новогодний десерт

кашин точно знает только одно — руслан ебучий извращенец. извращëн до мозга костей, настолько, что даже сессо позавидует. но даня никогда, абсолютно никогда не жалел о том, что вступил в отношения с этим человеком. абсолютно никогда не жалел о том, что с ним вытворяют грязные и пошлые вещи, никогда не жалел о том, что является буквально личной секс-игрушкой тушенцова. рыжий не так часто бывал снизу, но всякий раз, когда руслан брал над ним верх, на дане абсолютно не оставалось живого места. и ему это нравилось. им обоим это нравилось. до боя курантов, и, соответственно, нового года, остаётся совсем ничего, буквально считанные минуты. сейчас бы стоило беспокоиться о праздничном столе, о внешнем виде, о подарках, о том, что ещё бы сделать в уходящий год, но парни заняты абсолютно не этим, они слишком увлечены друг-другом, и, если бы они сказали, что их не устраивает такое времяпровождение — соврали бы. только вот кашин немного не привык полностью раздетым стоять в коленно-локтевой позе, широко раздвинув ноги. от неловкости ситуации на лице появляется лёгкий румянец, жар вспыхивает где-то внизу живота и молниеносно разгорается по всему телу, пуская лёгкую дрожь. пряди огненных волос слегка прилипают к влажному от пота лицу, из-за чего рыжий утыкается в подушку, пытаясь в ней спрятаться. сердце начинает биться быстрее, когда сзади пристраивается чужое тело, которое по-собственнически укладывает свои руки на ягодицы нижнего, а тот со стоном выгибается ещё сильнее, и всё это заставляет задуматься только об одном: «что руслан приготовил на этот раз? что будет сегодня?". веснушчатый не знает ответ ни на один из этих вопросов, но точно знает одно — будет приятно. кашин вздрагивает, ощущает у себя на промежности что-то холодное и, по консистенции, нежное, недовольно мычит в подушку, но терпит, не задавая лишних вопросов. — тише, данила, будь умницей и терпи. — мурлычит брюнет, татуированными руками раздвигая ягодицы рыжего ещё сильнее, наслаждаясь картиной: по чувствительному колечку мышц стекают взбитые сливки, и сейчас даня казался ещё слаще, чем обычно, от чего слюновыделение непроизвольно повышается, а мозг тушенцова уже буквально кричит о том, что перед ним сейчас находится самый замечательный новогодний десерт, который немедленно нужно попробовать. руслан слегка наклоняется, а его шероховатый и мокрый язык проходит по чувствительномв колечку дани, обильно смачивая слюной, медленно, будто дразня слизывает угощение. сейчас всë происходящее, ещё и под светом гирлянд, должно быть, выглядит как какой-нибудь нетипичный ролик на порнхабе, за который отвалили бы неплохое такое количество денег. в голове брюнета только даня и его сладкий зад, а в голове кашина — язык и член его парня. и, кто бы что ни говорил, для них это лучшее, что могло бы вообще случиться перед новым годом. младший умоляюще задом виляет, будто хороший и послушный песик, а тушенцов останавливается, отрывается от сладкого наслаждения и обращается к возлюбленному. — что такое, дань? хочешь чего-то большего? — рус дразнится, прекрасно ведь знает, чего его любимый хочет, и сам не может дождаться, когда же к этому сможет приступить. — я тебя.. тебя, блять, хочу.. — из-за сбитого дыхания слова рыжего выходят сбивчиво, местами даже не особо чётко. парень слышит собственное сердце, перед глазами мутнеет и мажет, а разум приятно туманится. — хочешь меня что? обнять? поцеловать? хоешь нежностей, дань? — продолжает издеваться старший, но, ещë немного, и он самолично накинется на рыжего. — хочу, чтобы ты трахнул меня. — наконец отрезает нижний. — чем? — языком. руслану большего и слышать не нужно, этого вполне достаточно, чтобы приступить к желанному. тушенцов водит языком по дырке рыжеволосого, ощущая во рту приторно-сладкий привкус. естественная смазка мешается со сливками, напоминая своеобразный молочный коктейль, который, к слову, работает лучше любой смазки — всë скользит без проблем, и уже через несколько легких движений языком брюнет наполовину толкается в узкое нутро данилы, вылизывая всë очень и очень тщательно. руслану голову дурманит то, насколько в веснушчатом хорошо, тепло, сладко и жарко, а сам кашин уже готов в собственных стонах, вздохах и криках захлебнуться; готов сделать все, лишь бы ощутить язык возлюбленного в себе ещё глубже. младший бëдрами двигает, насаживаясь на язык, а гладкие стенки растягиваются, послушно пропуская верхнего глубже. татуированная рука брюнета укладывается на возбужденный орган кашина, двигает вверх-вниз, от чего данила задницу отклячивает ещë сильнее, желая насладиться всем по полной и кончить как можно скорее. рыжий чувствует, как разрядка всё быстрее и быстрее приближается, томно имя возлюбленного выстанывает. — рус.. я сейчас.. — даня закусывает губу, глаза прикрывает, а руслан выходит из сладкой дырки младшего, облизываясь. — ты сейчас что? — кончу.. — не кончишь. точнее, не сейчас. рука брюнета убирается с члена данилы, от чего тот жалобно скулит и бровки приподнимает, а верхний притягивает его ещë ближе к себе, входя резко и во всю длину. кашин глаза до звездочек зажмуривает, нижнюю губу до крови прокусывает, ощущает у себя во рту металлический привкус и вскрикивает, из последних сил хрипато выстанывает имя партнера, кажется, на завтра от голоса дани не останется ничего. руслан двигается безобразно, быстро и грубо, будто вбивается в самую дешевую проститутку, а не занимается любовью с самым близким и обожаемым человеком. но рыжему такое отношение к себе даже больше, чем просто нравится. тушенцов укладывает свою руку на шею младшего, сжимая её как можно сильнее, нижний только и рад — любят, когда его душат в постели. темп стремительно нарастает, даня кончает первым, а через несколько секунд руслан заканчивает прямо в любимого, целиком и полностью наполняя его спермой. запыхавшиеся парни устало падают на мягкую кровать, пытаясь восстановить дыхание. данила сразу лезет в объятия к тушенцову, а тот только и рад, обнимает веснушчатого покрепче, по голове гладит и в плечи целует. по включенному телевизору уже транслируют обращение президента и бой курантов, а с улицы слышны восторженные, радостные крики людей и шум салютов. — с новым годом, русь. — кашин нежно мажет своими губами по губам брюнета, в глубине души желая, чтоб этот момент никогда не заканчивался. — с новым годом, сладкий. — улыбается старший, накрывая их обоих тёплым одеялом, а затем прижимает возлюбленного к себе ещë ближе, заключает в объятиях теснее.