Сладкая горечь под солнцем

Баки останавливает такси и говорит себе, что всё будет хорошо. Да, он разозлен. Унижен, конечно. Обижен? Точно. День, начавшийся с приятного перекуса, перешёл в совершенно посредственный вечер, был ненадолго спасен классным сексом с красивым мужчиной, а потом всё непоправимо пошло насмарку. Он мог бы обойтись без того, чтобы жалкий гад Патрик вышел из себя, и ему действительно не нужно, чтобы у того самого красивого мужчины хватило наглости предположить, что Баки нужна помощь. Баки не нуждался ни в чьей помощи с момента своей безвременной кончины. У него нет никаких иллюзий. Баки умер бы навсегда, если бы не отчаянная готовность его семьи пойти на всё, чтобы спасти его жизнь, когда у него отказали легкие. В конце концов, он был их единственным сыном. Они отказались отпустить его без боя. Баки до сих пор не был уверен, обманули его родителей или нет. Но каковы бы ни были последствия, он не мёртв, и он сильнее, быстрее и энергичнее, чем мог бы быть в 1821 году. А это значит, что ему не нужен… добрый рыцарь, который желает спасти его только потому, что ошибочно предположил, будто публичный отказ Баки мудаку с раздутым самомнением — знак чего-то, кроме злобной мелочности Келлера. У Баки всё в порядке, и он не отчаивается. Он выгодно инвестировал наследство, оставленное семьёй: оно выдержало несколько обвалов рынка за последние двести лет, и в результате у Баки столько денег, что он не знает, что с ними делать. Да, он предпочитает тратить чужие деньги, а не свои, но это просто предпочтение, не необходимость. Он не одинок и не беззащитен. Баки развлекает по меньшей мере пятерых других поклонников, которые приглашают его в гости, балуют приятными подарками и души в нем не чают, и он того заслуживает. Не говоря уже об Альпин. Его кошка, которая свернулась калачиком на лежанке с подогревом в эркере. Честно говоря, сама мысль о том, что Баки может быть в опасности из-за Патрика, смехотворна. Это Баки несёт опасность. Раздражённо вздохнув, Баки сбрасывает одежду и идёт в душ, горя желанием смыть напоминания об этом вечере, прежде чем сможет проверить, какой ущерб Патрик нанес его безупречному профилю. Он отлично служил ему последние пять лет, и Баки будет в ярости, если этому мудаку удалось всё испортить. Он позволит себе хорошенько посмаковать дурное настроение, прежде чем пойдёт смотреть. Баки оставляет дверь в ванную открытой на случай, если Альпин захочет присоединиться к нему на краю ванны для игры в гляделки, и снимает одежду. Несмотря на ранний ужин и хорошую физическую нагрузку, Баки всё ещё чувствует озноб. Он всегда чувствует озноб. Это — ещё одно последствие нынешней жизни, поэтому, присев на край большой гидромассажной ванны, он поворачивает кран горячей воды почти до максимума. Патрик. Как ребёнок, блядь. Подумать только, Баки встречался с ним уже полгода, играя роль идеального компаньона, и в ночь, полную бесконечных возможностей для общения, когда он мог бы очаровать всех его знакомых, Баки просто бесцеремонно отправили в бар. Ожидая, что он будет покорно ждать, пока не понадобится. Баки продаёт себя как роскошный и очень дорогой аксессуар, да, но не согласен просто изображать мебель. Сама мысль о том, что от него могут отказаться по собственному желанию, всё ещё бесит; он знает, что было непрофессионально немедленно планировать месть и искать кого-нибудь, кто мог бы успокоить его взъерошенные перья, всё ещё сопровождая другого человека, но Баки не всегда успешно удавалось подавлять импульсивные желания. Стив был идеальной мишенью. Именно в его вкусе — красивый и галантный, именно то, чего хотелось Баки. Выливая большую порцию пены для ванны в воду, Баки хмурится. Конечно, под конец Стив тоже испортил ему настроение. Его холодность и отстраненность сменились жалостью, когда Баки уверенно стоял в стороне и боролся с унижением. — Ух, — стонет Баки, откидывая голову назад. Он пробует пальцем воду, залезает в ванну и закрывает кран. Кошачий мяв заставляет его повернуть голову: Альпин запрыгивает на край ванны, обвивает хвостом лапы и наблюдает, как он отмокает. — Тоже пришла поиздеваться надо мной? — возмущается Баки. Альпин вытягивает когти, впиваясь ими в фарфор, будто может поцарапать его. Затем взмахивает хвостом и заглядывает в воду. — Если ты свалишься, а потом меня расцарапаешь, я очень расстроюсь, — резонно замечает он. Альпин громко мяукает: его решение принять ванну она явно воспринимает как личное оскорбление. Баки вздыхает и поднимает всё ещё относительно сухой палец. Альпин трется об него сначала одной щекой, потом другой. Однако этого, по-видимому, достаточно, потому что потом она спрыгивает вниз и выходит из ванной, прижимаясь всем телом к дверному косяку — просто чтобы дать Баки понять, что