Москву. -Я не могу тебя потерять, слышишь. Если такое опять случится, пока я на соревнованиях буду, что мне делать потом? -Вов, лекарства просто попить надо и все. -Все.. Глаза мужчины поникли. Он понимал, что Наташу не переубедить. С тех пор Наташа каждый день пила таблетки, пытаясь хоть как то перебить эту боль, но таких серьезных припадков к счастью больше не было. Вова покупал по несколько пачек этмозина в неделю. По началу этого хватало, но с каждым разом она пила все больше и больше, но говорить об этом мужу было слишком опасно. Снова будет просить ее поехать в Москву, положив болт на все, чего они достигли за эти два года. Проснулась девушка от будильника. Муж обнял ее со спины, прижимая к себе: -Может дома останешься, а то с этой работой я уже забыл как ты выглядишь. -сказал Вова сонным голосом. -Ну.. я так не могу. Нужно помогать людям, как они без меня то. Вчера мужчину доставили, без слез не взглянешь. Оперировали вчера весь вечер. Нужно узнать, как он там. -А что с ним? -Да напали вроде. Переломов столько, ран. Ужас просто, какие зверь живут с нами в одном городе. Девушка встала с кровати и начала одеваться. Быстро приготовила завтрак для мужа, а сама, обувшись, выбежала из дома, крикнув на прощание лишь: «Вов, я пошла, целую!»