он, как и всё остальное в этой квартире, принадлежит ей. — Выпендрёжница, — говорит он, но не может сдержать нежной улыбки. Он глубже погружается в горячую воду и закрывает глаза, постепенно расслабляясь. Патрик Келлер не имеет реальной власти над его жизнью, и это не что иное, как уязвленная гордость Баки. Правда в том, что он не привык, что его отвергают или наказывают. После того, как последний из его ближайших родственников умер, к счастью, от естественных причин, Баки действительно сдерживала исключительно собственная мораль, которая постепенно сошлась к одному главному принципу: пока всё по взаимному согласию, это честная игра. Вот почему Баки всегда был главным со всеми своими клиентами. Конечно, Патрик не знал, что он встречается и с другими людьми. Если он решил, что Баки проводит одинокие ночи в мечтах о нём, то что ж, тут он сам виноват. Баки не принадлежит ни одному из своих клиентов. Крошечная, мелочная часть его (на самом деле не такая уж крошечная) всё ещё уязвлена тем, что его просто бросили у бара и оставили на произвол судьбы. Нахуй Патрика. Он устроил истерику на ровном месте. Баки бы сразу вернулся к нему и продолжил вечер, если бы этот идиот не начал ревновать. Нет ничего хуже, чем клиент-собственник. Баки лежит в ванне, пока вода не начинает остывать, после чего сливает воду и смывает остатки пены. Он кутается в тёплый пушистый халат, плюхается на кровать и тянется за ноутбуком. Он целые пять лет скрупулезно создавал безупречный профиль на веб-сайте babies4daddies (идиотское название), и, только зайдя в систему, Баки сразу же видит, что всего за один нелепый вечер Патрик грёбаный Келлер поставил его учетной записи черную метку. К счастью, профиль Баки не заблокирован, но его стопроцентный рейтинг безвозвратно уничтожен, а блядский отзыв Патрика находится в самом верху страницы отзывов. Баки рычит, постукивая ногтями по пластиковому корпусу ноутбука. Он даже не может стереть этот профиль и начать всё сначала, если только ему не выдаст пригласительную ссылку один из надёжных пользователей. Баки сам таким был, но из-за того, что его рейтинг упал ниже ста процентов, он, по сути, находится на испытательном сроке и не сможет сам ни за кого поручиться, пока не вернёт свой рейтинг. И ждать придётся целые шесть месяцев. Захлопнув ноутбук, Баки бросает его на край матраса и перекатывается на спину. Прекрасно. Он справится. Несмотря на угрозы Патрика, Баки не разорён. У него много преданных клиентов, которые не бросят его из-за такой мелочи. Верно? Он создал себе хорошую репутацию. Бля. Стоит ли протягивать руку помощи? Надеясь, что, возможно, ему удастся спасти свой профиль, Баки берёт телефон и отправляет сообщение Патрику. «Патрик, тебе серьёзно нужно было направлять проверку? Разве мы не могли бы просто что-нибудь придумать? У нас обоих было задето самолюбие. Давай просто мирно двигаться дальше». Он ждет несколько минут. Ответа нет, но через десять минут он получает уведомление по электронной почте от customersupport@babies4daddies.com. Дорогой Джеймс, Мы получили сообщение о преследовании с вашей стороны. После рассмотрения прилагаемых доказательств вашей учетной записи будет выдано официальное первое предупреждение. У babies4daddies есть обязательное к соблюдению пользовательское соглашение. Пожалуйста, перечитайте его перед повторным входом в систему. Ваша учётная запись будет отмечена значком-предупреждением в течение года. С уважением, Команда модераторов babies4daddies Баки пристально смотрит на экран. Дрожащими пальцами он открывает вложение. Это скрин сообщения Патрику вместе с выделенным пунктом пользовательского соглашения, которое он нарушил. После расторжения соглашения личные контакты строго запрещены и считаются преследованием. Глубокая бездна ярости и стыда бурлит внутри Баки из-за того, что его назвали преследователем из-за одного сообщения мужчине, который нагло назвал его шлюхой и потаскухой перед огромной толпой незнакомцев. У сайта хорошая политика пользовательского соглашения, Баки сам пользовался ею, когда бывшие клиенты отказывались понять, что он больше в них не заинтересован. Но это… это совсем другое. Баки попросил Патрика всё обсудить; он не приставал к нему. Если бы Патрик просто не ответил, Баки не стал бы настаивать. Боже, теперь он не хочет вообще вести свой профиль. Он не хочет, чтобы люди видели плашку и ассоциировали с домогательствами. Вампирам и так тяжело заключать контракты, хотя он всегда серьёзно относился к этому вопросу и гарантировал, что клиенты понимают, во что ввязываются, если соглашаются позволить Баки кормиться. Практически сгорая от бессильной ярости и унижения, Баки доходит до точки. Импульсивным движением пальцев его профиль исчезает. Он ему всё равно не нужен. У Баки есть преданные давнишние клиенты. Он просто будет работать с уже имеющимися контактами. Кроме того, договоры всегда были необязательны. Есть куча других способов получить секс, кровь и деньги. В основном Баки злится из-за того, что Патрик успешно нанес ущерб его репутации; он не ожидал, что будет так из-за этого взвинчен, что удалит профиль. Фу. Ужасно. Баки не хочет представлять реакцию Патрика на удаление аккаунт. За всю свою долгую жизнь Баки ни разу не бояться столкнуться с кем-либо в городе. Теперь, однако, ему интересно, что бы он почувствовал, если бы столкнулся с Патриком. Он опускается на подушки в изголовье кровати. — Где ты, когда мне нужно утешение? — кричит Баки. Альпин не появляется, и Баки шумно фыркает, хватая телефон. Ему уже прислали три сообщения клиенты, обеспокоенных удалением профиля, и это хорошо сказывается на его уязвленном эго. Он быстро отвечает каждому, спрашивая, хотят ли продлить соглашение и готовы ли подписать новые контракты, выданные самим Баки, уже без сайта. На PayPal тысяча долларов чаевых от поклонника, выражающего сочувствие и призывающего его поддерживать связь, что ещё больше успокаивает. Всё хорошо. Всё в порядке. Баки — бессмертное существо, которое полностью контролирует свою жизнь. Ему вообще не нужны поклонники, но он может выбрать для развлечения тех, кто всё ещё видит в нем ценность как компаньона. Это всего лишь минутная неудача и идеальное время для уборки дома. Баки удаляет историю сообщений Патрика и блокирует его номер, затем просматривает остальные контакты и делает то же со всеми теми, с кем познакомился через него. Закончив отсеивать людей, он чувствует себя намного лучше. Всё. Только доверенные клиенты. Никаких людей, с которыми он, как и Патриком, встречался меньше года. Качественные, надёжные контакты, которые будут относиться к нему только с величайшим уважением. Перевернувшись на живот, Баки позволяет себе расслабиться. Завтра он разошлёт контракты. Он отказывается уделять этому несчастью ещё больше времени. Баки встаёт, решив послать всё это к чёрту. Теперь, когда к нему вернулось спокойствие, он возвращается в ванную, чтобы умыться и увлажнить лицо. Он не собирается спать, но всё ещё злится, и ему не помешало бы немного побаловать себя, учитывая, насколько подкосил его этот вечер. Это прекрасная возможность использовать маску для лица. Он собирает брошенную одежду с пола в ванной, пока она не помялась, когда вспоминает о визитке. Снова нахмурившись, он достаёт минималистичную визитную карточку кремового цвета из переднего кармана рубашки. — Стивен Г. Роджерс, — бормочет он, кривя губы Он уже собирается выбросить её, может быть, даже сжечь, когда ему приходит в голову одна мысль. Возможно, снова столкнуться с Патриком было бы не так уж плохо, если при этом Баки будет идти под руку с человеком, который «украл» его у него. Да, его вообще нельзя украсть, потому что он не чья-то собственность, но Патрик явно так думал. А ещё жалобы Патрика не будут иметь такого значения, если он станет похож на ревнивого бывшего, а не на обиженного клиента. Конечно, для этого потребовалось бы связаться со Стивом и позволить ему испытать острые ощущения от того, что Баки нужен герой. Прищурившись, он смотрит на карточку, подходит к зеркалу в ванной и суёт её под край. Он подумает, выждет день или два. Спешить некуда, особенно теперь, когда он разобрался со списком клиентов. Возможно, у него даже не будет времени на Стивена Г. Роджерса. Оставив карточку в ванной, Баки кладёт одежду в корзину для белья и берёт одну из модных масок для лица, которые Дэниел привез ему из Кореи. Он распределяет её по лицу, включает Netflix и отключается от мира. Остаток ночи проходит спокойно. Когда солнце начинает выползать из-за горизонта, Баки закрывает жалюзи и шторы, кормит Альпин и укладывается спать. На неделю уже назначено три свидания, однако все еще чувствует себя немного неуверенно. И всё же уверен, что один жалкий человечишка не разрушит его кропотливо выстроенный карточный домик. Постоянные клиенты с радостью подписывают новый контракт, по сути идентичный старому, но без какой-либо привязки к сайту, название которого больше не будет называться. Баки возвращается к дегустациям вин, дорогим ужинам, посещениям музеев и галерей и походам по магазинам. Когда Баки мстительно представлял, как столкнется с Патриком, то думал, что это произойдет в обстановке, которую он будет контролировать от и до, где сможет особых усилий продемонстрировать, что репутацию Джеймса Бьюкенена Барнса не разрушить жалким отзывом на посредственном сайте. Баки не предполагал, что это случится, когда он повезёт Альпин на осмотр к ветеринару, и что сам он в этот момент будет в тёмных очках и рваной толстовке с капюшоном, защищающих от слабеющих лучей света садящегося солнца. Ради бога, на нём спортивные штаны. Он даже волосы не вымыл. Это сущий кошмар. Ухмылка, кривящая губы Патрика, когда он узнает Баки, — худшее, что случилось с ним за четыре десятилетия. — Джейми, — говорит Патрик, и его голос сочится жестоким весельем. — Что у нас тут? Да хранят его все святые и демоны… Баки надеялся, что больше не встретит человека, который бы действительно мог испытывать тот особый мстительный восторг. Только существа, чья жизнь обрывается через несколько десятилетий, чувствуют нужду возвыситься, причиняя боль другим. — Нас больше ничего не связывает, — говорит Баки, выпрямляясь. — Полагаю, ты ясно дал понять, что разговаривать нам не о чем. — Ничего, — повторяет Патрик с резким смешком. — Да, думаю, всё именно так. — Только не нужно говниться из-за того, что не стоил получасового ожидания, Патрик. Он пытается сохранить самообладание, правда старается. Он не хочет, чтобы над ним насмехались. Он хочет вернуться домой. Патрик сжимает челюсть и прищуривается. — А как поживает мистер Роджерс? О, верно, он даже не знает твоего имени, да? Никчёмный одноразовый трах с никчёмной шлюхой. Следующую реплику Баки может объяснить только чистым отвращением к жуткой человеческой мстительности. — Вообще-то у него всё хорошо. Сказать ему, что ты передавал привет? Мы встречаемся завтра. Знаю, ты надеялся завести важные связи в здешнем художественном сообществе. А после той ночи… Ты постоянно мне напоминаешь, что я просто никчёмная шлюха, но, знаешь, ведь именно в той галерее выставляются наиболее ценные предметы искусства. — Есть другие галереи, другие спонсоры, — выплёвывает Патрик. — Ты меня не запугаешь. Ты, наверное, врёшь… — Да ладно? Уверен? И ты уверен, что все эти другие галереи и спонсоры захотят быть на твоей стороне? — Баки поудобнее перехватывает ручку переноски Альпин и поправляет очки на носу. — Хорошего дня, Патрик. Он проносится мимо взбешённого мужчины, прежде чем тот успевает придумать ещё одну милую реплику. Внутренне Баки проклинает себя и шлёт Патрика прямиком в ад. Теперь ему придётся связаться со Стивом. Ничего не поделаешь. Единственный другой доступный вариант — бежать в Гренландию и скрываться, если Патрик вдруг сможет подтвердить, что Баки блефует. На Баки уже давно не сваливалось такое количество драматичного дерьма. Часть его задаётся вопросом, стоит ли оно того. Зачем опускаться до человеческих дрязг? Он мог бы выбрать новый город, начать всё сначала… Однако, когда он здоровается с администратором и записывает Альпин на приём, то чувствует вспышку гнева. Почему он должен чувствовать угрозу? Он хищник. Это его дом, его район, его территория! Его ветеринар. Он не обязан ходить и переживать, как бы не столкнуться с человеком, который его унизил. Он не должен был даже думать о побеге. Стив сам дал ему свою визитку. Стив хочет увидеться снова, и Стив — причина всего этого. Так что Баки позвонит Стиву, объяснит ситуацию и договорится. Вряд ли Стив ему откажет. Он ясно дал понять, что Баки может позвонить, если ему что-нибудь понадобится. И если Баки мстительно хочет, чтобы Патрик попал в чёрный список у всего арт-сообщества, то что ж… Наверное, это перебор. Он просто хочет, чтобы Патрик ещё раз увидел его под руку со Стивом, а для этого нужно, чтобы Стив подыграл. Кроме того, думает Баки, садясь в приемной и доставая телефон, потому что до приёма ему нечем заняться. Стив великолепен и имеет хорошие связи. Он… с ним стоит завести знакомство, как бы Баки не злился. После потрясающего секса Патрик уничтожил ему всё настроение. Если Баки снова встретится со Стивом, то Патрик будет окончательно выкинут из его жизни. Вернувшись домой поздно вечером, Баки добрый час уговаривает Альпин выбраться из переноски и пытается вернуть ее расположение лакомствами с тунцом. Только ближе к ночи он вспоминает о маленькой визитной карточке, засунутой под угол зеркала. Садясь за туалетный столик, он берёт её и сохраняет номер Стива в телефон. Позвонить или написать смс? Баки прижимает карточку к губам. Уже почти десять… Вздохнув, он открывает новый диалог. Баки: Это Джеймс Барнс. Ты свободен? Баки мгновение смотрит на телефон, затем презрительно фыркает и уже собирается его отложить, но тут мобильник вибрирует в руке. На экране высвечивается: СТИВ РОДЖЕРС. Ох, блядь. Взяв себя в руки и разблокировав телефон, Баки, слегка понизив голос, чуть хрипло отвечает: — Да? — Джеймс? Это Стив Роджерс, — сразу переходит он к делу, но в голосе слышится благодарность. Баки понимает, что да, он хочет пообщаться. У Стива красивый голос, низкий, мягкий, даже по телефону звучащий твёрдо. — Стив, да, привет, спасибо, что позвонил, — начинает он. Фырканье. — Честно говоря, я удивился, получив твоё сообщение. Хотел услышать твой голос, убедиться, что это действительно ты. — Ты помнишь мой голос, хотя мы были вместе всего лишь час? Я польщен, — мягко дразнит Баки. Ему не нужно, чтобы Стив понял, как сильно он этого хочет. Он может в любой момент уйти. Баки не нужен Стив Роджерс. — Ммм, ну, скажем, я просто хорошо разбираюсь в голосах, хотя этот час и был незабываемым. Ах, вот оно: намёк на ответную игривость, флирт. Баки мягко, гортанно смеётся. — Да, и начало, и конец, — говорит он и морщится. Нет смысла игнорировать слона в комнате. — Я хотел выразить свое сожаление по поводу той ситуации. И узнать, может, тебе будет интересно посидеть за ужином и побеседовать. После короткой паузы Стив плавно переходит к делу. — Я свободен завтра вечером. Прислать за тобой машину? Я могу забронировать нам столик. Скажем… в девять? Баки застигнут врасплох. Он привык, что новые клиенты хотят встретиться пораньше, и ему вечно приходилось возражать и настаивать на более позднем времени. Летом было особенно трудно, потому что солнце садилось дольше. — Девять было бы идеально. Я пришлю тебе адрес. — Жду с нетерпением. — Увидимся завтра вечером, Стив, — бормочет Баки. — Спокойной ночи, Джеймс. Баки заканчивает разговор, глядя на себя в зеркало. Хорошо. Идеально. Свидание со Стивом Роджерсом. Баки принесет копию контракта, они разработают соглашение, которое удовлетворит их обоих, скорее всего временное, а затем Баки отомстит Патрику с помощью Стива. Он отправляет ему сообщение со своим адресом и идёт в гардеробную, чтобы выбрать наряд для завтрашнего вечера. В конце концов, ему больше нечем заняться сегодня вечером. В итоге Баки выбирает три возможных наряда. Он понятия не имеет, что захочет надеть завтра, и поймёт это только тогда, когда по-настоящему подготовится к свиданию. Ему нравится непринуждённо планировать всё, начиная от обуви и заканчивая украшениями. Когда Альпин в конце концов прощает его за поход к ветеринару, он проводит остаток ночи, играя с ней, смотря романтические комедии и громко критикуя действия главных героев. Кошка смотрит на него с осуждением в жёлтых глазах. На следующий день он просыпается сразу после захода солнца и обнаруживает, что Стив прислал ему сообщение о дресс-коде, который исключает один из возможных нарядов. Это облегчает выбор, но Баки всё равно тратит на подготовку целых три часа. Это — ритуал. Помимо секса и получения подарков, подготовка к свиданию, безусловно, его любимая часть. Он принимает душ, увлажняет кожу на всём теле, сушит и укладывает волосы. Он не знает, чем закончится сегодняшний вечер, но решает надеть кружевные розовые трусики под сшитые на заказ черные брюки. Выбранная им шелковая рубашка тёмно-синего цвета, и он завершает образ чёрным блейзером, решив обойтись без галстука. Ещё несколько штрихов: тонкий пояс, платок в нагрудном кармане и расстегнуть три верхние пуговицы рубашки… Баки сосредоточено рассматривает себя в зеркале. Благодаря недавнему кормлению на щеках красивый румянец, спускающийся к шее, и вместе с мягким изгибом подбородка он придаёт его лицу выражение невинной уязвимости, выражение, которое он совершенствовал годами. Как он надеялся, достаточно заманчивое, чтобы Стив был более сговорчивым. Он берёт контракт, засовывает его в кожаную папку и спускается вниз, к ожидающей у подъезда машине. Поездка в ресторан проходит в приятной тишине: Баки в последний раз просматривает контракт, убеждаясь, что все страницы, на которых нужны подписи или инициалы, правильно оформлены. После последних трёх проверок они не изменились. Баки не нервничает. Он никогда не нервничает, но правда хочет, чтобы всё прошло гладко. Он хочет ещё большей безопасности, чтобы стать неприкасаемым для Патрика. Когда машина останавливается, для Баки открывают дверь. Он берётся за протянутую руку и выходит на тротуар, лицом к лицу встречаясь со Стивом. — О, привет, — приветствует он, застигнутый врасплох. Он ожидал увидеть камердинера или водителя. Но его ждёт сам Стив. — Привет, — отвечает Стив, в уголках его прекрасных голубых глаз появляются морщинки. Он выглядит восхитительно и стоит достаточно близко, чтобы Баки мог чувствовать исходящий от его тела жар. Боже, он такой тёплый. Хорошо, что Баки решил поесть перед встречей. Он никогда не терял контроль над собой, но от Стива у него почему-то чешутся клыки. — Спасибо, что пригласил. — Всегда пожалуйста. Стив поворачивается к ресторану, мягко кладет ладонь Баки на сгиб своей руки и ведёт внутрь. В ресторане уже ожидает улыбчивая хостесс, которая проводит их в отдельную комнату с красиво накрытым столом. Это говорит Баки сразу о нескольких вещах. Во-первых, у Стива есть деньги, и ему очень нравится тратить их в своё удовольствие. Во-вторых, Стив всерьёз хочет Баки. И третье — Стив уже делал это раньше. От всего этого Баки заметно успокаивается. Кажется, они на одной волне, и если Стив прилагает усилия, чтобы произвести отличное впечатление на первом свидании, то, вероятно, выполнит маленькую просьбу Баки. Может быть, в конце концов его присутствие во время той безобразной сцены с Патриком только к лучшему. Стив хочет убедиться в том, что Баки понимает: он не будет так его обесценивать. Всё это может быть уловкой, но именно для этого и существует контракт. Баки останавливается, чтобы одобрительно осмотреть отдельную комнату, а Стив делает шаг вперед, чтобы отодвинуть для него стул. Его последние смутные сомнения испаряются. Он одаривает Стива застенчивой улыбкой через плечо и элегантно усаживается, берёт красиво сложенную салфетку и раскладывает ее у себя на коленях. — Должен признать, у тебя действительно превосходный вкус. Стив садится напротив Баки, глядя на него из-под опущенных ресниц. Могло бы показаться, что сейчас он начнёт отнекиваться, если бы он не излучал уверенность всем своим телом. — Больно было говорить это вслух? В смехе Баки искреннее восхищение. — Иногда, когда узнаешь, что человек тесно связан с культурой и искусством, начинаешь ждать, что он хоть где-то промахнется. Но это прекрасный ресторан, ты сделал отличный выбор. Чувствую, что меня оценили по достоинству. Стив улыбается, и это гораздо более сдержанное, более искреннее выражение. — Это мое любимое место. Рад, что тебе нравится. Вино? Из ниоткуда появляется сомелье, рассказывает про сорта вин, затем демонстрирует бутылки сначала Стиву, а затем Баки. Они оба выбирают белое, и когда сомелье наливает им и, извинившись, уходит, Стив поднимает свой бокал в тосте. — За второй шанс, — осторожно произносит он. Баки фыркает и невольно улыбается, повторяя жест Стива и чокаясь бокалами. — Твоё здоровье. — Он делает медленный глоток. Вкус у вина мягкий, сладкий, оно не слишком сухое. — Хм. Мне нравится. Стив наблюдает за ним, слегка покачивая бокалом. — Я никогда раньше не видел, чтобы вампир пил алкоголь. Но ты пил и прошлой ночью. — Сколько вампиров ты видел? — возражает Баки, делая ещё один медленный глоток. Стив наклоняет голову. — Три. С тобой уже четыре. Баки удивлен. Большинство людей не сталкиваются и с одним вампиром, не говоря уже о четырех. — Впечатляет, — Баки хмурится. Боже, он надеется, что не связался с каким-то фанатиком. — Люди обычно не так часто встречают вампиров. — Это правда, — легко соглашается Стив. — И, уверен, если бы я был человеком, то так и было. Но я оборотень, так что за эти годы мне несколько раз представилась возможность. Стив сообщает эту информацию с легким намеком на ухмылку, как бы давая Баки понять, насколько доволен собой. Баки ничего не может поделать с тем, как расширяются его глаза, но в остальном, кажется, неплохо скрывает шок. Оборотень. Бля. Как Баки мог быть настолько тупым, что ничего не заметил? Жар Стива, его мощное тело, лёгкость, с которой он принял то, что Баки — вампир… — Ты знал, — говорит он. — Ты с самого начала знал, что я вампир, ещё до того, как Патрик проболтался. Стив небрежно пожимает плечами. — Конечно, особенно когда мы остались одни. — Он постукивает себя по уху. — Отсутствие сердцебиения выдаёт тебя, но запах был первой подсказкой. Не парься. Баки раздраженно фыркает. Он никогда раньше не общался с оборотнем. Конечно, он знал о них — можно было услышать шепотки о некоторых из них, если знать, где слушать. Однако Стив каким-то образом избежал слухов о себе. — Сколько тебе лет? Стив откидывает голову назад и смеется. — Я почти уверен, что спрашивать об этом невежливо. — Невежливо знать, что я вампир, и ни словом не обмолвиться, что ты оборотень, — возражает Баки. Вечер официально сорван, и Баки зол. Он делает глоток вина и старается не надувать губы. — Ты не собирался делиться этой информацией, так что я подумал, что это не важно. Я даже не думал, что когда-нибудь увижу тебя снова. — Улыбка Стива становится мягче, он склоняет голову набок. — Да ладно тебе, Джеймс. Не сердись. Я сказал, как только это стало уместным. И я вот-вот встречу четыреста двадцать восьмой день рождения, если хочешь знать. А как насчёт тебя? Тебя, наверное, обратили не так давно. Сколько лет прошло, десять, двадцать? Каждая частичка чужой крови внутри Баки вырывается на поверхность поистине ужасающим потоком. Он правда, серьёзно думал, что на этой неделе с него хватит неожиданного смущения. Что, чёрт возьми, он сделал, чтобы заслужить всё это унижение? — Прошу прощения? — резко переспрашивает Баки. Он почти готов встать и просто уйти. Стив никак не реагирует на его очевидное раздражение, только спокойно поднимает брови. — Нет? — Я не малолетка, — шипит Баки, сжимая руку в кулак на столе и впиваясь ногтями в ладонь. — Я вдвое моложе тебя, Стив. В начале этого года мне исполнилось двести двадцать лет. Был ли этот вечер просто изощренной попыткой меня унизить? Если да, то я хотел бы знать это сейчас, чтобы сэкономить время. Спокойствие на лице Стива сменяется выражением искреннего раскаяния. — Нет, конечно, нет, — спокойно говорит он. — Мне очень жаль. Я не должен был предполагать. — Ты достаточно легко воспользовался этим преимуществом, — надменно говорит Баки. — Не все предположения стоит высказывать, и не думай, что имеешь надо мной какую-то власть только потому, что один тупой человек привлек ко мне ненужное внимание. Я вполне способен справиться самостоятельно. Мне ничего от тебя не нужно, как я уже сказал. — Я знаю, — говорит Стив. — Я не чувствовал слабости, Джеймс. Не Патрик Келлер и его детское проявление ревности привлекли моё внимания. А наша химия. Только она. Баки хмуро смотрит на него, всё ещё цепляясь за свои оскорбленные чувства. — Малолетка, — выплевывает он, прищурив глаза. — Для человека с обостренными чувствами твои наблюдательные навыки невелики. Стив склоняет голову, принимая критику. — Как я уже сказал, я встречал не так много вампиров. Твою страсть и жажду удовольствия совсем не приглушили годы. О, очаровательно. Этого почти достаточно, чтобы успокоить его. — Мило, — бормочет он, поджимая губы. — Лестью ты не добьёшься прощения. Стив выглядит так, словно сдерживает улыбку, самодовольный ублюдок. — И чем же тогда я могу его добиться? Баки улавливает едва заметный акцент, который крутится в памяти, но никак не хочет обретать название. — Хммм, — уклончиво бормочет он. — Ну, думаю, ты мог бы рассказать побольше о себе, потому что обо мне тебе известно многое. Ты ведь не отсюда, да? Стив качает головой. — Нет. Я приехал вместе с несколькими семьями из стаи в 1846 году. Среди нас было много людей, и в те времена становилось всё труднее прокормить их. Ох, теперь Баки узнаёт мелодичный акцент, который, кажется, появляется только тогда, когда Стив особенно расслаблен. — Ты ирландец. — Подловил, — поддразнивает Стив, подмигивая. — Хороший слух, люди обычно замечают это, только если я выпил достаточно виски с аконитом, чтобы опьянеть. — Я помню приток ирландских иммигрантов во время голода, хотя тогда меня только обратили, так что я был не слишком внимательным. — Затаил обиду, да? — спрашивает Стив. — Давай, Джеймс, позволь мне загладить свою вину. Баки мгновение раздумывает и решает, что сейчас самое подходящее время показать контракт. — Хорошо, я подумаю, что ты можешь сделать. А пока я принёс кое-что, что поможет нам всё обсудить и решить, чего мы хотим. — Он жестом указывает на папку, а затем протягивает её Стиву. — Передаю на рассмотрение. Стив не выглядит смущённым, но такого он явно не ожидал. Тем не менее, он забирает папку, кладёт прямо на тарелку и открывает. Через мгновение он поднимает взгляд на Баки. — Контракт? — Без него я не работаю, — говорит Баки. — Раньше клиенты нанимали меня через сайт, но… — Он поджимает губы, снова ощутив гнев при мысли об уничтоженном профиле. — Я решил больше не полагаться на стороннего посредника. — Клиенты, — повторяет Стив, медленно кивая. — Ты мог бы просто прочитать, — решительно говорит Баки. — Все мои услуги перечислены вместе с прайсом. Стив снова опускает взгляд, просматривая первую страницу, и пролистывает ещё несколько, прежде чем снова закрыть её. — Думаю, что уловил идею. — Ну и что? — требовательно спрашивает Баки. Он прищуривается, снова чувствуя дискомфорт. Стив постоянно выводит его из равновесия, и это жутко бесит. Внезапно в голову приходит мысль, от которой он недоверчиво смеётся. — Подожди, — говорит он. — Ты же не думал, что я ищу отношений? — Да, — говорит Стив, постукивая пальцами по контракту. — Профессиональных, рабочих отношений. — Я не это имею в виду. Ты думал, я просто хотел пойти с тобой на свидание, — говорит Баки. — Вовсе нет, — возражает Стив. — Я сделал лишь одно неверное предположение — о твоём возрасте. Остальное хотел узнать от тебя. — Он берёт контракт и возвращает его обратно. — Но я не буду это подписывать. — Почему нет? — огрызается Баки. Честно говоря, Стив доставляет больше хлопот, чем того стоит. — Ну, для начала, я не подписываю контракты с другими сверхъестественными существами, пока их тщательно не рассмотрят мои юристы, но я не хотел бы вовлекать в наши отношения других людей, — Стив говорит это как что-то очевидное, будто Баки должен был этого ожидать, узнав, что он оборотень. Баки хмурится. Он не хочет спрашивать, почему, потому что боится ответа. Баки точно не был активным членом местного (или глобального, если уж на то пошло) сообщества. Он не общается с другими вампирами и не знает никаких других сверхъестественных существ, уж точно не в том смысле, который потребовал бы заключения контракта или даже его обсуждения. — Ну, я ведь не знал, что ты оборотень, верно? — Конечно, — соглашается Стив. — Мои извинения. Другая проблема с твоим контрактом касается полного доступа к моей крови. Я не подпишу этот пункт. Думаю, ты получаешь столько, сколько нужно, от других клиентов, и если я когда-нибудь захочу, чтобы ты питался от меня, мы обсудим это отдельно. В противном случае считай это табу. — Я понимаю. — Баки настолько выбит из колеи, что даже не знает, что делать дальше. Он защищается, чувствует себя загнанным в угол, и ему нужно восстановить контроль над разговором. — Тогда что именно ты предлагаешь? Чего ты хотел, когда пригласил меня на ужин? — Я хотел… хочу… трахнуть тебя снова. Желательно несколько раз. Я хочу узнать тебя получше. Люблю компанию красивых мужчин, которым нравится, когда их балуют, которым нужна твёрдая рука и особое внимание. Мне нравятся юные красавчики, Джеймс. Вот чего я хочу от тебя. Флирт знаком Баки, так что он расслабляется. — Значит, тебе нравится играть в папочку. — он смеётся, но не злорадно. — Думаешь, ты сможешь заставить меня вести себя прилично? — Может быть, — Стив пожимает плечами. — Если позволишь. Баки постукивает ухоженными ногтями по столу. — Я не перестану встречаться с другими клиентами. — Я этого и не ожидал, более того, я рассчитываю, что они удовлетворят другие твои аппетиты, — Стив натянуто улыбается. — Но я более чем способен позаботиться о тебе любым другим способом. Деньги, подарки, дорогие ужины, свидания… Твёрдый член в твоей жадной дырке. Будь проклят Стив Роджерс и его приятный низкий голос. Несмотря на постоянное недовольство Баки им — может быть, даже из-за этого — он обнаруживает, что ерзает на стуле, чувствуя тяжесть члена в узких штанах. — Я хочу, чтобы ты взял страницу с моими табу и предпочтениями, а ещё хотя бы устно согласился, что не будешь их нарушать. Мне нужно подтверждение, что у нас будет стоп-слово. — Конечно. Я не заинтересован в том, чтобы делать с тобой что-то, чего ты не хочешь, Джеймс. Очень упрямая часть Баки хочет наотрез отказаться. Ему никогда раньше не приходилось идти на компромисс, но раньше он встречался только с людьми. Его наивность исказила его понимание. Баки хотел занять более высокое положение, но Стив выровнял игровое поле. Несмотря на раздражение, Баки немного завидовал. — И ещё кое-что, — говорит Баки с явным раздражением. Ответная улыбка Стива широкая и искренняя. — Сделаю всё возможное, чтобы тебя удовлетворить. — Я хочу унизить Патрика Келлера, — говорит Баки. — Я хочу навредить его репутации так же, как он моей. И я не хочу с этим затягивать. Одной публичной сцены должно хватить. Необъяснимым образом лицо Стива смягчается. Баки ожидал презрения или закатывания глаз, но Стив смотрел так же, как когда Патрик оскорбил его в галерее. Рыцарь, пришедший на помощь Баки. — Думаю, можно устроить небольшую месть, — говорит Стив. — Звучит забавно. — И ты не думаешь, что это мелочно? — уточняет Баки. — Конечно, это мелочно. Как и то, что он поставил тебя в неловкое положение перед толпой незнакомцев, а не обсудил наедине, как делают взрослые деловые люди, — говорит Стив, пожимая плечами. — Не похоже, что ты хочешь, чтобы я убил его. — Он замолкает и кривит губы в ухмылке, будто приглашает Баки присоединиться к шутке, предназначенной только для них, существ ночи. — Или хочешь? — Нет, — вздыхает Баки. — Он просто идиот. Я не убиваю людей. — Я так и думал, — говорит Стив. — Тогда, похоже, мы на одной волне. Или будем, как только назовешь мне свои табу. — Как часто будем видеться? — спрашивает Баки. — Выберем день или… — Или мы можем организовывать свидания более органично, — перебивает Стив. — Когда будет удобно нам обоим. Баки стискивает зубы, заставляя инстинктивное раздражение исчезнуть. — Отлично, — беззаботно говорит он, стараясь не показать, как легко Стив его выводит. Он хотел бы посмотреть меню, но на столе ничего нет. — Ну? Собираешься заказать мне ужин? Я люблю не только белое вино. Стив блаженно улыбается ему. — О, я уже сделал заказ. Скоро подадут первое блюдо. Как по команде появляется официант с огромным блюдом устриц. — Надеюсь, ты любишь морепродукты, — подмигнув, говорит Стив. Баки обожает устриц. Он одаривает Стива испепеляющим взглядом и вытаскивает изо льда ракушку. — Надеюсь, ты их заказал не потому, что вычитал какую-то хрень об афродизиаках. Меня развести легко, но я не дурак. — Халапеньо тут просто прелесть, — говорит Стив, игнорируя его. — Ешь. О, он ужасен. Баки ни капельки не нравится Стив Роджерс, совсем, ни капельки, но он не собирается возмущаться, когда ему выдалась возможность полакомиться устрицами. Во всяком случае, хотя бы еда здесь превосходная.